Чтение онлайн

Он сделал красивый жест и прямо ниоткуда - из воздуха, из пустоты - на Крашеня Молчуна посыпались безделушки из красного и белого, старинного золота. Люди заахали, протянули руки, чтобы убедиться в реальности происходящего.

– Мое! Не троньте!
– заревел Крашень и, рухнув на колени, стал сгребать сокровища. Остальные смотрели на него - кто с завистью, кто с ненавистью. Ни один не порадовался за единоверца.

– О, великий и всемогущий! Ты - истинный Властелин земли! О, наш Темнозрачный господин! Как ты щедр!
– посыпались хвалы.
– Мы верили и знали, что будет так. Ты выделишь тех, кто предан тебе. Скажи, что надо делать? Мы готовы служить.

Темнозрачный, подперши кулаком подбородок, явил собой воплощение задумчивости.

– Не хочу обременять вас своими заботами, - как бы извиняясь, вымолвил он, наконец.
– Вы все такие славные… И я ничуть не сомневаюсь в вашей крайней заинтересованности в деле… Других таких помощников мне едва ли сыскать.
– Красуясь, он вскинул голову.
– И вижу, ваша готовность помочь мне идет от самого сердца. Хотите пособить мне?

– Да! Еще бы! Что делать?
– взревели в раже кромешники.
– Приказывай.

– Но могу ли я вам доверять?
– спросил он, когда гул голос стих.

– Что надо сделать, чтобы ты поверил?

За золото готовы на все, о чем не попроси! Мать родную на алтарь возложат и отца родного предадут… И чего бы не воспользоваться их истовым рвеньем?

– Я поверю вам, если вы принесете мне в жертву веля. Хотя бы одного, - вкрадчиво начал он.
– Открою вам свою тайну. Один убитый великан приблизит сразу на целый год начало моего владычества на земле. Тут счет простой. Того, кто решится на подвиг во имя веры, я щедро вознагражу за смелость - отмерю золота столько же, сколько весит голова веля, которую мне предъявят. Но не буду настаивать, если у вас нет желания или сил…

Его пристальный взгляд заскользил по лицам людей. Что пересилит в мучительной, внутренней борьбе - страх перед велями или жадность? В тяжелой, душной тишине подвала стало слышно, как перешептываются мысли, как алчность спорит с благоразумием. Было над чем призадуматься. С велем-то совсем не просто расправиться. Тут самим можно без башки остаться. Но если удастся убить благородного, то Господин озолотит. Верно, дело принесет богатство. Ведь вот же явное доказательство - у Крашеня в подоле рубахи. Весомей довода и быть не может.

Окинув взглядом собрание, Темнозрачный улыбнулся.

– Повторяю, я не настаиваю. Только вы сами спросили, какую службу мне сослужить. Скажу больше: если вы докажете свою верность через кровь велей станете первыми из моих приближенных. Я знаю, вы сможете…

– О Великий Властелин, ты самый мудрый из богов… Мы сделаем все, чтобы приблизить время твоего безграничного владычества, - люди, один за другим, опустились на колени и в молитвенном жесте протянули к нему руки.
– Мы исполним твою волю.

– Ну, полноте, хватит слов. Принимайтесь уже за дело.

В ответ голоса согласно загудели.

– Вот и славно. Вот и договорились. А пока я вынужден оставить вас, друзья мои. Скоро увидимся.

Прежде, чем кто-то что-то понял, он удалился тем же образом, как появился, швырнув на прощание перед исчезновением пригоршню драгоценностей.

Люди медленно, как пригибаемые неведомой силой, опустились на колени. Едва они встали на четвереньки, как богобоязнь и восторг на их лицах сменило свирепое, исказившее черты выражение, а руки, еще мгновение назад протянутые в просящем жесте, жадно зашарили по холодным, пыльным плитам.

Крашень Молчун остался стоять. Придерживая отяжеленный золотом подол рубахи, он с чувством превосходства и нескрываемым отвращением взирал на единоверцев, которые, толкаясь, ползали на четвереньках по полу и выхватывали друг у друга из-под носа драгоценности, а то и дрались.

“Свиньи… Крысы… Презренные твари, - подумал он.
– Они не достойны того, чтобы служить тебе, мой Господин! Они не заслуживают Твоей милости“.

Крашень изумленно, будто видел впервые, вперился взглядом в бронзового павлина, стоявшего на своем прежнем месте.

– Мой Владыка?
– прошептал он.

Изваяние оставалось неподвижным.

На следующий день, с раннего утра и до позднего вечера кромешники, рискуя навлечь на себя подозрения стражей, досаждали Крашеню одним и тем же вопросом: “Нет ли вестей от Господина?“. Надоедливость единоверцев его ужасно злила, но вместе с тем ему необычайно льстила мысль, что его считают приближенным Владыки, посвященным в его дела, и таким образом признают за ним главенство. Осознав свою значимость, Крашень повел себя властно, сменил повадки и тон. Стал кричать на непрошеных гостей, велел не приходить, пока он сам не позовет.

А позвал он их уже день спустя. Более того, лично навестил каждого. По волеизъявлению Темнозрачного Владыки.

Возвращаясь со службы в храме Великого Творца, Крашень заметил знакомого темноволосого, меланхоличного вида юношу, бредущего навстречу. Он хорошо запомнил, хотя видел в темноте и недолго, его лицо с тонкими чертами, отмеченное печатью грусти, уверенную осанку человека, привыкшего повелевать, и движения, спокойные и плавные.

Испуганный Крашень огляделся по сторонам - не видит ли кто еще Владыку. Но люди шли мимо, не обращая на них внимания.

– Здорово, Молчун, - как ни в чем не бывало, произнес Темнозрачный.

– О, Трижды Великий… Совершеннейший… Властелин земли… - Застигнутый врасплох, Крашень был готов провалиться сквозь землю. Он так привык вести двойную жизнь, что, даже уверившись в том, что Темнозрачный Властелин в самом деле существует, продолжал посещать храм Творца.

– Можешь звать меня просто - Владыка.

– О! Как прикажешь, Господин, - часто закивал Крашень.
– То есть, Владыка.

– Так ты из храма, значит?

От страха у Крашеня подкосились ноги, и он рухнул бы на колени, но Темнозрачный удержал его и встряхнул.

– Великий, ты ничего такого… - начал оправдываться он свистящим шепотом.
– Я - не предатель. Я новости ходил послушать… Там после службы на ступенях собираются мужики и обсуждают городские дела.

Темнозрачный двинулся дальше по улице. Крашень засеменил рядом., то и дело порываясь поцеловать руку Господина или край его одежды. Прохожие стали на них оборачиваться

– Да, успокойся ты!
– присмирил он своего рьяного почитателя, выдергивая свой рукав из его цепких рук.
– Я не в обиде. Я все понимаю и не считаю изменой твои хождения в храм. Ты волен делать все, что пожелаешь. Ты уже доказал свою преданность своими смелыми поступками, совершенными ради меня. Нет ничего страшного в том, что ты бываешь в храме, в его стенах не ты один такой. О, если б светлый бог мог знать, кто собирается под крышей его святилища, он бы обрушил потолок на их головы. Но я к тебе совсем по другому поводу. Пойдем-ка, погуляем по городу, покажешь мне, где живут великаны, ведари, судьи и прочие наши враги.