Чтение онлайн

– Успокойся! – на щеках у «кариссимы» появились два пунцовых пятна. – Я говорил…

Но остановить оскорблённую в лучших чувствах Козу было уже невозможно.

– Ты живёшь с ней! Ты заплатил ей пять тысяч! Да разве она столько стоит? – надрывалась она, и в нашу сторону потащились уже прохожие с соседних улиц и из переулков, таращась, как на выступление лучшей труппы Италии. – Кариссимо! Я ведь лучше её! Я чиста перед тобой, как слеза! Я хранила себя только для тебя! Ты же не променяешь меня на эту… перезрелую морковку?

– Морковка у вашего жениха, синьорина, – заявил кто-то из толпы. – Держали бы вы её крепче, чтобы другие не зарились!

Хохот грянул такой, что задрожали стёкла в богатом доме синьора Занхи.

Теперь покраснела и я. И подумала, что зря я тут смущалась перед Козой и пыталась быть вежливой. Люди вокруг хохотали, показывая на нас пальцами, но смутить Козиму было непросто.

– Она, наверное, околдовала тебя? – синьорина достала из-за корсажа ладанку на цепочке и попыталась прижать её к голове Марино, наклоняя его за шею, а он довольно вяло сопротивлялся. – Про неё все говорят, что ведьма!.. – выдала Козима очередную «новость».

После этого все мои угрызения совести окончательно испарились. И так как синьор адвокат продолжал обнимать свою Козу за талию, вполголоса уговаривая одуматься, я круто развернулась и пошла по улице.

Надо было сразу уйти, не прощаясь.

Люди передо мной расступались, и я постаралась пройти с гордо поднятой головой.

В толпе стояли сторож и Пеппино, секретарь. Оба таращились на меня, как и остальные. Причем, мальчишка – с явным злорадством. Я еле сдержалась, чтобы не сказать ему что-нибудь убийственное. Всё-таки, он – свидетель по сделке. Глупо с ним ссориться.

Вся в растрёпанных чувствах, я перешла мост через канал, подошла к остерии «Чучолино», где меня ждала Ветрувия, и первым делом отправилась во внутренний дворик, чтобы умыться и успокоиться. Плакать я не собиралась – ещё чего. Но было обидно. Дико обидно. Стоял там, глазами хлопал на свою Козу… Баран!..

– Апо, что с тобой? – во внутренний двор следом за мной запоздало влетела Ветрувия. – Как прошла встреча? Не получилось?

– Получилось, – ответила я, вытерев руки о передник и достав из-за корсажа расписку от Занхи. – Шесть тысяч долга уплатили, четыре ещё должны в рассрочку, и даже договорились о совместной торговле.

– Ты с этим толстяком?! – поразилась Ветрувия, приложив ладони к щекам.

– Он повезёт наше варенье в Рим и Милан, – сказала я, важно, стараясь не думать, как там сейчас Баран утешает Козу. – Если мы наладим поставки в столицу, сам Папа будет присылать нам заказы.

– В Рим?! – ахнула моя подруга. – Занха повезёт варенье в Рим? Как ты его убедила?

– Деньги, кариссима, деньги, – сказала я, потерев пальцами на манер мальчишки Фалько. – Там, где молчит разум, там громко говорит жадность. Но нам надо возвращаться. Надо продумать, что будем отправлять, подготовить упаковку. Хочу, чтобы наш товар узнавали сразу…

Всю дорогу до виллы я болтала, не умолкая, рассказывая Ветрувии, как прошла встреча с Занхой и какие у меня грандиозные планы на это сотрудничество.

– Мы выйдем совсем на другой уровень, – говорила я с воодушевлением, – и если сейчас к нам едут из окрестных деревень и городов, то со временем поедут из Милана, из Рима, подкопим денег и откроем лавку в Риме! Будешь там управляющей! Только сначала надо научиться считать и писать, чтобы тебя не обманули.

Ветрувия слушала молча, глядя на меня во все глаза, и не перебивала ни полусловом.

Кроме обсуждения планов, я успела спросить у неё о своей семье, вернее – о семье Апо, и когда мы доехали до виллы, я совсем выдохлась. Поручила Ветрувии проверить работу синьоры Чески и остального семейства, а сама убежала в дом и зачем-то принялась переставлять посуду на полках. Не хотелось никого видеть, ни с кем не хотелось говорить.

Со временем я успокоилась и занялась вареньем, подбирая горшки, которые выдержат поездку в Рим, и подсчитывая, сколько надо заказать горшков у маэстро Павони.

К вечеру я уже познала дзен и даже убедила себя, что глупо злиться на Марино, если он остался верен своей невесте. Будь я на месте Козы, понравилось бы мне быть брошенной у алтаря? Женщины совершают глупости и без причины, а тут, вроде, и причина была.

Я даже начала напевать на русском, потому что душа просила, да и дому нравилось. Расставила горшки, пошла проверить, сколько осталось пергаментной бумаги, и когда обернулась, увидела на пороге кухни адвоката Марино Марини.

Глупенькое сердце сразу тенькнуло – так и затрепетало с радостью и надеждой, но я по выражению лица адвоката поняла, что приехал он не с предложением руки и сердца. Он стоял очень прямо и так же прямо смотрел на меня, но во взгляде было не безумие вызова, не пламя сожжённых мостов, а… какая-то холодная, звёздная пустота.

Он молчал, ничего не говорил, просто глядел на меня. Поэтому и я молчала тоже. Потому что заговаривать в подобной ситуации было не о чем. Что я могла спросить? Как ваша невеста, синьор Марино? Не стало ли ей плохо? Может, предложить лавровишнёвых капель? Это глупо. А он приехал ведь для чего-то. Вот пусть и объясняет, для чего. Хотя, собственно, и так всё ясно…

Марино Марини, наконец, ожил и произнёс очень официальным, холодноватым тоном:

– Я приношу вам извинения за Козиму.

Нет, не таким тоном приносят извинения. Но он же не за себя их приносит. Он-то, собственно, ни в чём не виноват.

– Не извиняйтесь, – сказала я ему.

Хотелось сказать точно так же, как он, официально и с холодком, но получилось как-то безразлично и с усталостью.

– Вы ссудили мне пять тысяч, – продолжала я и невольно передёрнула плечами, потому что словно сквозняком повеяло, – всегда были на моей стороне, помогали, за это я от души и вас прощаю, и вашу невесту.

– Она вела себя неподобающе девице её положения, – сказал Марино и опустил глаза. – Я думал, что всё объяснил ей, что она всё поняла… Но оказалось… – он замолчал и покаянно развёл руками.

– Но оказалось, что вы ни черта не разбираетесь в женщинах, – сказала я.

Он вскинул на меня глаза и снова опустил, помрачнев.

– Сейчас, когда вопрос с Занхой улажен, – произнёс он всё тем же официальным тоном, – мне нет необходимости жить у вас на вилле. Я приехал за вещами.

– Да, конечно, – сказала я, чувствуя, как сквозняк пробирает уже не только снаружи, но и изнутри.