Чтение онлайн

В последние дни радость покинула обитель, ее объяло горе. На землю Ма-любовницы легла скорбь. Чумной мор унес жизни всех старых жриц, хранительниц обычаев, и многих женщин с Портового спуска. Странно, что при том ни одна из обитательниц сада не почувствовала даже легкой хвори, словно они имели какую-то неведомую защиту от чумы.

Огнишек свернул на одну из боковых дорожек перед мраморным хитросплетением тел и направился к домику, выкрашенному в розовый цвет.

Он пришел сюда не ради любовного искусства жриц. Среди служительниц Ма он нашел кормилицу для малютки-вельши, своей наследницы, известие о которой ему принес вестник Провидения, в самый разгар лета.

– Отправляйся в Озерный край, в городок Старобельск, что стоит на берегу Синь-озера, - сказал крылатый посланец.
– Там ты найдешь дочь дея, чудом избежавшую погибели, уготованной ей Злыдой. Она станет твоей наследницей. Смотри, чтобы мальчишку не подсунули.

Появление Нежданы, так нарекли вельшу, по рассказам местных жителей, было воистину удивительным. Ко времени прибытия Огнишка в Старобельск эта история обросла сказочными подробностями. А может, и не сказочными. Как проверить-то? Рассказы расходились в деталях, назывались разные места и время суток, общим было одно - ребеночка нашли в реке.

– Одна добрая женщина в тот день разрешилась от бремени, родила сына, - сказывал один.
– А вечером пошла на речку, чтобы совершить обряд омовения

– Не вечером, а поутру, как только рассвело, - возражал другой.
– Ночью эта баба разродилась, и спозаранку, как положено, пошла омываться. Утром дело было! И пошла она не на реку, а на Синь-озеро.

– Отправилась она выше по течению реки Змейки, к тихой заводи, которую пользуют при болях бабы со всей округи, - уверенно говорил третий.

– Так вот, в тот самый час, когда солнце уже зашло, а ночь еще не опустилась на землю…

– Солнце еще не встало, и небо было серым…

– Было ни темно, ни светло.

– Как только подошла добрая женщина к реке, тростник перед ней расступился, полег, образуя тропинку, - продолжал первый.
– И вела тропика к маленькой лодочке, искусно сплетенной из камыша…

– Да нет же!
– качал головой второй.
– Женщина вошла в озеро, трижды погрузилась в воду с головой, как положено, а когда вынырнула последний раз, увидела перед собой дея, который держал младенца, запеленатого в лопуховое одеяльце.

– Не так все было! Из заводи, застеленной туманом, на берег вышла белая корова, - гнул свое третий.
– Меж золотых рогов она несла плетенную, ивовую колыбельку, в которой лежал младенец.

– Женщина подошла к лодочке и, увидев в ней младенца, сразу смекнула, что тот из благородных…

– С перепугу женщина чуть не потонула. Но дей не растерялся, схватил ее за волосы и поднял над водой. Прими мое дитя, грит, стань его кормилицей.

– “А чтобы твоего грудного молока всегда хватало, - сказала корова человеческим голосом, - и не иссякло оно раньше срока, ты нацеди и испей моего молока, и отойдет тебе часть от моего изобилия“.

Как бы то ни было, женщина приняла малютку-вельшу, как дар богов, и кормила ее наравне со своим кровным ребеночком. И полюбила ее, как родное дитя. Крепенькая была девочка, здоровенькая, быстро прибавляла в весе, кормилице беспокойства не доставляла, не кричала, требуя внимания, как все маленькие дети. Все домочадцы прикипели к вельше, ведь вместе с ней в дом вошел божественный дух и благодать. И думали они, что останутся без покровительства высших сил, если девочку заберут. Поэтому, как и предвидело Провидение, женщина хотела подменить Неждану своим дитем.

Огнишек, впервые увидев свою наследницу, порастерялся - мала она была, а он представления не имел, как надобно обращаться с дитем. Однако оставлять ее в приемной семье ни в коем разе было нельзя, иначе так спрячут, что не найдешь потом, без Провидения. Не доверял вель этим людям, после того как раскрыл подмену.

Он долго не решался взять Неждану на руки. С его-то силищей - не раздавить бы ненароком такое крохотное существо. Оказывается, дети рождаются такими маленькими, что и не знаешь, как их подхватить… Немеющими от напряжения руками он принял маленький сверток и бережно прижал к груди. Взглянул на крохотное личико, почувствовал тепло и услышал запах молока. Девочка, сжав ротик, пытливо воззрилась на него большими, синими глазищами. Проникшись необыкновенной нежностью, он прошептал: “Красавица, какая“. И выглядел при этом, должно быть, глупо. Но он был счастлив, потому что обрел долгожданного наследника!

То, что наследник женского пола, он в полной мере осознал лишь по дороге домой. Вот он с дитем намаялся, когда менял пеленки. Нет, конечно же, ему было известно, что его учеником будет девка, но не задумывался всерьез над сим обстоятельством. А как стал думать - впал в уныние.

В мыслях-то все просто представляется, а действительность - бах!
– как обухом по темечку. Во-первых, Огнишку, конечно, хотелось иметь наследника - мальчишку, хотя бы потому, что мужику с мужиком проще найти общий язык. С бабой-то все будет сложнее. Устроены они по-другому… Он слышал о женщинах-судьях, старостах, и даже стражах, только все они являлись как бы исключением из правил. Сам он женщину, иначе как любовницей, не мог представить. Чего уж тут таить, имелся за ним такой грешок. Во-вторых, до сель он имел дело лишь с особами половозрелыми. А тут - сопливая девчонка. Превеликая благодарность Провидению - смешнее шутку не придумать! И, в-третьих, самое отвратительно, он не знал, что надо делать с дитем младенческого возраста, потому что не имелось у него подобного опыта. Да и на будущее, мужская гордость претила Огнишку с дитенком нянчиться, слюни подтирать, менять пеленки. Короче, он не собирался с ней сюсюкаться. Когда подрастет чуток - тогда, пожалуйста. А сейчас, она ведь даже человеческого языка не понимает. Единственное, что согревало его загрубевшее, мужское сердце - это мысль об обретенной наконец-то родственной душе.

“Что скажут мужики?
– подумал Огнишек, стиснув зубы и сжав до боли кулаки.
– А пусть попробуют чего сказать! Что с того, что девка! Ведь она из нашей, двужильной велевой породы. И коль уж Провидение доверило мне, воину, воспитывать ее, значит, быть ей воином“.

Плохо, что Неждана была совсем крохой и нуждалась в опеке иного рода. В таком возрасте ни один опытный наставник, как он ни старайся, не сможет сделать для нее больше, чем простая женщина. Во-первых, девочке для питания, как всем младенцам на земле, необходимо грудное молоко, которое из мужской груди ни в жизнь не выцедишь. И, во-вторых, как следствие первого, младенцы мочатся под себя. И ладно бы только это! Но у них, кроме того, происходит недержание несколько раз в день и с жуткой вонью. А мужчина не может и не должен менять пеленки, и уж тем более, их полоскать! Это унизительно! Посему, вернувшись в Небесные Врата, Огнишек доверил опеку над Нежданой жене одного из своих подчиненных, женщине во всех отношениях достойной, которая недавно произвела на свет третьего сына.

Но тут в город пришел чумной мор…

На Огнишка сразу навалилось столько дел, что он не сразу вспомнил о наследнице. Не до того было. Люди на улицах падали замертво, страх божий, что творилось. Только вечером он спохватился и стремглав помчался на Бережковскую улицу, что возле угольной пристани на тиховодной Льняне, в дом, где жил страж, в семью которого он пристроил маленькую вельшу.

Дверь оказалсь не заперта. В доме царила мертвая тишина. Огнишек с порога окрикнул хозяина по имени и, когда никто не отозвался, вошел. Он их нашел на кухне, все семейство - глава, его жена, два старших сына - чинно сидели вокруг стола, уже распухшие и с землисто-серыми лицами. Похоже, смерть к ним пришла во время завтрака и забрала всех сразу. Рой навозных мух кружился над почти нетронутой едой.

Так не должно быть! Вымер целый род - это как дерево, срубленное под корень. Сколько несбывшихся надежд, не свершенных дел, не рожденных новых жизней… Кто вспомнит о семействе стража через десяток лет? Могила, где их похоронят всех вместе, зарастет травой. И службы заупокойной по ним никто не закажет. По замыслу богов человек должен сходить с земли, оставив после себя потомство. А тут…

Огнишек испугался. Он вдруг подумал, что Неждана тоже умерла. Еще никогда в жизни ему не было так страшно. Он бросился в спальню, где стояли рядышком две колыбели. Еще в дверях он понял, что один ребенок мертв, потому что его личико того густо облепили мухи. Однако во второй люльке ребенок шевелился, ручками махал и дергал ножками.