Чтение онлайн

Как продавали родимую до 1533 года, нам неведомо. Да и покупал ли кто? Похоже, что только подносили. Тому, кого уважали. С 1533 года зеленое вино поступило в продажу, что называется, распивочно. На Балчуге открылся первый «царев кабак». Контингент клиентуры строго ограничивался опричниками. По случаю своей исключительности кабак названия не имел. Видимо, эксплуатация торговой точки нового типа показала ее высокую финансово-экономическую эффективность, и было принято решение бизнес расширить.

Бог мой, каких только кабаков ни появилось в Первопрестольной! Не по типу, конечно. Ассортимент-то был один: казенная «аква вита» (она же вода жизни). Причем, имейте в виду, закуски в кабаках не подавали, не положено. А разнообразие мест для принятия на грудь и закладывания за воротник достигалось их географическим расположением и названиями заведений. Какая музыка: «Варгуниха», «Наливки» (но не потому, что наливают, а от местности), «Облупа», «Девкины бани», «Крутой яр», «Щипунец» (на Щипке), «Заверняйка»! В общем, где тычок, там и кабачок. По именам кабаков даже улицы называли (прочитайте про Разгуляй и Хиву). В знаменитом кабаке «Под пушками», что располагался на Красной площади подле пушечного раската, всегда находились желающие накатить «по маленькой». Доза не случайно взята в кавычки, потому как минимальной емкостью для принятия распивочно была чарка, то есть около 150 граммов. На вынос выдавалось не менее ведра, то есть 12 литров.

Конкуренцию последнему из упомянутых составлял кабак «Неугасимый». Он располагался за храмом Василия Блаженного, под горою, был без окон, освещение, сами понимаете, соответствующее. Функционировал кабак с чудным (ударение можно ставить на любой гласной) для современного уха названием «Истерия». Оказывается, это просто переделанное на русский лад греческое евстиатория – место пира. Пир, как мы уже сказали, заключался только в приеме жидкости, но, как говаривал еще Владимир Красно Солнышко, «веселие на Руси есть пити».

Кабаки просуществовали до 1881 года. Потом их заменили трактирами – в этих алкоголь уже обязательно закусывали. И на вынос давали меньше ведра, потому как научились наконец выпускать бутылки.

Камергерский переулок

«…был почтенный камергер с ключом…»

В Квасном переулке на Тверской не бывали? Ну как же, Квасной, он же Егорьевский, он же Спасский, он же Старогазетный, потом Одоевский, потом… Названий у переулка, продолжающего улицу Кузнецкий Мост за Большой Дмитровкой, как кличек у матерого рецидивиста. В советское время Пушкинскую и улицу Горького соединял проезд Художественного театра. Сегодня, как и до революции – с конца XVIII века и вплоть до разрушения старого мира, Большую Дмитровку с Тверской соединяет Камергерский переулок. Авторы книжек о Москве дают этому факту простое, как правда, объяснение: жило, дескать, здесь на одной небольшой – в шесть участков только – улице целых два камергера, вот москвичи и стали говорить вместо «Одоевский переулок» (по фамилии князя-домовладельца) – «Камергерский». И воистину невидаль: по штатному расписанию при российском дворе полагалось иметь всего-то-навсего 12 камергеров. А тут в одном переулке аж два, да потом еще третий прибавился. Князья-то на Москве не диковина, а вот камергеры…

Простому, как правда, объяснению требуются, на наш взгляд, комментарии, толкования и перевод на понятный жителю XXI века язык. Ну, кто такой камергер, это худо-бедно выпускник восьмилетки вспомнит – спасибо подвижникам наробраза за включение в школьную программу бессмертной комедии Грибоедова. (Отметим в скобках: взявшись за «Книгу Москвы», мы поняли, что «Горе от ума» – на самом деле энциклопедия московской жизни, правильно нас в школе учили!) Добавим к школьному знанию лишь одну, но колоритную деталь: пресловутый золотой ключ – символ и признак камергера – носили на голубой ленте на левой поясничной пуговице, то есть, если мы правильно поняли Даля, он ударял владельца по месту, которое никак не назвать твердым.

Теперь о 12 камергерах и придворном штатном расписании. Пытливый читатель, подобно нам, задастся вопросом: если их всего 12, то что два из них делали в Москве? Согласно штатному расписанию, им надлежало находиться в столице и исполнять предписанные этим самым расписанием функции при дворе царствующего монарха – в пору камергеров, обживших московский переулок, это была Екатерина II. Как, волновались мы, оставшиеся 10 управлялись с работой? Подробное знакомство с вопросом развеяло наше беспокойство, порадуем и читателя: ничего там страшного не произошло. Во-первых, с момента введения «Табели о рангах» в 1722 году и до конца XVIII века придворный штат менялся так же часто, как цены на нефть в наши дни. А во-вторых, где ж в России вы видели соответствие штатному расписанию? Давали чины, утверждают историки, щедро, лимиты перекрывали в несколько раз, и за XVIII век набралось целых 289 камергеров – точно подсчитано. Так что жить камергеры в Камергерском жили, это факт, но были они кем-то вроде почетных членов президиумов – знатокам советских реалий понятно наше сравнение.

В 1917 году пришел последний день не только для буржуев, жующих рябчиков, но и для камергеров. К этому времени в Камергерском переулке 15 лет как обосновался Московский Художественный театр. Поэтому при переименовании думали недолго – и 70 неполных лет карты Москвы украшал проезд Художественного театра. Но и неоспоримые заслуги МХАТа не сделали название удобным для языка – уж слишком неуклюжа эта конструкция. И так по-московски звучит: «Камергерский», пущенное – вы помните – местными жителями. Теперь такого не будет – велика Москва. И прозови в ельцинскую пору жители Осенней свою улицу Президентской (редчайший чин, куда там камергеру), жители Орехово-Борисова об этом нипочем бы не узнали.

Канал имени Москвы

Порт или не порт?

Если Ленинград – колыбель революции, то что такое Москва? Те, кто, подобно нам, прожил заметный кусок жизни при советской власти, не слишком затруднятся с ответом: «Москва – порт пяти морей». А знатоки недворянской науки географии даже перечислят их все: Белое, Балтийское, Каспийское, Азовское и Черное. И дорожка ко всей этой разноцветно-соленой воде одна – канал Москва – Волга, который носит нынче имя российской столицы.

Соединить все главные моря, обступающие Европейскую Россию, мечтал еще великий преобразователь отечества царь Петр. Торговать ловчее станет, и флот – мечту его заветную – строить и перебрасывать с места на место будет сподручнее. Размах царских замыслов впечатляет: соединить Балтийское море с Белым, Волгу с Балтийским морем, прорыть канал между Волгой и Доном, соединить Истру с рекой Сестрой, чтобы из Москвы в Верхневолжье и к Балтийскому морю выход иметь. Чаяниям Петра не суждено было сбыться: что и начали – позабросили, потому как сил и средств, а после кончины царя и воли монаршей, не хватило. Из всех петровских воднотранспортных прожектов лишь Волго-Балт начали строить при Павле I и при сыне его Александре I уже открыли для прохода судов. Не к месту в московской книжке, но не удержимся: новый водный путь назвали Мариинской системой – в честь супруги Павла Марии Федоровны, которая была попечительницей сиротских домов. Нет, сиротки, конечно, каналов не строили: просто деньги на постройку были взяты из пожертвований на сиротские приюты – лишнее доказательство напрасной идеализации той России, которую мы потеряли. Остальное громадье петровских планов воплощали уже большевики, что опять же доказывает верность формулировки поэта Волошина: «Великий Петр был первый большевик».

Слабо знающим географию поясняем: из реки Москвы попасть в Волгу можно безо всякого такого канала – Москва, как известно, впадает в Оку, а Ока в Волгу. Да вот незадача: водицы в реке Москве маловато, большому кораблю большого плавания не видать. Так что нужен канал был, очень нужен – прямо вплоть до середины XIX века, когда одну за другой пошли строить железные дороги от Москвы и транспортно-грузовую проблему как будто решили. А к 30-м годам XX века новая проблема подоспела: воды в Москве стало не хватать. Вот тут про Петрову затею и вспомнили. Волга течет, инженерная мысль работает, и с рабочей силой опять же проблемы никакой: ГУЛАГ уже создан. Заключенные каналоармейцы, сокращенно зэки (слово – черная метка места и времени – именно этого, канального происхождения), за неполные пять лет построили 128 километров канала с двумя, в среднем, гидротехническими сооружениями на каждом километре – фантастические темпы! Но еще стремительнее работала советская пропагандистская машина: за два с лишним года до открытия канала, 6 января 1935 года, в «Правде» опубликовали статью «Порт пяти морей». Знаток не только географии, но и истории советского периода сразу заметит тут арифметическую ошибку. С началом навигации 1937 года, когда канал Москва-Волга был сдан в эксплуатацию, Москва стала портом пока только трех морей – к Мариинской водной системе, связавшей Волгу (которая, как известно, впадает в Каспийское море) и Балтийское море, в 1933 году добавился Беломорканал, соединивший Онежское озеро с Белым морем. Планы венценосных и кремлевских мечтателей полностью осуществились только в 1952 году – с постройкой Волго-Дона, тоже начатого, но не оконченного в Петровскую эпоху. А чуть раньше, в 1947-м, по причине случившегося 800-летия Москвы канал обрел ее имя. И не говорите, что напрасно: добрый десяток километров канал течет по нашему великому городу и сливается с Москвой-рекой у края Тушинского аэрополя. А перед финишем канал демонстрирует свой коронный фокус – белые корабли задумчиво плывут над мчащимися по Волоколамскому шоссе автомобилями, наглядно напоминая: Москва – порт пяти морей.

«Канатчикова дача»

…она же «Кащенко»

Готовили мы как-то вопросы для телеигры на «дачную» тему. Спрашивается, как тут не вспомнить песню Высоцкого про пациентов безумной больницы – «Канатчиковой дачи»? Запросили компьютерный архив… Боже ты мой, что на нас высыпалось! Тут и основание больницы Хрущевым для борьбы с инакомыслящими, и бывший дачевладелец – главный редактор «Литературки», чуть ли не ставший первым клиентом дома скорби… В общем, сенсаций хоть отбавляй. На самом же деле все оказалось, конечно, не так, но не менее интересно.