Чтение онлайн

– Выдь-ка, Огниш-вель, - протяжным нежным голосом попросила она.
– Мне надобно поговорить с тобой. Я сама хотела пойти к стражам порядка, но раз ты здесь…

– Иди, коль зовет, - подбодрила его Гордея.

Не долго думая, Огнишек взобрался на подоконник и выпрыгнул наружу.

– У нас обычно выходят через двери, - донеслось вдогонку.

Вечёра отвела его немного в сторону и долго собиралась духом, не зная с чего начать. Огнишек не торопил ее, любуясь, как она хмурит брови и кусает пухлую губу.

– Не думала, что это будет так тяжело, - наконец произнесла она.

– Что именно?

– Нарушить тайну исповеди.

Начальник стражи понимающе кивнул.

– Должно быть, твое дело касается спасенья чьей-то жизни. Ты хочешь предотвратить преступление, и поэтому позвала стража. Сама ты не в силах отговорить или остановить преступника. Но страшная тайна тебя тяготит и не дает покоя. Кто-то замышляет злодейство, да?

– Все верно. О, Ма Великая, дай мне сил… - Вечёра подняла глаза к небу и застыла, ломая пальцы.

– Если ты не расскажешь того, что знаешь, то станешь соучастницей преступления.
– Он вкрадчиво напомнил об ответственности.
– Я понимаю, тебе трудно сделать выбор - какое зло из двух меньшее. Но не нужно принимать на душу чужие грехи.

– Вы, благородные, не только воистину мудры, но и очень проницательны. Жаль только, мысли не умеете читать.

– Да, жаль. И ничего тут не поделаешь. Но мне бы очень хотелось избавить тебя от клятвопреступления.

– Какое слово нехорошее…

Женщина, похоже, ждала каких-то заверений.

– Обещаю, все, что ты мне скажешь, останется между нами. О нашем разговоре не узнает ни одна живая душа. Ты думаешь, что, выдав мне преступника, утратишь уважение гостей, что это отразиться на твоем… служении? Клянусь, что ни при каких обстоятельствах я на тебя не сошлюсь. Я умею хранить тайны. В конце концов, можешь считать, что я подслушал… если тебе от этого будет легче. Или угрозами заставил тебя признаться, или выпытал у тебя тайну.

– О, Матерь милостивая и милосердная! Неужели вы пытаете свидетелей?

– Нет, конечно! Но если это добавит тебе решимости, считай, что пытаем.

О, как же тяжело разговаривать с женщинами о деле!

– Все равно, себя не обманешь, - вздохнула жрица и взмахнула рукой, словно прогоняя сомнения.
– А, да ладно. Я уже все для себя решила. Я сама тебя позвала. Так, слушай.
– Она приблизились к велю почти вплотную и, вцепившись в его предплечье, зашептала.
– Недавно я узнала, что в городе, есть люди, которые поклоняются Моркону, врагу Трижды Великих. Эти люди… вероотступники, особо почитают земное воплощение Зла.

– Злыду, что ли?

– Они зовут его Владыкой. Или другими именами. Они никогда не называют его Злыднем, потому что он может обидеться и наказать.

Начальник стражи помрачнел. Только кромешников в городе не хватало! Независимо от того, насколько глубока их вера и серьезны намерения - это угроза порядку. А если Злыда явится в Небесные врата, то в их лице он обретет готовых слуг.

– На землю, правда, пришло Зло?
– неожиданно спросила Вечёра.

– Кромешники так говорят?

– Кромешники?

– В Прошлом так называли людей, которые служили Злыде и поклонялись Моркону.

– Нет. Наши старицы так сказали, что Зло пришло. Незадолго до мора собирался священный совет. Ведь было предсказание Белого старца… На землю пришел Злыдень из Прошлого, или другое Зло?

– Покамест точно неизвестно.

– Вероотступники… кромешники ждали его прихода.

– Сколько их всего?
– Огнишку приходилось задавать вопросы, направляя разговор в нужное русло, но он старался, чтобы это не было похоже на допрос.

– Я видела только одного. Но их, должно быть, не так много, если все их собрание умещается в подвале городского дома.
– Вечёра - от растерянности ли, от усталости, - отвечала медленно и неохотно.

– Он один из твоих… гостей?

– Да. Он назвался Вагой. Я не встречала его прежде, до вчерашнего вечера. Время-то нынче тяжелое. Упаси Ма детей своих от подобных испытаний впредь. Сейчас к нам мало кто приходит - в городе-то, вон, что творится. А он пришел… У него был несчастный вид. Я его пожалела и приняла… Сначала не хотела пускать. Тяжело… Мы с сестрами почти не спали в последние дни. Сначала по очереди ухаживали за старшими жрицами, хранительницами… Они все слегли с тяжелой хворью. А сестры, живущие в саду, не заболели почему-то…

– Сие мне известно.

– Хранительницы умерли. Сознание к ним не ернулось, в беспамятстве отошли… Прими Ма их светлые души. Все… все в один день. Я вместе с сестрами несла всенощное бдение. Вчера, вот, похоронили старших жриц… Могильщиков не смогли найти, сами со стражами могилы для них копали.
– Вечёра принялась рассматривать свои руки, обезображенные царапинами и кровавыми мозолями.

– Возьму твою боль.
– Соболезнуя, Огнишек коснулся ее плеча.
– И что же Вага?

– Ах да, Вага… Он был будто пьяный, от горя или от вина, я не поняла. Попросил еще выпить, золотом старинным заплатил. А золото… Пойдем, я должна показать тебе!
– Она хотела взять веля за руку, но передумала, повернулась и направилась по тропинке к домику, стены которого были покрашены в голубой цвет.

– Мама принесла ему вина… разбавила как всегда. Сказала, он все равно уже пьяный, не заметит. Он выпил и стал жаловаться. Вся его семья умерла от чумы… Он вернулся домой, а они все мертвые лежат.

– Откуда вернулся?

– Из пещеры, что в виноградниках за городом. Там у них что-то вроде тайного святилища. Вага вместе с другими вероотступниками в ту ночь был на виноградниках и вернулся в город после полудня. Ох! Он так сокрушался, что в ту ночь покинул жену и детей. Говорил, мол, если бы остался дома, тогда, может быть, смерть прибрала его тоже, чтоб не мучился. Смерти-то все равно… Говорил, что никогда не простит себе…

Вечёра беспомощно посмотрела на Огнишка, и тот снова оказался в плену ее глаз, на мгновение даже о Злыде забыл. Глаза у нее были большие, синие, как озера - на поверхности тишь да гладь, а нырнешь - затянет в омут.

– Что еще Вага говорил о тайном обществе?

– Что-то про павлина… Да! Они поклоняются бронзовому павлину. Вага говорил, что изваяние ожило и стало говорить с ними. Чушь какая-то… Вообще-то у меня создалось впечатление, что Вага был немного не в своем уме, ведь такое горе у человека. Может, пригрезилось ему все про павлина? Должно быть, ты и меня считаешь сумасшедшей?
– Вечёра остановилась и пытливо взглянула на Огнишка, будто желая проникнуть в его мысли. Но едва встретившись, взгляды заговорили совсем об ином.