Чтение онлайн

Эти слова задели Конана, но он спокойно ответил:

— Потеря — это бремя, которое я ношу, как меч на своём плече. Но я не позволяю ей сломить меня. Каждый, кто сражается, знает, что жизнь и смерть — это лишь две стороны одной монеты.

Ульрик встал, и его голос стал громче:

— И что тогда? — воскликнул он, сдерживая гнев. — Смириться и забыть?

— Смириться не значит забыть, Ульрик. Это значит принять, что жизнь полна утрат. Каждый удар судьбы может закалить наш дух.

Ульрик сделал шаг вперед, и его лицо покраснело от злости:

— Легко сказать, когда твоя жизнь полна удачи и побед! Но не все могут так легко забывать…

Конан, не отводя взгляда от леса, ответил с холодной решимостью:

— Удача — это лишь иллюзия, которая обманом затмевает истинную суть борьбы. Каждый из нас проходит через тьму, но только сильнейшие возвышаются.

Ульрик, чувствуя, как гнев накаляется, шагнул еще ближе:

— А ты не можешь понять, что за каждым ударом судьбы стоит боль? Ты говоришь о силе, но что, если я предпочитаю быть честным со своими чувствами? Не все из нас могут быть бездушными!

Конан обернулся, его глаза блеснули от ярости:

— Бездушными? Я не бездушен, я просто не позволяю чувствам управлять мной! Ты хочешь сражаться с призраками прошлого, но это лишь отвлекает тебя от настоящего. Ты сам становишься своей слабостью!

Ульрик, не в силах сдержать эмоции, выхватил меч из ножен:

— Если ты считаешь, что я слаб, тогда докажи это! Я не буду сидеть и слушать твои пустые слова, Конан!

Конан, почувствовав, как гнев переполняет его, также обнажил свой меч:

— Тогда сразимся, Ульрик! Если ты хочешь испытать свою силу, я не отступлю!

Ульрик и Конан одновременно схватились за своё оружие, их тела напряглись, как натянутые тетивы луков. Оба замерли, ожидая, кто сделает первый шаг. В воздухе повисла тяжесть, и казалось, что любой неверный жест может заставить их обратить смертоносный металл друг против друга.

В этот момент раздался голос Сигрун, который звучал строго и решительно:

— Вы что, хотите привлечь всю нечисть своими криками? Тихо!

Конан промолчал.

Ульрик пытаясь успокоиться сквозь зубы прорычал:

— Извини…

Но Сигрун перебила его, и её голос зазвучал твёрдо:

— Не надо извинений. Я не спала. Я просто наблюдала и слушала. Теперь мне многое ясно.

Ульрик напрягся, чувствуя, что его тайна может раскрыться. Он бросил быстрый взгляд на Конана, который стоял с непроницаемым выражением лица, но глаза его блестели любопытством.

Сигрун встала и направилась к костру, её движения были плавными и уверенными. Она смотрела прямо на Ульрика, и слегка прищурилась:

— Кто ты на самом деле? И зачем ты здесь?

Ульрик промолчал, его лицо стало каменным, но Сигрун не отступала:

— Я чувствую… твой запах выдаёт тебя: ты не пахнешь охотой. Ты лжец, и ты пришёл сюда не случайно.

Конан, всё ещё держа меч наготове, добавил:

— Следовало придумать легенду правдоподобнее.

Ульрик молча стоял перед ними, его руки дрожали от напряжения. Наконец, он решился признаться:

— Хорошо… Вы правы. Я не охотник. Я пришел за тобой, Конан.

Конан слегка приподнял бровь, а челюсть его сжалась от недовольства, словно он сдерживал гнев. Но Конан всё же решил уточнить:

— И что же такого я сделал, что ты решил последовать за мной?

Ульрик тяжело вздохнул, его голос дрогнул:

— Возможно, ты даже не помнишь того сражения. Ты убил моего сына.

Услышав признание Ульрика, лицо Конана приняло холодное выражение. Держа меч наготове, он ответил с вызовом:

— Я убил многих, кто поднимал на меня оружие. Таков закон битвы: либо побеждаешь, либо умираешь. Твой сын выбрал путь войны и пал в сражении. Что ж, это его судьба. Я не жалею о содеянном, ибо каждый из нас несёт ответственность за свои поступки.

Ульрик, услышав эти слова, вспыхнул от гнева. Его лицо исказилось, а глаза заблестели от ненависти. Он шагнул вперёд, сжимая копьё:

— Тогда готовься к бою! Кровь за кровь, жизнь за жизнь! Пусть Боги решат, кто из нас достоин остаться в живых!

Конан принял вызов, его глаза загорелись азартом. Он медленно поднял меч, принимая боевую стойку:

— Месть — достойная причина для схватки. Но помни, ты сам выбрал свою судьбу.

Сигрун, наблюдая за происходящим, попыталась вмешаться. Её голос прозвучал тревожно:

— Остановитесь! Это не вернёт твоего сына, Ульрик.

Ульрик замер, его взгляд метнулся к Сигрун. В его глазах мелькнуло сомнение, но затем он вновь сосредоточился на Конане:

— Моя душа принадлежит мне, а не тебе! Если я погибну, то встречу сына после смерти. Но если останусь жив, то буду искать возмездия до конца дней!

Конан резко сказал:

— Значит, ты готов к последствиям.

Сигрун, видя, что её слова не достигают цели, продолжала настаивать:

— Вы забыли о чудовище? Если вы начнёте драться, то привлечёте его внимание! Нам всем грозит гибель!

Ульрик, игнорируя её предупреждения, обратился к Конану:

— Довольно разговоров! Готовься к бою!

Конан сделал шаг навстречу Ульрику:

— Если хочешь умереть, то пусть так и будет! Но знай, я защищаю свою жизнь, а не ищу ссоры.

Сигрун, осознавая, что её попытки предотвратить схватку тщетны, с тяжёлым сердцем отошла в сторону. Она встала поодаль и наблюдала за происходящим.

Мужчины заняли позиции друг напротив друга. Ульрик держал копьё, готовый нанести смертельный удар, а Конан крепко сжимал рукоять меча. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними возникла невидимая нить напряжения.

— Начинаем, — процедил Ульрик сквозь зубы, делая выпад копьём.

Конан легко отразил атаку, его меч со свистом рассёк воздух. Схватка началась, и теперь их судьбы зависели от мастерства и воли к победе.

Когда два воина сошлись лицом к лицу, воздух на поляне словно закрутился вихрем, предвкушая неизбежное столкновение. Ульрик, сжимая копье обеими руками, первым сделал шаг вперед, его глаза пылали жаждой мести. Конан, крепко держащий меч, ждал, оценивая соперника. Он чувствовал, что перед ним опытный боец.