Чтение онлайн

Чего только не повидала в разные века, в разные годы главная площадь Москвы: зверинец – в осушенном кремлевском рву – и театр – «Комедийную храмину», воздвигнутую по приказу Петра у Никольских ворот. На площади лечили – здесь располагалась Главная аптека, стригли – на Вшивой площадке рядом с Казанским собором, чеканили деньги на Монетном дворе и учили в Московском университете со дня его основания и до постройки корпусов на Моховой. Еще на площади казнили – но не на Лобном месте, как многие думают, а возле него. Лобное место – это не эшафот, это трибуна: с нее объявляли народу царские указы. И самый первый скульптурный памятник Москвы тоже поставили на Красной площади – таким образом благодарная Россия руками скульптора Ивана Мартоса отплатила гражданину Минину и князю Пожарскому за спасение Москвы от поляков в 1612 году. Памятник и сейчас стоит на площади, только место поменял – «переехал» в 1931 году к собору Василия Блаженного, освобождая место под стенами ГУМа транспорту. Да, да, на площади ездили: трудно поверить, но по ней даже трамвай ходил – целых двадцать лет, с 1910 года начиная.

При советской власти площадь кощунственно совмещала функции плац-парада и кладбища, только винить в этом большевиков не стоит: они просто продолжатели вековых русских традиций жизни и смерти на торгу.

Красная площадь (от Славы)

Не всегда красивая

Когда Иван III перестраивал белокаменный Кремль Дмитрия Донского в краснокирпичный, то повелел очистить от всех строений восточную стену на 109 саженей. Так в утилитарных противопожарных и оборонительных целях возникла площадь. И назвали ее… нет, вовсе не Красной. Кроме Кремлевской стены ничего красивого там не было, а были «торговые точки» без капитальных сооружений. Потому и называлась площадь попросту – Торг. В те времена, когда огородили стеной торгово-ремесленный Китай-город (30-е годы XVI века), площадь, часть и сердце этой части Москвы, уже называлась Троицкой – по церкви. С этого же времени существует на площади Лобное место, только перестроенное Казаковым и передвинутое чуть к востоку. Напомним, что на Лобном месте никого (а если точнее – вроде как одного-единственного, и то неизвестного, человека) не казнили. Степана Разина с ватагою, например, казнили рядышком, на специальном помосте. Но на площади. Вот тогда уже Красной. В цепочке имен между Троицкой и Красной было еще одно – Пожар. Так площадь именовалась после огненного опустошения всего Китай-города в 1571 году.

Чего только не повидала Красная площадь за свою более чем полутысячелетнюю историю! Про казни мы уже упомянули (а были еще и массовые убийства времен Ивана Грозного, и знаменитая стрелецкая казнь, и много других). Про торговлю тоже (кстати, торговыми рядами, Верхними да Нижними, 109 саженей Ивана III урезали до нынешних 75). А были еще и такие диковины как зверинец в осушенном рву под Кремлевской стеной; парикмахерская под открытым небом в районе Казанской церкви (называлась Вшивым рядом), где по обрезанным волосам ходили как по перине; «Комедийная храмина» – деревянный публичный театр времен Петра I… И трамвай-то там ходил, и танки грохотали, и даже в футбол играли. А люди какие! Самый знаменитый русский юродивый Василий Блаженный вещал, царь Иван Грозный с Лобного места каялся, Петр I головы рубил, Наполеон прохаживался, Ленин парады принимал… А еще на Красной площади проходил Парад Победы и встречали Юрия Гагарина. Вот это настоящий повод для гордости. Что касается «кремлевского некрополя» во главе с щусевским (по имени автора, а не содержания) мавзолеем… Ну, что тут скажешь… Начинать хоронить не следовало, а сейчас уж чего…

Со всех сторон – красоты. Про все здания-сооружения вы уже читали. И про Исторический музей, и про ГУМ, и про Василия Блаженного, и про Кремлевские стены. А рассказ про памятники – впереди. Красная площадь, как ей и полагается, – в центре.

Кантемиры

Метро, которое «построил» Кантемир

Русский критик Белинский авторитетно заявлял, что начало великой русской литературы прислал из-за границы в 1739 году Михайла Ломоносов – этим началом «неистовый Виссарион» полагал «Оду на взятие Хотина», написанную гением-многостаночником XVIII века. С тех пор большинство старших школьников и лиц без гуманитарного образования пребывает в железобетонной уверенности, что до Михал Василича буквы на бумаге писали только летописцы, а строчки в рифму не умел укладывать вообще никто. Ну так мы расшатаем их твердые убеждения: за 20 лет до литератора-энциклопедиста, 26 октября 1719 года, в Заиконоспасском монастыре при большом стечении разного народа, вплоть до царя Петра Великого, «Похвальное слово наукам, императору и России» произнес, правда по-гречески, Антиох Кантемир. Да что там за стихи – детский лепет, скажете вы и окажетесь правы: сыну молдавского господаря Дмитрия Кантемира, принявшего русское подданство, аккурат сравнялось тогда 11 лет.

Бойко начавший отрок успешно продолжал слагать вирши уже по-русски, параллельно получая блестящее образование, – и вот результат: все энциклопедии называют его основоположником русского классицизма, автором сатир, басен, од и одной неоконченной эпической поэмы «Петрида». В точном соответствии с канонами классицизма поэт, не покладая пера, трудился над тем, чтобы просветить русского, пока еще не слишком образованного читателя и наставить его на путь добродетели.

Стоит ли удивляться, обрадуется просвещенный читатель, что именем столь достойного человека назвали станцию метро? Да в непосредственной близости от Царицына, как известно, подаренного Петром I отцу поэта – своему сподвижнику и советнику. Нет, радоваться пока рано. Все так и будет, но не так быстро. Скоро только сказка сказывается. Вот мы и скажем – прямо в духе старинного английского стишка «Дом, который построил Джек».

Вот на Замоскворецкой линии между «Каширской» и «Царицыно» стоит станция метро «Кантемировская». А это улица Кантемировская, в честь которой назвали метро «Кантемировская», из которого выходишь как раз на перекресток этой улицы с Пролетарским проспектом. А это Кантемировская дивизия, в честь которой назвали улицу, на которую выходит вестибюль метро «Кантемировская». А это поселок городского типа Кантемировка в Воронежской области, в прошлом село Кантемировка, в боях близ которого прославилась упомянутая дивизия, за что и получила громкое название, которое она потом передала улице, а улица – станции метро. А это… ну конечно, всё те же Кантемиры, которым принадлежало село Кантемировка, в честь которого назвали дивизию, от дивизии – улицу, от улицы – метро. Кольцо замкнулось: в начале все же были Кантемиры – как некоторые утверждают, потомки Тамерлана: «Кан-Тимур» – это «родственник Тимура», если с какого-то из тюркских языков перевести.

Капотня

Как нарочно

Деревня с названием Капотня известна с начала XVII века. До конца XVIII-го – тихое, почти святое место, владение Николо-Угрешского монастыря. А вот с 1954 года Капотня – сначала поселок Московского нефтеперерабатывающего завода, а потом, с 1960-го, район в черте Москвы. Осталось выяснить только одно: почему местом для строительства нефтеперерабатывающего завода была выбрана именно Капотня со своим «коптящим» названием? Впрочем, жителям юго-востока не до лингвистических тонкостей. Поменьше бы копоти.

Катковский лицей

Учебное заведение, и не более

«Уже давно сквозь вихрь и мелькание вальса успел Александров приметить одного катковского лицеиста». Дальше юнкер Александров ловко избежит столкновения с неуклюжим лицеистом и выведет из-под удара свою очаровательную визави, а вот мы уклоняться от встречи не станем, только поблагодарим Куприна, вот уже второй раз помогающего начать главу и завязать тесемочку повествования, на кончике которой обнаружится этот самый лицей вместе с его создателем. Ибо прилагательное «катковский» имеет в корне своем журналиста и издателя М.Н. Каткова. По молодости член кружка Станкевича, потом либерал, с годами Михаил Николаевич взял сильно правее и здорово не одобрял нигилистов, полагая главным средством борьбы с ними систему классического образования. Ну полагал и полагал, мало ли кто что считает, но тут случай иной – памятник взглядам Каткова и сейчас стоит на углу Крымского проезда и Остоженки. Нынче там Дипакадемия МИДа, но строилось здание специально под Лицей, который «реакционер», как пишут книжки советского периода, Катков основал в 1867 году вместе со своим другом, профессором Московского университета П.М. Леонтьевым.

Впрочем, профессорско-журналистские там были только идеи, но не деньги: средства (и немалые) вложили в эти идеи уже известный нам Павел фон Дервиз и другие предприниматели. Лицей, который по-настоящему назывался Лицеем цесаревича Николая (москвичи упрямо игнорировали официальное название, намертво соединив в речи лицей с его основателем) давал классическое среднее образование и высшее по университетской программе. Ретроградство основателей не помешало устроить все образцово и учить фундаментально: «мракобесы» справедливо полагали, что хорошее образование способствует развитию самостоятельного мышления. Авторы, обзывающие Каткова реакционером, оканчивали советскую школу, которая, как известно, считала самостоятельное мышление скорее пороком, нежели добродетелью. Но игнорируя дух дореволюционного образования, советская система просвещения охотно наследовала материальную базу – в бывшем Катковском лицее последовательно гнездились: Наркомпрос, где трудилась Крупская, а в конце дня появлялся ее заботливый супруг, чтобы забрать Наденьку с работы; факультет общественных наук МГУ; Институт красной профессуры – цвет у науки обычно маскирует умственное убожество; и наконец – Институт международных отношений, а потом и упомянутая академия.

Лишь две фигуры бесстрастны ко всей этой учрежденческой суете – две статуи в нишах на фасаде. Имя скульптора, которому архитектор Вебер заказал эти изваяния, потерялось во времени, так что никто с достоверностью уже не ответит: Кирилл ли это с Мефодием, по версии энциклопедии «Москва», или Платон с Аристотелем, скопированные с фрески Рафаэля «Афинская школа», как утверждает исключительно добросовестный исследователь Москвы Юрий Федосюк. На фреску – глядели – очень похоже.

Кусково

В ожидании великой суши

Точно как советует путеводитель «Москва и окрестности» 1896 года издания, в Кусково, за 7 верст от тогдашней Москвы, мы поедем по железной дороге: либо по Нижегородской (теперь Горьковского направления Курской) до полустанции, как писали тогда, Кусково, либо по Рязанской (теперь Казанской) до полустанции Перово. Чтобы в дороге не заскучать, возьмем почитать книгу М.И. Пыляева «Старая Москва», на которую мы редко ссылаемся только потому, что она целыми страницами до буквы совпадает с более поздним изданием Ивана Кондратьева (не комментируем). Кусково, пишет Пыляев, по преданию получило свое название от куска, которым граф Петр Борисович Шереметев называл свою родовую вотчину, окруженную со всех сторон огромным имением графа Черкасского, друга его отца. Петр Шереметев женился на единственной дочери Черкасского, получил в приданое все окрестные села и таким образом вставил свой кусочек в общую мозаику: Перово, Вешняки, Жулебино… И помимо прочего Останкино – за Москвой на север. Молодая графиня, пишет дальше знаток старой жизни Пыляев, выросла в Вешняках и не хотела далеко от них уезжать, поэтому граф Петр Борисович выстроил для нее на своем куске дворец и назвал его Кусковом.