Чтение онлайн

И, наконец, слева от Эвелины, в полумраке, сидел неожиданный и самый рискованный участник этого совета — лорд Алджернон Хэтфилд. Пожилой аристократ с лицом, напоминающим благородного, уставшего пса. Его седые баки обрамляли щёки, испещрённые сеточкой капилляров, а глаза, цвета мутного неба, смотрели на Эвелину с нескрываемой болью и смущением. Он был членом Тайного совета, старой лисой политических кулис, но лисой честной, чья карьера строилась не на интригах, а на непоколебимой, несколько старомодной верности короне и закону. Он тайно восхищался непреклонностью Доминика и был глубоко шокирован представленными «доказательствами». Его присутствие здесь было чудом, на которое Эвелина едва смела надеяться; его привела не только симпатия к опальному герцогу, но и личное оскорблённое чувство справедливости, а также тихий, но устойчивый канал доверия, который она сумела наладить с ним за месяцы своего вынужденного пребывания в свете.

Все они молчали, ожидая её слова. Гул голосов комиссаров и стражников, занимавших верхние этажи, доносился сюда приглушённо, как отдалённый грозовой раскат.

Эвелина положила ладони на стол по обе стороны от свечи. Свет пламени просвечивал сквозь тонкую кожу её рук, делая их почти прозрачными, хрупкими. Но голос, который зазвучал в тишине, был лишён всякой хрупкости.

— Благодарю вас всех, что пришли, — начала она, обводя взглядом каждого. — Вы знаете, зачем мы здесь. Герцога арестовали по ложному обвинению в измене. Всякая юридическая связь между нами, как вам известно, почти прервана. Через несколько дней контракт, что формально делал меня герцогиней, истечёт. — Она сделала небольшую паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе. — Но я не намерена дожидаться этого срока, чтобы сложить с себя обязанности и права, которые взяла на себя добровольно. Права жены. Обязанности союзника. Я остаюсь герцогиней Блэквуд. Не по бумаге, а по праву выбора и по праву сражения, которое мы с ним вели вместе. И теперь, когда его заточили, это сражение продолжается. Я буду вести его. Но одна я — лишь тень, женщина без статуса и влияния. А вы… вы — глаза, уши, руки и память этого дома. Вы — единственное, что у меня осталось. И я прошу вас быть со мной.

Она не умоляла. Она констатировала факт и предлагала союз. Миссис Браун кивнула, один резкий кивок, означавший всё: понимание, согласие, готовность. Джек выпрямился, в его глазах вспыхнул решительный огонёк. Лорд Хэтфилд тяжело вздохнул и протёр ладонью лицо.

— Дитя моё, — сказал он хрипло, — то, что вы задумали… это не просто риск. Это самоубийственная дерзость. У Рейса теперь все козыри. Король, хоть и сомневается, вынужден соблюдать видимость процедуры. Силы слишком неравны.

— Силы, милорд, — парировала Эвелина, — всегда неравны, когда правда борется с ложью. Ложь должна быть сложной, многослойной, она должна помнить все детали своей выдумки. Правде же нужно лишь быть. Наша задача — обнажить эту правду. И для этого у нас есть кое-что, чего нет у графа Рейса.

Она кивнула Лоуренсу. Тот, подобно архивариусу, приступающему к священнодействию, открыл верхнюю папку. Это была чёрная кожа с поблёкшим серебряным тиснением в виде орла — тот самый орёл, что красовался на гербе Блэквудов.

— Знания покойного герцога, — прошептал Лоуренс. — Его… частные исследования. Досье. Записи.

— Именно, — подтвердила Эвелина. — Он годами вёл тихую войну с коррупцией, с теми, кто стоял за смертью его сестры. Он не собирал этих бумаг для сегодняшнего дня, но они — карта минного поля, по которому прошёл наш враг. Мы знаем его прошлые тропы. И мы можем найти те, по которым он идёт сейчас.

Она подвинула к себе свечу, и свет выхватил из полумрака её лицо — бледное, одухотворённое, неумолимое.

— План наш будет трёхступенчатым, как лезвие трёхгранного кинжала. Каждую грань мы должны отточить до бритвенной остроты.

Она подняла один палец.

— Первое. Фальсификатор. Лжесвидетельство Лоуренса и поддельные письма — основа обвинения. Но подделка, особенно столь высокого уровня, — это ремесло. У каждого мастера свой почерк, свои материалы, свои привычки. Мистер Лоуренс, — она повернулась к секретарю, — в досье герцога были отчёты частных сыщиков о людях, связанных с Рейсом. Ищем всех, кто имеет отношение к гравировке, каллиграфии, бумажному делу. Всех, у кого были проблемы с законом или долги. Особое внимание — тем, кто внезапно исчез или разбогател в последнее время.

Лоуренс кивнул, его пальцы уже листали страницы.

— Есть несколько имён, ваша светлость. Один гравёр, Симеон Кларк, был должен крупную сумму ростовщику, связанному с Рейсом. Он бесследно исчез полгода назад. Считалось, что он сбежал от долговой ямы.

— Его нужно найти, — твёрдо сказала Эвелина. — Живым или… с доказательствами его работы. Джек.

Молодой конюх вздрогнул, услышав своё имя.

— Твои деревенские друзья, те, что возят сено и товары по всему графству. Они — лучшая сеть новостей. Никто не заметит лишнего вопроса от парня с возом. Нужно узнать, не видели ли Кларка или кого-то похожего, не слышали ли о мастерской в глуши, где делают «особую работу». Деньги на расспросы и награду за информацию у вас будут.

Джек кивнул, широко раскрыв глаза, осознавая вдруг важность своей роли.

— Второе, — подняла Эвелина второй палец. — Истинный мотив и скрытые связи графа Рейса. Он попытался свалить всё на своего подчинённого Стерджа, когда король прижал его. Но Стердж был пешкой. Рейс — игрок. И у каждого игрока есть партнёры, кредиторы, сообщники. Нам нужно найти слабое звено в его новой, выстроенной после падения цепи. Лорд Хэтфилд, — она обратилась к старому аристократу, — вы вхожи в те круги, куда мне путь теперь заказан. Слухи, разговоры в курительных комнатах парламента, кто вдруг стал ближе к Рейсу после его «опала»? Кто защищает его в узком кругу? Кто, возможно, боится, что его собственные секреты всплывут, если Рейс окончательно падёт?

Хэтфилд мрачно усмехнулся.

— Боятся многие, дитя моё. Рейс был пауком в центре огромной паутины. Обрезать несколько нитей — не значит уничтожить всю сеть. Но… есть один человек. Банкир с континентальными связями, некий ван Дейк. Он появлялся в Лондоне незадолго до ареста герцога. Говорили, что у него были тайные встречи с Рейсом. Финансы — ахиллесова пята любого заговора. Если мы найдём денежный след…

— Мы найдём и мотив, и соучастников, — закончила Эвелина. — Мистер Лоуренс, в железном ящике должны быть расписки, векселя, всё, что связано с финансами Рейса и его окружения. Сопоставьте всё, что есть, с именем ван Дейка. Ищите шифры, коды, любые намёки на заморские счета.

— Будет сделано, — отозвался Лоуренс, уже делая пометки на листе бумаги.

— И третье, самое важное, — Эвелина подняла третий палец, и её голос стал тише, но от этого лишь весомее. — Себастьян Блэквуд. Младший брат герцога. Он — живое воплощение предательства, но также и ключ. Он знает о сделке с Рейсом из первых уст. Он был там. Его показания, его признание могут разрушить всю конструкцию лжи. Но он запуган, он в долгах, он, как раненый зверь, забился в самую тёмную нору.

Она перевела взгляд на миссис Браун.

— Экономка, слуги знают всё. Особенно слуги из тех домов, где любят азартные игры и выпивку. Себастьян слаб. Он не может долго обходиться без привычного образа жизни, даже в бегах. Он будет искать знакомые места, доверенных поставщиков порока. Ваши девочки, которые ходят на рынок и в прачечные, пусть слушают. Любой намёк на молодого лорда, промотавшего состояние, скрывающегося от кредиторов или… от более страшных людей.

— Он любил одну определённую таверну у доков, «Красного льва», — хрипло сказала миссис Браун. — Там сходятся контрабандисты и картёжники. Хозяин ему должен был услугу. Если он где и найдёт пристанище, так там или в подобном месте.

— Отлично, — кивнула Эвелина. — Джек, твои ребята с конюшни иногда возят грузы в порт. Присмотрись, расспроси. Но осторожно. Себастьян — не друг. Он предатель. Но он же — наша лучшая надежда. Найти его нужно живым и… достаточно напуганным, чтобы говорить.

Она откинулась на спинку стула, обводя взглядом своих немыслимых союзников: старика-аристократа, сломленного секретаря, суровую экономку и испуганного конюха.

— Это наш план. Три цели. Каждая — смертельно опасна. Каждая — грань между свободой герцога и его гибелью. Мы не можем рассчитывать на помощь закона или общества. Они уже вынесли свой приговор. Мы можем рассчитывать только на тишину, на тени, на верность тех, кого высокомерный мир считает невидимым. Я не могу обещать вам наград, кроме одной — возможности смотреть себе в глаза завтра, зная, что мы не сдались. Зная, что мы сражались за правду.