Чтение онлайн

Джианне, скорей всего, умер не своей смертью. До этого дня я думала, что настоящая Аполлинария оказалась где-нибудь в другом времени и пространстве – поменялась со мной местами, например. Но теперь я была уверена, что тело бедняги, которое опознавало семейство Фиоре – это именно Апо. Настоящая Апо.

То, что Ветрувия говорила – белая кожа, нежные руки, как у дамы, это могло быть следствием того, что тело долго лежало в воде. Средневековая крестьянка не могла знать такого, а я читала криминальные колонки о подобных случаях. Тело белеет, разбухает, мозоли сглаживаются.

Джианне умер, якобы, упав в воду. Настоящая Апо по странному стечению обстоятельств скоропостижно умерла вслед за своим мужем, и её тело тоже нашли в воде.

И если это были не несчастные случаи коллективного утопления, то рядом находится убийца. Тот самый, который пытался придушить меня в первую ночь моего пребывания в усадьбе.

Да, я чувствовала себя в безопасности под охраной волшебной усадьбы, но получается, что убить меня пытался кто-то из Фиоре. Явно не Ветрувия, потому что у неё было сто возможностей от меня избавиться. Это сделал кто-то из живущих во флигеле. И теперь этот кто-то, скорее всего, понимает, что я – не Апо.

Хорошо это или плохо? Зачем было убивать Джианне и его супругу? Ради наследства? Кто бы наследовал после них? Ческа, разумеется. Но Джианне составил завещание на жену… Кто мог знать, что после Джианне наследует Апо?

Тот, кто составлял завещание.

Марино Марини.

Но я не верила, что он пойдёт убивать каких-то селян из-за жалких десяти тысяч флоринов. Он ссудил мне пять тысяч без процентов. Да и вообще… Марино – рыцарь без страха, хоть и с некоторыми упрёками.

А вот его секретарь мог разболтать…

Но и Джианне мог рассказать о завещании кому-то. Брату, например. Или любимой сестричке.

Правда, когда Марино зачитывал завещание, все были так удивлены… Но могли и разыграть удивление. Ведь после неудачного покушения на меня убийца ничем себя не выдал. Может, он – актёр от Бога…

Если я увижу в документах аудитора, что Джианне умер не от того, что утонул, а был отравлен, то получается очень любопытная картина. Кто-то убивает чету Фиоре, чтобы завладеть наследством. Он уверен, что избавился от обоих, но тело Аполлинарии уносит течением, и тут появляюсь я. Живая и здоровая Апо. Ночью убийца пытается избавиться от Апо. Не получается.

Потом – ни одного покушения. Почему? Я думала, что меня охраняет усадьба. Но возможно, убийца просто увидел, что Апо ничего не помнит и опознать его не сможет. Но сегодня появляется тело утопленницы. В юбке, которую носила Апо. И убийца, скорее всего, понял, что я – не настоящая Аполлинария. Я всего лишь самозванка… И не имею никаких прав на наследство…

Блин, какая-то головоломка…

– Если вашего мужа отравили, мы рано или поздно об этом узнаем, – прорезался, наконец, голосок у Марино Марини. – Так что не надо рисковать. Если вы ни в чем не виноваты, то и бояться нечего.

– Есть чего бояться, – пустила я в ход последний довод. – Я не говорила вам, но меня пытались убить. Задушить ночью подушкой. Мне повезло чудесным образом. Я разбила кувшин, домашние проснулись, убийца сбежал.

– И вы говорите об этом только сейчас?! – потрясенно прошипел адвокат.

– Как-то забылось… – я неопределенно махнула рукой. – Я думала, это мелочь… на почве личной неприязни. Да и я сразу переехала с Ветрувией в дом, ночью туда никто не проберётся, чувствовала себя в безопасности. Но если Джианне был убит, то дело приобретает совсем другой оборот. Не находите? Кто-то убил моего мужа, потом пытался убить меня. Не получилось, и вот уже приезжает миланский аудитор, который не стал пробовать моё варенье. Сомневаюсь, что это потому, что он не любит сладостей. Кто-то хочет избавиться от меня. Я обязана узнать, кто это, чтобы остаться в живых и на свободе, – прозвучало это ужасно трагично, и, похоже, произвело впечатление.

– Да, это существенно меняет дело, – процедил Марино сквозь зубы. – Как жаль, что вы позабыли о такой мелочи. Хорошо, я поговорю с синьором Барбьерри. Прямо сейчас еду в Сан-Годенцо. А вы… – он помедлил и закончил: – Обещайте, что никуда не полезете без меня.

– О! – только и смогла я произнести.

– Там окна высокие, – буркнул Марино, отводя глаза. – Кто-то должен будет вас подсадить.

Признаться, мне было приятно, что на дело я иду не одна, а с такой выдающейся личностью, как синьор Марини. Не слишком я верила, что он полезет со мной в здание суда, но хотя бы отвлечёт аудитора.

А если бы полез, то как был бы полезен… В случае чего, он и отбиться смог бы. Главное, чтобы метла была под рукой.

Метла! А ещё меня подозревают в ведьмачестве!

Я чуть не хихикнула, вспомнив, как живописно смотрелся адвокат с метлой наперевес, но тут двери суда открылись, и на пороге появился синьор Банья-Ковалло. Под мышкой он держал сундучок, шёл без охраны, и я мысленно отметила его за храбрость. Ничего не боится. Или работает так, что бояться никого не приходится.

Уже сгущались сумерки, и я, стоя в переулочке, просто изнывала, дожидаясь, когда станет темно. Теперь, когда синьор Медовый кот благополучно отбыл, я смогла себе позволить сбегать в ближайшую остерию, чтобы съесть тёплых блинчиков с парой варёных яиц, сделать ещё кое-какие дела, а потом вернуться на свой наблюдательный пост.

Время тянулось удивительно медленно.

Вот что это такое? Как собирать ягоды – темнеет на раз-два, а как стоять тут на площади – так каждая минут, словно вечность.

Но постепенно приближалась ночь, фонарщик зажёг фонари на площади, окна в здании суда погасли, и сторож закрыл дверь навесным замком, а сам неторопливо удалился.

Выждав ещё немного, я привычно заткнула подол юбки за пояс, перебежала площадь, стараясь держаться в тени, обошла здание суда и полезла в незастеклённое окно на первом этаже.

Стена была каменная, так что я вполне быстро и вполне благополучно добралась до подоконника, навалилась на него животом и повисла передохнуть.

Чья-то рука крепко ухватила меня за лодыжку, я лягнулась, едва не заорав с перепугу, но тут же услышала бешеный шёпот Марино Марини:

– Я же просил без меня никуда не лезть!!

– Надо было поторопиться! – зашептала я в ответ, еле переводя дух.

Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Марино подтянулся на руках, запрыгнул на подоконник, и забрался в комнату. Тут я разглядела, что к ночной вылазке (вернее, залазке) он подготовился. Оделся во всё чёрное, натянул чёрный беретик, ещё и платок чёрный привязал поперёк лица. Плюс он подумал о том, о чём не подумала я – притащил небольшой фонарь на железном колечке, с металлической заслонкой. Сейчас он приоткрыл заслонку, и в комнате стало светлее, и в то же время свет был не так заметен с улицы. Ну настоящий взломщик! А ещё адвокат!

– Чудесно выглядите! – похвалила я его, продолжая лежать животом на подоконнике.

– Благодарю, – сухо ответил Марино и спросил: – Определитесь, куда вам – вовнутрь или наружу?

– К вам, конечно, – честно призналась я. – Подайте руку даме, если не трудно.

– Не трудно, – проворчал он, подхватил меня под мышки и в два счёта заволок внутрь.

– Ну, с Богом, – сказала я и смело пошла вперёд, отыскивая комнату, в которой нас принимал синьор Банья-Ковалло. – Надеюсь, миланца вы обезвредили?