Чтение онлайн

– Ладно, Огниш. Будем считать, что мы с тобой договорились.

– Вы семью мою не забывайте, - сказал Уразеня.
– Навещайте хоть изредка. Заглядывайте к ним по дороге. Жене будет приятно. Дочкам тоже, что не забывают их папку.
– Это были его первые слова за вечер. До этого ни он, ни Огнишек не произнесли ни слова. Молча, как заговорщики, встретились, молча отвели коней в стойло, молча вошли в дом.

– Хорошо. Передам твои слова ребятам. И скажу судьям, чтобы выплачивали пособие твоей семье, по утрате кормильца. Дети твои ни в чем нуждаться не будут. За это не беспокойся.

– Вот, ведь, какая штука - жизнь. Кабы ведал, что придется чудовищем помереть, так и не женился бы, не обзаводился семьей. Что теперь с ними будет? Тебе, вон, хорошо…

– Э, нет. Не скажи…

– А! Ну да. Тоже плохо.

– Как же так вышло, Уразеня?

– Не знаю. Знал бы…

Разговор не ладился. Уразеня поднялся из-за стола и прошелся по полупустой гостиной. Почти все предметы обстановки, кроме тяжелого буфета, он вынес отсюда еще днем, чтобы не мешались, и чтобы не поломать ненароком. Стол задвинул в угол, при нем оставил пару стульев, чтобы было на чем посидеть.

Уразеня достал из буфета бутыль с вином.

– По маленькой?
– предложил он.

– Давай!
– разрешил вель.

Хозяин выставил на столе нехитрую закуску - хлебцы, сыр, яблоки, сушенные ягоды.

– В прошлую полуслепую ночь я выходил из дому, - сказал Уразеня.
– Точно выходил. Где бродил и что делал, не помню. Хотел бы вспомнить, да не могу, как не напрягаю ум. Просто провал какой-то в памяти. В позапрошлое - тоже обращался, но так и просидел в сарае всю ночь.

– Откуда знаешь, если ничего не помнишь?
– Они подняли наполненные наполовину кружки.

– Так засовы остались на месте, - пояснил Уразеня и сделал большой глоток.
– Ведь когда это началось, я сразу в сарай ушел и заперся там изнутри. Огниш, сам знаешь, что все нечисти ведут себя по-разному - одни прячутся, другие никогда не нападают первыми, третьи ищут жертвы. Так, вот, тогда я прятался. А в прошлый раз я уже вышел в город. Думаю, что сегодня - мое последнее новолуние. Обращусь безвозвратно.

– А если бы ты во время ночной охоты превратился в чудовище? Прямо на глазах у ребят…

Уразень пожал плечами.

– Боги, верно, вмешались. Дали пожить еще немного. И ведь я с пользой для дела пожил!

– Вне всякого сомнения, - согласился Огниш.
– Ты отличный страж.

– Когда это случилось в первый раз, так я весь день себя дурно чувствовал. Мутило жутко. Решил, что отравился… Ребята охотились, а я в своем сарае прятался. А второй раз я отпросился, соврал, что жена захворала.

– Жена знала с самого начала?

– Нет. Недавно ей признался. Понимаешь, мочи уж не было. Я ж все это время боялся за нее, ведь мог убить. А она на сносях… Значит, и своего будущего ребенка… Она думала, что я на охоте…

– А родители твои где, отец, матушка?

– Матушка померла во время чумы. В первый же день. Пошла на рынок и не вернулась. Мы с батей ее нашли… здесь недалеко, на спуске. Похоже, она, когда подурнело, решила домой вернуться. Совсем немножко не дошла. Лежала у стеночки, головой к дому.

– Сколько тебе было во время мора? Лет десять?

– Одиннадцать.

– А отец?

– А батю своего я убил, - бесцветным голосом, просто, будто в каком-то заурядном деле признался Уразеня, глядя на пламя масляной лампы.
– Уж года полтора минуло с тех пор.

– Он в чудовище превратился?
– догадался вель.

Страж с мрачным выражением лица кивнул.

– Он сам меня попросил. Говорит, мол, не жалей, убей быстро. Я ему тогда тоже сказал, что должен быть уверен. В этой же гостиной и прикончил его, когда он обернулся. А на восходе ставни открыл - и батя мой обратился в прах. Потом собрали мы с женой все, что от него осталось, в горшочек и зарыли в могилу матушки, чтобы вместе лежали. Заупокойную службу заказали… Лучше уж я, чем кто другой, верно?

– Да. Сам знаешь.

“Уж не в этом ли кроется причина уразениного характера?“ - подумал Огнишек. Ловкач и в прежние годы, случалось, выказывал беспримерную отвагу, за что и получил свое прозвище, а полтора года назад дерзость его стала граничить с безрассудством. “Ты, что, смерти ищешь?
– спрашивали его товарищи.
– Прежде, чем башку подставлять, подумай о своей жене и дочках. Что с ними будет, если ты погибнешь?“ Уразеня от них отмахивался: “Двум смертям не бывать…“

– Огниш, ты, когда уходить будешь, ставни открой. Ладно? В слепую ночь вряд ли хоть один вор нос на улицу высунет. Чтоб жена не видела, в какого урода я превращусь. Завтра, по всем приметам, день солнечный будет… быстро истлею.

– Ловкач, как думаешь, когда тебя с отцом заколдовали?

Уразеня пожал плечами.

– Эх, кабы знать… Может, мы с ним съели чего заговоренное… или выпили. Он бывало, на рынке наберет всякой всячины. Хозяйки-то в доме не было, а мы с ним не очень любили стряпней заниматься. Так, на скорую руку, нахватаемся чего попало…

– Скажи, можно как-нибудь узнать оборотня, пока он в человеческом обличии?

– Волшебник или ведарь, может, и распознает. Вот, ты видел меня каждый день, поди, заметил какие-нибудь подозрительные признаки?

– Понятно, - вздохнул вель.

– Собаки тоже не чуют. И кони.

– Плохо.

– Кошки начинают чувствовать за дня два-три.

– Кошки? Даже не знаю, как это может нам пригодиться.

– Огниш, ты спрашивай, что хотел, а то уже скоро начнется.

– Да мне уж все ясно, как белый день. Я получил ответы на все вопросы.

Уразеня приник к щели в ставнях. Со смешанным чувством он посмотрел на ущербные ночные светила. На безоблачном зимнем небосводе одна за другой восходили нарождающиеся луны - малая, похожая на серп из жидкого металла, уже проделала треть своего пути. Большая только показалась дымящимся, тонким месяцем, повернутым рогами назад.

– С тобой совсем не страшно, Огниш.
– Страж оглянулся на веля.
– Я доверяю тебе даже больше, чем самому себе.

– Я с тобой, друже. До конца, - заверил тот.
– Хочется сказать тебе, что-нибудь хорошее, да ничего путного в голову не идет. Вспомнить, как ты служил и сражался? Получится, вроде, как на похоронах. Давным-давно мой учитель сказал мне: “Добро не в силе, а в добре сила“. Так вот, про тебя это. В твоем поступке сила добра.

– Ты прости, Огниш, что забот тебе прибавил.