Чтение онлайн

Владел в середине XIX века местностью на юге от Камер-Коллежского вала (тогдашняя граница Москвы, если помните) некий купец Канатчиков. Когда к концу века земля отошла в собственность города, название Канатчикова дача (или Канатчиково) уже прочно прилипло к данной территории. Этим именем и стали называть открытую там в 1894 году (вот еще когда) психиатрическую больницу.

Про открытие больницы – отдельный рассказ. С 1885 года московским городским головой был Николай Александрович Алексеев (из знаменитого купеческого клана, в который входил и К.С. Станиславский – Алексеев, что называется, по паспорту, кузен городского головы). Было ему в год избрания всего 33 года. Молодость не мешала Алексееву регулярно получать благодарности от городской думы за старания на ниве развития городского просвещения, водоснабжения и особенно здравоохранения. Так, городской голова объявил, что желает «дать новое направление делу призрения душевнобольных» и устроил сбор пожертвований на эти цели. К 1889 году сумма пожертвований (в основном от славного московского купечества) превысила миллион рублей. Основная их часть и пошла на строительство больницы на Канатчиковой даче. (Для привычных к нынешним реалиям современников поясним, что остаток от миллиона никто не украл – деньги использовали на другие городские нужды.) Когда больница (спецпроект с участием крупнейших психиатров, 3000 мест) была практически готова, московского городского голову на приеме в думе смертельно ранил, по иронии злой судьбы, душевнобольной. Открытой в 1894 году больнице по ходатайству Московской городской думы именным указом Александра III было пожаловано имя Н.А. Алексеева.

Имя продержалось за больницей с четверть века. В 1922 году Психбольнице № 1 было присвоено имя Петра Петровича Кащенко, не только лечившего там (в 1904-1907 годах главврач), но и помогавшего пресненским восставшим в 1905 году (за своих клиентов, что ли, держал?). Под названием «Кащенко» лечебница и известна широким кругам советского населения. Уверены, не все знают, что «Канатчикова дача» и «Кащенко» – это одно и то же заведение. И что официально оно называется Московская городская клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.А. Алексеева. Имя инициатора создания больницы возвратилось к ней в год ее столетия. И ни купец Канатчиков, ни врач Кащенко не в обиде. Ведь про них тоже не забывают.

Каретный Ряд

Культурно-транспортный цех

Абсолютно весь просвещенный мир знает московскую улицу Петровку благодаря зданию, расположенному на ней под номером 38. Сейчас мы откроем ученому миру маленькую тайну: дом 38 на Петровке есть, а дом номер 40 напрочь отсутствует. Потому как за переулком, на углу которого стоит прославленное певцами советской милиции здание Управления внутренних дел города Москвы, прямая, как кратчайшее расстояние между точками, улица утрачивает гордое имя – Петровка. Перебегаешь неширокую проезжую часть Среднего Каретного переулка – и ты уже у дома номер 2 по улице Каретный Ряд. Прочие московские радиусы если и меняют на пути названия, то делают это на Бульварном кольце – именно там Сретенка принимает эстафету у Большой Лубянки, а Неглинка оборачивается Цветным бульваром. Но не ищите тут происков советской власти, пекущейся об изяществе милицейского адреса – Каретный Ряд, 8, согласитесь, звучит куда менее благозвучно, чем пресловутая Петровка, 38. Нет, все перемены приключились тут гораздо раньше октябрьского переворота – еще в конце XVIII века, когда этот кусок улицы стал транспортным цехом Москвы.

Сначала здесь обосновались тележные мастерские. Послушный язык тут же прозвал улицу Тележным Рядом. Росло мастерство, богател народ, телеги уступили место каретам, и ряд повысили в звании до Каретного. Менялись времена, а вместе с ними менялась мода на экипажи, неизменным оставалось одно: их по-прежнему делали и продавали в Каретном Ряду. С началом автомобильной эры владельцы каретных лавок переключились на торговлю авто: благо площади позволяли – так, в 90-е годы по той же причине автомобилями торговали в кинотеатрах. В Каретном Ряду изготавливали в XIX веке все, что движется, – даже железнодорожные вагоны; правда, где именно построили тут в 1865 году вагонную фабрику, не выяснил даже блестящий знаток Москвы, автор замечательно подробных путеводителей Юрий Федосюк.

Кроме заслуженного работника транспорта Каретный Ряд справедливо удостоить звания заслуженного деятеля культуры. Именно на этой улице в саду «Эрмитаж» родился в 1898 году Московский Художественный театр. Об этом мы еще подробно напишем, а тут будет уместно упомянуть, что позднее в доме 4 по Каретному Ряду поселился основатель МХАТа К.С. Станиславский – видимо, улица навевала приятные воспоминания.

Каретное производство оставило след не только в названии части Петровки, но и в именах окрестных переулков. Но вот это уже дело большевистских рук: в 1922 году карту Москвы очищали от поповских названий. Все три Спасских переулка, обступивших церковь Спаса Преображения на Песках, перекрестили в Каретные. В 1956 году вне всякой связи с юбилейными датами отчего-то вспомнили, что на Большом Каретном провела свое детство Мария Ермолова. И улицу, на которой только годом раньше сравнялось 17 лет Володе Высоцкому, переименовали. Хорошо еще, не вспомнили, что родилась Мария Николаевна во Владыкине – иначе и ему бы не уцелеть. А может, наоборот, плохо, что не вспомнили: теперь Большой Каретный в Москве опять есть, а улицы имени великой русской актрисы нет. А чем она хуже гостиниц, станции и железнодорожных сигналов, улицы которых (Гостиничная, Станционная и Сигнальная) в ее родном Владыкине наличествуют?

«Красные» названия

Красная Москва

Проводим эксперимент. Наклоняемся к окошку кассирши на Рижском вокзале и небрежно произносим: «Один билет до платформы “Зеленый черноморец”». Спорим, она решит, что вы пациент больницы имени Алексеева, бывшей Кащенко? Теперь повторим опыт – но с новым текстом: «Мне билетик до “Красного балтийца”». И на челе ее высоком не отразится совершенно ничего – только руки к кассовому аппарату потянутся. А спросите, чем, по большому счету, отличается зеленый черноморец, возникший в мозгу алкоголика, измученного белой горячкой, от красного балтийца, рожденного неистовой фантазией борца революции, – она и не ответит, пожалуй. Плечами пожмет, разве что, – привыкли, мол.

Да, был, все знают, что был в нашей истории период, когда артель по выпуску средства для стирки на полном серьезе могли назвать «Красная синька». Вот и в Москве чего только Красного не сыщется: и площадь, и холм, и пруд, и село, и казармы, и Пресня. Вот тут бы и завести песню про ненасытных большевиков, как дегтем мажущих в цвет своего знамени все, что подвернется под руку… Встанем на горло этой песне и успокоим читателя – все это было, но Москва, по счастью, иной случай. Из перечисленного выше только Пресню окрасили в 1918 году в память о 1905-м, остальное – всё как есть дореволюционного происхождения. Про площадь – мы уже писали – всем все известно из курса начальной школы. Холм на левом берегу Москвы-реки ниже впадения в нее Яузы показался красивым еще в XIV веке – тогда и был так назван. Примерно в ту же пору сельцо над Великим прудом тоже прозвали Красным – может, за живописность местности, может, еще почему – теперь уж не узнать. Да и пруд недолго оставался Великим – молва скоренько присвоила ему имя близлежащего села. Был ли пригож сам пруд, лежащий между современным Ярославским вокзалом и Верхней Красносельской улицей, можно было проверить вплоть до 1910 года, когда его засыпали. Но мы лично в его благолепии сомневаемся: с начала XIX века в него сливали нечистоты – какая уж тут краса! Триумфальные Красные ворота и впрямь были названы так за потрясающую душу красоту – в красный цвет их начали красить позже, когда исконный смысл слова потерялся в веках. А вот казармы были красными не по архитектуре, а как раз по цвету – их построили из красного кирпича.

Да полно заливать-то, перебьет оппонент. А куда девать Краснопролетарскую, Красностуденческую, Красногвардейскую, Красноармейскую, Краснокурсантскую и Краснобогатырскую, наконец? Как смириться с тем, что в 1955 году во 2-й – то есть явно не оригинальный – Красногвардейский проезд переименовали улицу с неповторимым названием Камушки? Что прикажете делать с улицей Красный Казанец, названной в честь рабочих Казанской железной дороги, и улицей Красных Зорь, как зеркалом отражающей романтику революции? Да ничего не делать – оставить их на совести советской власти. И радоваться, что нашлась на карте улица Красносолнечная – от красного солнышка, не иначе.

Красные ворота

В духе традиций

В 1928 году на улице Серафимовича (тогда еще Всехсвятской) возвели ничем не примечательный кирпичный жилой дом. В 1937 году оказалось, что дом не на месте – стоит прямо на трассе строящегося Большого Каменного моста. И тогда здание взяли да и передвинули на целых 74 метра – благо технологию освоили еще в конце XIX века.

Зачем мы вам об этом рассказали? А чтоб вы поняли: ничто кроме дремучего невежества и тупого, наплевательского отношения к собственной истории и культуре не мешало поступить подобным образом с шедеврами архитектуры, например с Красными воротами. Гости столицы, да и москвичи из тех, кто помоложе, наверное, и не знают, что Красные ворота – это не арка входа на одноименную станцию метро, а павший от рук советских варваров в конце 20-х годов прошлого века памятник во славу России. Возведенные на месте первых, деревянных, Триумфальные ворота работы архитектора Ухтомского, сооруженные в середине XVIII века, были чудо как хороши. Ничто не остановило! Словно в насмешку, говорят, их за год до сноса побелили – наверное, чтобы в точности по русской поговорке получилось: выкрасить и выбросить.

Красная площадь (от Оли)

Красивый торг

Сначала Торг, затем Пожар, а как потом? Да так же, как и теперь, – Красная площадь. Предыдущая фраза в трех буквально словах описывает всю шести-, как минимум, вековую историю главной площади страны, как ее называют в книгах для начальной школы. Из этого же мощного источника знания каждый из нас зачерпнул сведения о том, что «красная» применительно к площади означает то же самое, что «красная» в случае с девицей – не цвет, а общую пригожесть. Вот, кажется, и все: Красную площадь вполне можно уподобить лошади из одного словаря, изданного до революции. Там так прямо и написано: «Что такое лошадь, знают все».

Но «кажется» – это не значит, что так и есть. Попробуем начать с начала и пройти весь путь от вещевого рынка до сердца страны. Не упрекайте нас в непочтительности: Торг – он и был самый настоящий торг, причем торговля на площади на заре ее туманной юности разрешалась только с рук или из легких шалашей. Источники не проявляют единодушия: кто уверяет, что торг к востоку от Кремля велся уже в XIV веке, иные – что рождение базарной площади случилось веком позже, в 1493 году, когда напуганный пожаром Иван III повелел очистить перед новыми краснокирпичными стенами Кремля полосу «сто сажен да девять». Пожар тоже вызывает в умах и книжках большое брожение – одним исследователям кажется, что в названии площади светится как раз этот самый пожар 1493 года, другие считают, что Пожаром стали называть пепелище 1571 года. Боимся совсем заморочить читателю голову, но справедливость требует упомянуть еще одно название площади, угнездившееся между Торгом и Пожаром, – Троицкая, по церкви, стоявшей на месте нынешнего собора Василия Блаженного. Впрочем, во времена оны и церковь там стояла не одна: только «обыденных», то есть построенных по обету за день церквей Параскевы Пятницы, имелось на Красной площади, по свидетельству Владимира Даля, ажно семь штук, что, по мнению великого лексикографа, и вызвало к жизни поговорку «семь пятниц на неделе». Мы было усомнились в правоте Даля: ну где разместиться на площади такому обилию храмов? Нас убедил Аполлинарий Васнецов – «Красная площадь во второй половине XVII века», холст, масло. А вот пословица, что уже доказано, появилась значительно позже и имеет совсем другое, бюрократическое происхождение.