Чтение онлайн

– Дьявол!... Мало того, что через эту штуковину ни черта не видно, так придется еще прогуляться...
– глаз почти погас и стал совсем таким же голубым, какой был у еще живого Юрма, да и голос вернулся почти прежний.- Вперед! До утра нужно научиться ходить, а вам еще потом умереть, пытаясь прикончить этого болвана...
– и медленно, придерживаемый двойниками Франия, Юрм на гнущихся и подворачивающихся ногах двинулся дальше по тропинке...

XVII

Гильберту, покинувшему черту города, пришлось преодолеть, по меньшей мере, километров пятьдесят, прежде чем он смог найти единственное убежище, которое еще не успел бросить хозяин и в котором можно было передохнуть и спокойно провести ночь, что было крайне необходимо, ибо он уже вторые сутки не смыкал глаз. В роли убежища выступил придорожный трактир "В добрый путь...", славившийся просто огромными и ужасно больно кусающимися клопами, а так же тем, что никто из живых его никогда дважды не посещал, ибо второй визит обычно оканчивался трагично.

К моменту прибытия Гильберта, Сильбье, хозяин заведения, а по совместитель­ству еще и единственный из обслуживающего персонала, домывал кружку за только что ушедшим последним посетителем. Журчала вода из крана.

Гильберт, скрипя старыми половицами, медленно, стараясь не производить много шума, подошел к барной стойке и, оглядев мрачное и весьма однообразное уб­ранство главного помещения, бряцнул по установленному специально для вызова пер­сонала крохотному медному колокольчику.

Закрутили вентиль крана, так что журчание воды сменилось лишь раздража­ющим звуком периодически падающих капель, и кто-то торопливо заскрипел со сторо­ны проема, ведущего на кухню. Обтирая мокрые руки об заляпанный жирными пятна­ми когда-то белый, но сейчас больше серый фартук, старик Сильбье прошел за барную стойку и, опершись на обе руки и асинхронно водя серо-коричневыми усами-щетками, уставился на гостя. Они бы могли глядеть друг на друга вплоть до скончания времен, но Гильберт нарушил молчание:

– У Вас можно остановиться до утра?

Сильбье пробурчал что-то невнятно себе под нос, но потом, увидев золотые на­шивки государственного служащего, сказал:

– Конечно, выбирайте любую комнату - все равно никого нет...

– А?..

– Завтрак будет...
– старик указал на лестницу в углу, ведущую на второй этаж к комнатам.
– Прошу Вас. Проходите...

XVIII

На утро, отведав плохо прожаренного кролика, обитавшего в морозильнике в по­гребе Сильбье последние три месяца, и расплатившись одной золотой монеткой с про­филем сто тридцать пятого Их Величества, Гильберт поспешно покинул заведение. Сильбье то ли от врожденных бескорыстия и желания помочь, то ли от желания произ­вести благоприятное впечатление на значимую особу ночью успел накормить, напоить и даже вымыть лошадь Гильберта, однако оценить это тот смог уже после того как рас­считался (старик даже немного приуныл, но виду не подал).

Путь Гильберта лежал дальше: имперский отряд встал временным лагерем близ деревеньки Холмгорь, что в одном дне пути от Исть-Курганы, ближайшей к сердцу Империи области Южных Земель. Там, в приграничной деревне Верхнегрязь, отряд должен был начать нести добро и справедливость -- мародерствовать по слову Их Ве­личества, которого, собственно, он не давал. Там же, но чуть глубже в Южные Земли, их должна была встретить Южная армия и всыпать им по самые уши, а потом дальше двинутся в центральные районы, дабы просто грабить и убивать, без каких-либо благо­честивых намерений. У Гильберта оставалось полтора дня, чтобы нагнать карателей­-самоубийц и попытаться убедить их вернуться (собственно говоря, это абсолютно бессмысленно, ибо те толпы, что движутся к столице, все равно вырежут всех, зато они проживут на два дня дольше).

На дороге к Северопьке Гильберт свернул на лесную тропу, по ней он рассчиты­вал срезать и нагнать отряд, наверняка, не отважившийся пройти через наполненный всяких тайн и загадок Иллийский лес, уже к сегодняшнему вечеру.

Тропа медленно становилась все уже. Деревья, обрамляющие ее, все больше тянулись друг к другу лишенными листвы ветвями, и свет восходящего солнца все меньше и меньше проникал между ними.

Лошадь Гильберта, на сколько это было возможно, шла рысью. Впереди ожидала развилка: направо дорога вела к деревне Холмгорь, которую уже как четыре часа им­перский отряд покинул; уходящая же налево тропинка шла наперерез, как раз туда, где Гильберт и предполагал настигнуть карателей. Внезапно со стороны правой тропинки раздался дикий крик: "На помощь!" Недолго думая, Гильберт пришпорил лошадь, и та, как могла, понеслась вперед.

Замелькали деревья. Встречные потоки воздуха трепали куртку. Вдруг что-то с грохотом вывалилось перед ним, напугав лошадь. Она резко затормозила и встала на дыбы, скинув своего не успевшего спохватиться наездника. Потом загремели выстре­лы то с одной, то с другой стороны. Животное испуганно заржало и, получив два залпа смертоносного свинца в шею, повалилось на землю. Поднявшись, Гильберт смог уви­деть, что тем чем-то, что возникло пред ним, приведя в такое неудобное состояние, оказался невысокий рыжий человечек, запутавшийся в своей подранной коричнево­-красной одежонке, которая, в свою очередь, запуталась в лямках его пухлой сумки. У него над головой просвистели еще две пули. Гильберт схватился за саблю, слетевшую с пояса во время падения, и, обернувшись, увидел одного из стрелявших: человек в черном костюме, запылившемся, видимо, от погони, показался из-за ствола засохшего дуба. С дьявольской гримасой, не поддающейся никакому описанию, на лице он навел на усыпанный капельками грязи лоб Гильберта маузер и готов был в любой момент ли­шить его жизни.

– Ложись!
– завопил рыжий, и оставляющее за собой в воздухе чугунное ядро, пронесшись в двух сантиметрах над правым плечом Гильберта, сорвало голову с неза­дачливого стрелка, тут же превратившегося в кучку пепла.

Из сумки, на которой, как на резвом скакуне, восседал не вовремя появившийся рыжий человечек, торчала смотрящая как раз туда, где уже лежал развеиваемый пепел, блестящая полая труба, над которой поднимался серебрящийся дымок.

– Там еще!
– крикнул рыжий, указывая в противоположную сторону. Там был еще один стрелок, но он медлил, и известно почему: как и те в замке, он собирался разва­литься на две части, но как-то не особо активно, будто бы чего-то ждал. Его промедле­нием и поспешил воспользоваться Гильберт. Пока трещина шла по мертвенно-белому лбу стрелка, наш герой в три семимильных шага успел подобраться к неприятелю и перерубить его точно горизонтально пополам -- он, не издавая ни звука, развалился на три обращающихся во время падения в пепел куска...

– Благодарю! Премного!
– рыжий, шлепая сандалиями на босу ногу, кинулся к убирающему абсолютно не запятнавшуюся в крови саблю Гильберту и точно бы бро­сился ему на шею, если бы сравнительно невысокий рост и тяжеленная сумка не ме­шали ему провернуть такой, в данном случае акробатический, трюк, потому он просто вцепился обеими руками в рукав Гильберта и судорожно затряс его.
– Вы не представ­ляете, как вы вовремя! Если бы Вы их не отвлекли, я просто уверен, они бы убили меня! Спасибо! Спасибо Вам, доблестный сер!

– Да я же почти ничего не сделал...
– сказал Гильберт, пытаясь высвободиться из цепких рук спасенного, который, судя по всему, мог бы держать и трясти его часами без устали.
– Лучше скажи, кто ты такой и что этим надо было.

– О, извините, сер!
– левый глаз его весело заблестел голубеньким огоньком, а окуляр от подзорной трубы, заменяющий правый, завертелся, то приближаясь, то отда­ляясь.
– Юрм, просто Юрм. Техномаг. Самый лучший, потому что единственный.

– Техномаг?
– удивленно спросил Гильберт. Он встречал самых разных волшеб­ников: заклинателей птиц и зверей, стихийных чародеев и просто чудаков.
– Впервые слышу о таких.

– Ха! Конечно!
– неосведомленность его спасителя, по-видимому, только раззадо­рила Юрма.
– Времена, когда люди искали что-то новое и интересное, давно прошли. Сейчас у всех либо есть все, либо нет ничего, но ни тех, ни других это не волнует. Даже великие волшебники ничего нового не делают. А мне же было скучно, и я стал зачаровывать самые разные механизмы. Техномагия -- волшебство, приложенное к механизмам. Вы знаете, доблестный сер...
– Юрм разошелся не на шутку, и остановить его поток красноречия стало бы совершенно невозможно.