Чтение онлайн

Темнозрачный жаждал крови. После посещения дома веля, ему нестерпимо хотелось злодействовать. Какая удача, что под руку подвернулась эта девчонка! Напившись крови, он, по крайней мере, немного придет в себя, пока не наделал каких-нибудь глупостей. Заодно он утолил взыгравшую похоть - злость вызвала у него желание овладеть своей жертвой - совершил насилие над полуживой и наполовину обескровленной девушкой. Сотрясая девушку, он спрашивал: “Добилась своего? Нравится?“ - и упивался своей безраздельной властью.

Лада уже не чувствовала ни страха, ни отчаяния, ни стыда - поруганная и сломленная, обезумевшая от боли не телесной, но душевной. Впав в забытье, она перестала стонать и призывать смерть, как избавительницу.

Забрезжил рассвет. Темнота на улицах начала рассеиваться, но подворотня все еще тонула в ночном сумраке. Издали послышался скрип, и вскоре на дороге появилась телега, влекущая покойников по их последнему, земному пути. Повозка катилась под уклон, и погонщику приходилось сдерживать лошадей - а то еще, чего доброго, понесут, разметает мертвецов по всей улице.

– Ну вот, красавица, за тобой уже приехали, - шепнул Темнозрачный девушке и, заглянув ей в лицо, невольно залюбовался. Она и в самом деле была очень красивой, даже теперь, когда смерть выбелила ее лицо как полотно, и с него сошли все краски.
– Пора тебе… Уже раскрыла для тебя свои объятия сыра-земля. А ведь ты, голуба, могла пожить…

Безмолвствовала девушка, невидяще глядя в небеса остекленевшими глазами.

Взвалив на плечо безжизненное тело, Темнозрачный вышел на улицу. Когда телега проезжала мимо, он бросил свою жертву поверх вздувшихся, позеленевших трупов, гнилые потроха которых при ударе отозвались на разные голоса.

– Приберите приблудную, - сказал он шедшему за телегой могильщику в кожаном переднике и с головой, обмотанной тканью так, что были видны одни глаза. Тот в ответ лишь устало махнул ему рукой в грязной рукавице.

Могильщик за эти дни насмотрелся всякого. Видел даже оживающих мертвецов! Теперь до самой смерти сниться будут, думал он. Но пока, когда выдавались редкие часы отдыха, он спал без снов. Его уже ничто не удивляло, исчезло в нем сострадание, и брезгливость тоже. Очерствел он душой, будто лишился всех чувств сразу. Каялся временами, что вызвался добровольцем на такую страшную работу. Но ведь кто-то же должен это делать! Почему не он?

Шагая следом за телегой, он поглядывал на тело девушки, которую смерть лишила стыдливости: подол ее платья задрался, оголив ноги, налитая грудь была едва прикрыта. Мертвых не смущает собственный непотребный вид. Но если на другого покойника, даже прибранного, смотреть противно, то девичье тело не могло не привлекать взоры, пусть то, что прежде пробуждало восхищение и вожделение, теперь вызывало разве что жалость.

Могильщик любовался девушкой бездумно, его взгляд останавливался то на точеных чертах лица, то на пышной груди, то на округлых бедрах. Голова девушки с уложенными венцом косами, свешивалась за борт и качалась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, когда колесо наскакивало на колдобину. Тогда могильщик хмурился, мол, не порядок, что покойница так лежит.

Во время остановки он передвинул тело Лады, расправил ее одежду, сложил ее руки на груди, и, сняв рукавицу, коснулся век, закрывая глаза.

Почти сразу ее завалили гниющими трупами.

Работы у похоронных отрядов было еще много…

“В Смутное время явилось великое нечестие и творилось множество непотребств. Ложь была названа “правдой“, а правда - “ложью“. Люди согрешили, и все пути их развратились. И кровь проливалась не ради спасения людей, а всем на погибель.

Тогда люди испугались того, что совершили. В горе и отчаянии побежали они к великанам, и стали призывать их, как правителей правомудрых, праводушных и правосудных. Пусть ваша власть будет неограниченной, а подчинение вам беспрекословным, сказали люди. Великаны все поклялись клятвой, служить людям и защищать от всякого зла, и установить на земле Закон и Порядок, и не оставлять сего намерения, но привести его в исполнение.

Объявив всем людям закон повелевающий, запрещающий, разрешающий, наказывающий, великаны наделили себя правом возмездия, равного преступлению. И было у великанов право меча - по воле своей судить преступников и казнить на месте. Твердой рукой искореняли они всякое зло на земле, и безжалостно расправлялись с вероотступниками, и сурово карали за любое нарушение закона. И никто не говорил, что они поступают несправедливо, ибо время требовало законов суровых и жестких“.

Книга Судей.

Во второй половине дня, по пустынным улицам полумертвого города, окутанного скорбной тишиной, будто вдовьим покрывалом, мчал всадник.

Он был одет во все черное, и конь у него был черный, отчего особенно бросались в глаза длинные огненно-красные волосы седока. По этой-то примете горожане издали узнавали начальника городской стражи, веля Огнишка. Сказывали, нравом он обладает буйным - если кто ему не по душе, может и пришибить ненароком. Посему редкие прохожие спешили убираться с его пути и застывали в почтении на обочине. Впрочем, и без молвы немногие из людей решились бы встать поперек дороги деевым детям или прекословить им - простые смертные испокон веков испытывали перед великанами благоговейный трепет. И уже никто не помнил об истинной природе этого страха.

Конь легко нес своего грозного седока через жилые и ремесленные кварталы, вдоль акведука, мимо портового рынка, окруженного гостиными домами, к реке Катынь. Волосы веля бились пламенеющей гривой. Напряженно бугрилась широкая грудь, и вздувались под оплечьями мышцы рук. Распахнутая кожаная безрукавка от быстрой езды поднялась крыльями за спиной, и только перевязь ножен не давала ей слететь.

Свернув под аркой водопровода, всадник направился к мосту, перекинутому с подола Главы-холма к подножью Красной горки, на плоской вершине которой раскинулась обитель Великой Богини-Матери.

Это был целый город в городе, где властвовали женщины.

В Прошлом, когда Великая Мать занимала главенствующее место среди богов и почиталась как создательница неба, земли, воды, солнца и ночных светил, ее жрицы правили не только на Красном холме, но и во всем Двуречье и дальше, за его пределами.

“То, что наверху, подобно тому, что внизу“, - поясняли жрицы сегодня.

Начало жизни происходит от женского начала. Как женщина-мать первая для каждого человека, так Великая богиня, Мать всего сущего, была первой. Движимая любовью она создала людей из плоти от плоти и оживила их собственной кровью.

“Жизнь не рождается без крови“, - говорили жрицы.

Женщины есть подобия Великой Матери, потому что рождают новые жизни и продолжают род. Только через плотское познание женского тела, способного произвести на свет новую жизнь, мужчина достигает духовного совершенства и обретает целостность. Только через женщину мужчина может познать божественное блаженство - непостижимое, невыразимое в словах, неподвластное разуму.

“Это то самое любовное желание, которое изначально было творящей силой“, - говорили жрицы.