Чтение онлайн

Оставил бы вам свой опыт, да-таки невозможно, как не может тот, кто ночью блуждал по дремучему лесу и чудом не расшибся в потемках, отдать пережитое тому, кого встретил поутру на проторенной дорожке, ибо опыт - свойство неделимое и приобретаемое каждым самостоятельно“.

Житие Мудрого Велигрива

Горислава разбудил Годяй Самыч, суетливый и чем-то озабоченный, каким был всегда в состоянии бодрствования. Он удовлетворенно кивнул, когда внук принял сидячее положение, и принялся расхаживать по кабинету, загибая пальцы и перечисляя вслух дела, которые ему предстояло выполнить за день. С одной стороны, Горислава удивляло, откуда столько кипучей силы берется в старике с раннего утра, с другой - раздражало, что эти силы распыляются по мелочам.

Выражая свое недовольство ворчанием, молодой человек неохотно поднялся и поплелся в конюшню умываться.

К его возвращению дед освободил половину стола и разложил нехитрую снедь, спозаранку купленную на рынке.

– Дед, я тут вчера прочитал… - начал, было, Горислав.

– После расскажешь, Горик. Сначала, давай, позавтракаем.

– Но дед…

– Садись и ешь!
– строго приказал главный хранитель.
– Все разговоры - после завтрака.

Горислав, уже окончательно проснувшийся, торопливо принялся за еду. Ему не терпелось продолжить перевод и дочитать “Быль“ до конца. А ведь он сделал открытие! Он узнал то, что никому неизвестно, по крайней мере, в кругу его знакомых, людей, стоить заметить, ученых и многознающих. Горислава распирало от собственной осведомленности, казалось, еще чуть-чуть, и он лопнет, если будет держать все это в себе - обретенные знания требовали, чтобы их немедленного озвучили.

Да пропади они пропадом, эти правила приличия!

– Дед, слушай, - произнес Горислав таким голосом, что Годяй Самыч с опаской воззрился на внука.
– Помнишь, Велигрив писал, что Злыдня схоронили под Холмогорском. Так вот, он был погребен под Возбраненным холмом. Надо, чтобы стражи Порядка поехали в Лесной край и проверили могилу. Чертеж местности здесь прилагается.

Годяй Самыч с видимым усилием проглотил вставший в горле кусок.

– А в книге не написано, случайно, каким способом можно одолеть Исчадье Мрака?

– Я еще не дочитал до конца. В первых главах рассказывается о злыдневых деяниях и его детях.

– Детях?
– Годяй опасливо покосился на книгу, лежавшую на краю стола.
– Вот чего не знал…

– Не только ты. Потому как знания большинства людей об Исчадье Мрака иже с ним ограничены Священным писанием. Мол, бродило Исчадье Мрака по земле и злодействовало, - пояснил Горислав, тоже глядя на книгу, но с тоской и вожделением. Скорей бы уж вернуться к работе!
– Сейчас и о войне люди мало что помнят. Все забыто за давностью лет. А ведь Смута тогда охватила всю землю, затронула все земные народы. Два столетия, а то и больше претерпевали горе и страдания, а ныне нам известно только то, что Злыдень отвращал людей от веры и собрал черное воинство. Будто никаких других преступлений не совершал.

– И какие же преступления он совершил?
– шепотом спросил дед.
– Ты рассказывай, рассказывай, давай, внучек.

И Горислав начал рассказывать. Он излагал бывальщины из книги Четвертака ровно и складно, как будто сам был тому свидетелем. Ведь повести он как бы через себя пропустил. Перевод с листа таким гладким не вышел бы. Годяй Самыч его не прерывал и не задавал вопросы. О завтраке он забыл. Теребя от волнения бороду, он внимательно слушал, как Злыдень, меняя обличия, пил человеческую кровь и отнимал у людей жизнь. Выдавая себя за знахаря, разъезжал по городам и селениям и под видом чудодейственного средства, продавал отраву. Он говорил, что снадобье его якобы помогает от всех недугов: исцеляет увечных, уродливых делает красивыми, немощных здоровыми, старикам возвращает молодость. А для того, чтобы люди охотней шли к нему, являл им чудо, при помощи своего отродья, странствовавшего вместе с ним. Один из злыденышей, стоявший в толпе в облике какого-нибудь убогого калеки, выпивал “чудодейственное“ средство и на глазах у всего честного народа превращался в молодца неописуемой красоты.

– Погоди, Горик. Ты говоришь, что у злыденышей матери простые смертные, так? Не само же оно их родило. Значит, Исчадье Мрака, все же мужского пола?

– Разве в Священном писании не сказано, что Злыдень сам себя породил из сугубо мужского органа?

– А! Ну да… И что там злыденыши?

– Поверив в обман, люди покупали зелье и выпивали его. А через некоторое время все они превращались в страшных чудовищ. Утратив силу воли, повадками своими они уподоблялись диким зверям. А потом Злыдень приказал оборотням убивать всех людей, что попадались им на пути…

Годяй Самыч вдруг скривил лицо. Не выдержав, он заплакал, без надрыва, беззвучно. Слезы потекли по его морщинистым щекам, усам, бороде. Гориславу было странно и больно видеть плачущего старика. Защемило сердце, оттого что сразу стало понятно, что беда его настоящая, обида ненадуманная.

– Дед, ну ты чего?
– Слезы неожиданно навернулись на глаза Горислава. Еще никогда он не видел дедушку таким жалким.

– Неужто бабушка твоя тоже стала чудовищем? Тридцать пять годов прожили с ней душа в душу… Гадай теперь - убили ее стражи… или жива еще. Ждет где-то злыднева приказа… Как же Совет беду такую проворонил?

Гориславу стало не по себе. Прежде он редко думал о том, что творится за стенами книгохранилища, все происходящее в городе, как бы не касалось его. Его ничто не связывало с людьми, находившимся снаружи. Родителей он помнил плохо, а от бабушки остались воспоминания о ее теплых, сухих руках и вкусных пирожках, приготовленных теми самыми руками. Он жил, не зная забот, в своем замкнутом мире, огороженном со всех сторон толстыми стенами. Но его крепость оказалась всего лишь хрупкой скорлупкой. Книжные премудрости не могли защитить его от суровой действительности.

Потрясенный до глубины души, он оцепенел. Он вдруг понял, что тоже может умереть. Или превратиться в чудовище…

Перестав всхлипывать, Годяй Самыч утер нос рукавом и, выпучив на внука влажные глаза, изрек:

– Надо бы осмотреть то место в Лесном краю, где был захоронен проклятущий. Поэтому ты должен поехать в Холмогорск, или… как его там сейчас?..

– Чудово, - подсказал Горислав.

– Да. И найти проклятый холм…

– Так на нем заклятие! Возбраненное место же.

– Если Злыдня там нет, какой толк от заклятья!
– Старик махнул рукой.

– А вдруг я ошибаюсь? Может, на землю пришел какой-то другой Злыдень… Или Злыда. А тот, которого великаны похоронили в холме, все еще лежит на месте?
– робко предположил Горислав, прекрасно осознавая, что малодушно пытается увильнуть от выполнения задания.

– На месте разберешься.

– Дед, я не хочу, - честно признался внук.

– Будь я моложе, сам туда поехал бы. Теперь, Горик, на тебя одна надежда. Кому еще я могу поручить такое важное дело?

– Ты Бориславу Силычу скажи. Пусть он стражей пошлет.

– Само собой разумеется. Но ты должен увидеть злыдневу могилу своими глазами. Потом напишешь книгу… Напечатаем твое поведание, чтобы новые поколения никогда не забывали про Исчадье Мрака. Наши предки, вот, забыли - и видишь, как вышло. Нас никто не предупредил, и мы оказались беззащитны. Мы обречены на страдания. Сколькими жизнями уже заплачено, и какую цену еще придется заплатить за короткую память! Ух, Вредоносное, пакостей успело понатворить, - по-стариковски заворчал Годяй.
– Морок оно, что ли, на всех наслало. Эх, кабы знать заранее…