Чтение онлайн

Лада сбегала к ведру, зачерпнула полный ковшик и поднесла наставнице. Вместо того, чтоб отпить, Преславна подобралась и плюнула в воду. Девушка ахнула.

– Гляди, - сказала знахарка.

Слюна свернулась комком и как камень погрузилась на дно.

– Что это значит?

– Вот тебе доказательство, что чуму не ветром надуло.

– Зачем?

Старуха закатила глаза, и от ее вида девушке чуть дурно не сделалось.

– Почем мне знать, - продолжила знахарка после несколько мучительных мгновений.
– Кабы я могла влезть в голову этого колдуна, прочитать его мысли. Какую злодейскую выгоду он извлекает из страданий людских.

– А способ наведения порчи тебе ведом? Он что-то под пороги домов положил?

– Чтоб орудие колдовское под порог сунуть - много ума не надобно. Не ищи причину мора под порогом…

– А что ж тогда искать? И где?

– Не ищи следы колдовства. Захочешь - не найдешь, даже будь ты сведущей как я. Наговорено было на что-то летучее, как пыльца растений - и разметать просто, и в любую щель незаметно протечет…

– Преславушка, как снять порчу?

– Эх, девонька моя. Нынешнюю порчу может снять лишь тот, кто ее навел. Моя наставница… ведунья-вельша трехсотлетняя еще помнила составы порчи моровой, но мне их не доверила… никому не доверила…

– Погоди, матушка, не успеваю за твоими мыслями. Что ты хочешь сказать?

– Говорю тебе, учинить сие великое вредительство способен только хранитель древних колдовских знаний. А подобные тайны, если кому ныне и ведомы… лишь велям…

Лада, наконец, поняла, о чем говорит знахарка. Книги по чародейству содержали рецепты сильных, воздушных ядов в долях, со всеми составляющими, однако не пояснялось, как готовить, что и в какой очередности смешивать, сколько выдерживать - только пометка стояла: “Спроси учителя“. Все, что было не дописано в книгах, учитель передавал на словах своему лучшему ученику. Делалось это для того, чтобы смертоносная тайна ненароком не стала достоянием алчного невежды, дабы тайные, священные знания не подвигли его на происки властолюбивые. Такими учителями во все времена были великаны, и в ученики себе брали только благородных. А не находилось достойного наследника, так и умирала тайна вместе с учителем.

– Вели никогда не причинят людям зла!
– горячо возразила Лада.
– Они служат людям.

– Служат-служат, - устало согласилась знахарка.
– И вряд ли кто из нынешних благородных хранит тайны волшебства. Утеряны древние знания. А могущественных черных колдунов, отродье злыднево, еще раньше всех до единого перебили великаны. Так мне сказала моя наставница.

– Что ж это получается? Простой человек завладел тайной порчи? Откуда вообще берутся такие тайны, - шепотом заругалась Лада, - вредоносные по своей сути, если боги создали мир добрым?

– Случается, что люди случайно находят нечто, о чем потом сами горько сожалеют, - проронила мудрая старуха и поморщилась.
– Но не о том я. Не перебивай! Нет у меня времени на пустую болтовню. Немного мне осталось…

– Ой, Преславушка, родненькая, - сдавленно произнесла девушка, готовая снова расплакаться.

– Слушай и запоминай! Не мог простой смертный через околдование целый город поморить… да такой, как Небесные Врата. Чтобы средство моровое… этакое хитрое, да силы убийственной приготовить, сроку не один год требуется. Только… до третьего дня я не слыхала про колдуна, способного совершить подобное злодеяние… - После долгой речи голос знахарки совсем ослаб.
– А я бы обязательно услыхала, живи он на земле.

– Кто ж тогда? Кто?

– Помнишь пророчество белого старца?

Лада кивнула и крепко сажала оберег на груди.

– Матушка, так люди по разному передают его слова. И про порчу он вроде ничего не говорил…

– Нечего мысль рассеивать… коль суть лежит на поверхности. Возвестил он, что Исчадье Мрака вернулось. Только ему одному, подлюке окаянному, по силам сотворить подобное злодейство. Но если источники воды чистые, значит, не надобно ему было переморить всех людей до единого. Ежели хотел навести ужас… тогда он откроется скоро. Запомнила?

– Да. Запомнила.

– Передай мои слова судье Бориславу… или Огнишку, - голос старой женщины ослаб.

– Хорошо, матушка.

– Береги себя, Ладушка, - пробормотала она, каждый вдох, каждое слово давались ей с трудом. Ладе пришлось склониться, чтобы лучше слышать.
– Устала я… Помирать пора.

– Преславушка!
– Лада схватила иссохшую, холодную руку наставницы, и та в ответ слабо пожала ее пальцы. Будто иголочки закололи в месте соприкосновения.
– Я буду ухаживать за тобой, и ты скоро поправишься.

Знахарка скривила рот, усмехаясь над наивностью своей ученицы. Потом смежила распухшие, лиловые веки, сомкнула губы в жесткую линию и затихла. Казалось, что уснула. Глядя на ее спокойное лицо, Лада впала в оцепенение, и не двигалась, словно боялась разбудить, пока не осознала, что мудрая наставница умерла. И тогда боль утраты выплеснулась наружу громкими стенаниями.

– Ой, матушка… Ой, Преславна, родненькая, - заголосила девушка.
– На кого ж ты меня покинула, на кого ты меня оставила… На кого мне теперь оположиться, на кого обнадеяться? Кто мне даст советы мудрые, образумит неразумную…

Своим воплением несчастная Лада возвестила всей улице о кончине Преславны, и соседки, поминая мудрость и доброту старой женщины, тоже стали подвывать. Голос девушки затерялся среди множества других голосов. Причитания крики и мольбы, доносившиеся из окон домов, сливались в сплошной гул.

И, казалось, что сам каменный город стонет от горя.

Темнозрачному ничто так не услаждало слух, как крики боли. Для него это была самая чудесная музыка на свете - настоящий гимн во славу его пришествия! Он пропускал эту музыку через себя, различая все оттенки горя: от тихих, сдержанных постанываний до безумных, громких истерик. Но не меньшее злорадство ему доставляло скорбное молчание над местом общих погребений, где некому было оплакивать покойников. Множество людей лишилось не только жизни, но даже имен, данных при рождении. Никто не знает, сколько братских могил появилось за эти дни в городе и округе! Не сосчитать, сколько неопознанных трупов было свалено во рвы и сожжено. Могильщики уничтожали горы человеческой плоти торопливо, словно прятали следы преступления. В их действиях крылось чувство огромной вины перед погибшими и стыда от собственного бессилия. Пусть их вынуждали обстоятельства, но о живых всегда будут судить по их отношению к мертвым.

Люди нарушали заведенный порядок и ничего не могли изменить! Редкого покойника нынче омывали, обряжали и оказывали перед погребением причитающиеся усопшим почести. Большинство погибших горожан не удостоилось ни человеческих похорон, ни могильных камней. Темнозрачный лишил свои жертвы права на упокоение. Оставшиеся в живых никогда не узнают, где обрели последний приют их родители, дети, братья и сестры. До конца дней люди, потерявшие своих близких, будут страдать оттого, что нет на земле памятника родному человеку, и память об умершем будет жить ровно столько, сколько проживут люди, помнящие о нем.

Насладившись вдоль произведенным ужасом, Темнозрачный собрался силами, чтобы продолжить осуществление своего замысла. Для следующего шага ему потребовалось совершить над собой насилие. Собрав всю свою волю, он отправился во Дворец судей, чтобы предложить помощь и, если получится, втереться в доверие к Совету судей, а повезет, так и к самим велям. Явившись во Дворец, он представился стражам скромным знахарем и заявил, что хочет-де помочь, если это в его силах, избавиться от напасти. Уже скоро его препроводили в зал, где обычно заседал Совет.