Чтение онлайн

– Уходим!
– возопил капитан, взбираясь на коня и всаживая шпоры посильнее ему в бока. Остальные не помедлили последовать его примеру. Они бы могли уйти бы­стрее и спастись, если бы бросили награбленное, но нет...

Загремели выстрелы. Конница подходила полукругом, стремясь замкнуть кольцо и тем самым обречь все потуги кровожадных грабителей и убийц. Пылающие дома проносились мимо, каратели улепетывали как могли, но не желали бросать добычу. Колеса одной телеги расшатались и, не выдержав нагрузки, оторвались вместе с осью. То же самое случилось и с остальными двумя, что изрядно замедлило отступление тех троих, что решили запрячь именно своих лошадей. Именно их пули настигли первыми. Смертоносный свинец жалил их столь же беспощадно, как и они безжалостно истреб­ляли мирных жителей. Они сваливались на землю, и забивались окончательно копыта­ми скакунов Южной Армии.

Тем временем кольцо сомкнулось прежде, чем имперцы смогли прорваться. У крайних горящих зданий их приняли встречным огнем. Каратели пытались отстре­ливаться, но численный перевес явно был не на их стороне (Франий не обманул и дей­ствительно помог собрать внушительное войско). Они положили не больше десятка всадников, остальные же сотни, бесконечно надвигающиеся со всех сторон, не дали грабителям никаких шансов. Безостановочный огонь разил всех, а самых везучих, пы­тающихся проскочить, выбивали из седла и забивали копытами.

Кровь за кровь. Смерть за смерть.

Капитан, завидев всадников, мчащихся навстречу, попытался уйти между дома­ми, но не тут-то было. Его ждали и там. Его ждала участь похуже, чем пуля в лоб. Вы­скочивший из-за угла всадник вышиб его из седла. Он плюхнулся на влажную от крови землю и схватился за сердце, куда и пришелся удар. Он даже не пытался подняться и бежать, ибо, во-первых, знал, что к нему уже подходят спешившиеся мстители, а во­-вторых, просто не мог. Тенью нависшие над ним, словно демоны на фоне горящего мира, воины привязали ему руки и ноги к своим скакунам, и, развернувшись, по счету "три" разорвали начальствующего над карателями надвое.

– Слава лорду Айзеку! На Транеус!
– возвестилось над объятой пламенем де­ревней. Застучали, выбивая окровавленные камни из дороги, сотни копыт.

Солнце было в зените, когда загудела земля. Трещины зазмеились по дорогам. Испуганные кони проваливались, сбрасывая наездников. То, чего боялся Франий и что он хотел опередить, произошло...

Покрытые сгнившей плотью конечности мертвецов, тысячелетиями гнилыми зу­бами рывшие ходы глубоко под землей в поисках своего нового Хранителя. Они хвата­ли за ноги падавших на землю воинов и затаскивали к себе, где несчастных ждала вер­ная смерть.

Ожившие трупы выбирались из своих расщелин и, вооруженные всем тем, что когда-то отняли у тысяч погубленных ими людей: вилами, клинками, топорами и моло­тами, - бросались на все живое. Мертвых невозможно убить. В них стреляли, рубили им головы, забрасывали гранатами и поджигали, но они поднимались снова и снова. Искалеченные, изуродованные трупы, не знающие ни боли, ни усталости. Они лишали жизни всех и каждого, выискивая того, кто не погибнет и станет их "благодетелем"...

Последнее, что видели воины лорда Айзека в тот день, - сияние ужаса тысяч и тысяч убитых, светившееся в глазницах вырвавшихся из своего заточения мертвецов..

А далеко, на фоне догорающей деревни, навстречу толпам мертвецов, хлынув­ших из подземной тюрьмы, стройными рядами шагали сотни людей в черных костю­мах, вооруженные тростями-шпагами, посланные своим господином Франием, предви­девшим все это, но не ожидавшим, что это случится так скоро...

XX

Все то время, что Гильберт был в пути, его нежданный спутник Юрм всячески развлекал нашего героя. Он рассказывал всяческие истории из жизни придворных ма­гов, свидетелем которых он оказывался. Объяснял устройство микроволновой газоно­косилки -- своего нового изобретения, которое он, увы, с собой не взял; играл с Гиль­бертом в карты, пел песни -- в общем, делал все, чтобы скоротать время, которого, собственно, было навалом. Скамейка-самолет не сильно спешила, а путь предстоял не­близкий.

– Смотрите какая штука!
– Юрм вытащил из свалявшегося кармана небольшой металлический клубок.
– Знаете, что это?

– Откуда...
– уже устав удивляться чему-либо, отвечал Гильберт.

– Это Железный Скороход!
– показательно поднимая над головой шарик размером чуть больше горошины, произнес Юрм.
– Это просто уникальная штука, ни у кого такой нет.

– И зачем он?

– Как зачем?!
– изумился Юрм, и его зрительная трубка невероятно вытянулась.
– Он просто мне нужен. А раз он нужен, значит - в нем есть смысл...
– Юрм опустил взгляд.
– А еще он быстрее всех остальных шариков разгоняется до пятидесяти миль в секунду...

Потом Юрм долго молчал. Он смотрел только вперед по направлению движения скамейки. Иногда он поглядывал на рычаг, прежде чем повернуть его. Только монотонное гудение скамейки не давало абсолютной тишине накрыть их с головой. Так продолжалось минут двадцать, пока Юрм не оторвал взгляда от дороги.

– Я вам, как самый настоящий волшебник, скажу, - Юрм, подкрутил свою зри­тельную трубку и смотрел куда-то через плечо Гильберту, на далекие заснеженные горы на западе, возвышающиеся белыми тенями над стенами лесов и различимые лишь очень острым зрением либо точным оптико-магическим прибором, каким и был правый глаз Юрма, - нет ничего важнее, чем быть кому-то нужным. Особенно для вол­шебника. Их не понимают и боятся, обходят стороной, даже за людей иногда не счита­ют! Они думают, что мы бесчувственные создания, знающие лишь тысячи различных заклинаний... Относятся к нам как к ходячей энциклопедии!
– в словах Юрма пробега­ли нотки до ужаса знакомого резкого, режущего звук голоса, но Гильберт не мог вспо­мнить, где слышал его раньше, и Юрм, краем глаза заметив отвлеченную задумчивость своего единственного слушателя, стал говорить спокойнее, дабы не тревожить струны памяти Гильберта.
– К нам обращаются за помощью или советом, но презирают либо боятся... А маги... Они все видят, все чувствуют... а иногда и ненавидят... Но ни­когда, как ни сильна бы была обида, они не откажут в помощи, потому что, когда они кому-то нужны, они видят и чувствуют всю свою необходимость, весь смысл своего существования, и только тогда они испытывают истинное счастье. Быть нужным кому­-то - вот смысл и счастье каждого волшебника, - Юрм замолчал. Из-под его зритель­ной трубки выкатилась маленькая серебряная слезинка и, побежав по щеке, стала про­зрачной переливающейся в свете зажигающегося заката льдинкой. Он смотрел вдаль, не шевелясь, и продолжил прерванную минутным молчанием речь.
– Знаете. Волшеб­ников проще всего разделить на злых и добрых, и вовсе не по типу творимой магии. Я знавал одного некроманта, который был добрейшей души человек: спасал деревни и села от чумы, убивая первых больных и очищая трупы от скверны, возвращал людям, если они хотели, их родных и близких в виде призраков. И, наоборот, был бесогон, не­навидевший всех и вся и выжегший, якобы избавляя от демонов, двенадцать деревень. Благо, его вовремя застрелили, не то бы еще столько же спалил... Нет, волшебники становятся злыми только тогда, когда они никому не нужны. Они озлобляются и начи­нают уничтожать все... Все волшебники всегда были добрыми, это люди делали их чу­довищами. А им не нужно многого. Не нужны им золотые горы или мировое господство, они просто хотят быть нужными... хоть кому-нибудь...

Розовел закат. Юрм снова подкрутил свою трубку и теперь уже смотрел на Гиль­берта, не знавшего даже, согласиться ли ему или нет, и лишь медленно и неуверенно кивавшего.

Скамейка-самолет завернула налево и вышла на прямую дорогу к Верхнегрязи. Теперь они летели уже над еще свежими следами копыт прошедшего утром каратель­ного отряда. Юрм молчал, а Гильберт вглядывался вдаль, надеясь увидеть скачущих имперцев. Но никого впереди не было. Спустя десять минут на горизонте зачернели столбы дыма.

– Что там?
– спросил Гильберт, указывая на дрожащие дымные полосы впереди. Юрм, пожав плечами, повернул свой окуляр и, изучающе поглядев, сказал:

– Сгорело что-то...

– Мы можем быстрее?

Юрм кивнул и, навалившись на рычаг, опустил его назад. Скамейка дернулась и рванула вперед в два раза быстрее прежнего. Стали проявляться очертания дымящих остовов спаленных домов. Гильберт был убежден, что там что-то произошло, причем то, чего не должно было быть, и, когда они подобрались достаточно близко, он увидел, что его опасения были оправданы.

Десятки разрушенных, сожженных домов, над которыми дрожал раскаленный воздух, предстали перед ними. Дорожные камни, окропленные свежей кровью, багро­вели в лучах заката. Но никаких больше признаков прошедшей бойни, как и признаков оставшейся жизни, здесь не было. Гор мертвых тел, которые должны были быть при таких реках крови, еще не впитавшихся в землю, здесь не было. Даже отдельно лежа­щих мертвых не было. Деревня была абсолютно очищена от живых и мертвых. В этом Гильберт не уставал убеждаться тем больше, чем дальше продвигались они с Юрмом.