Чтение онлайн

Король слегка приподнял брови. Такой тон, такая уверенность от женщины, чей муж находился в Тауэре, были не просто неожиданны — они были беспрецедентны.

— Доклад? — повторил он. — Хорошо. Я слушаю. Но будьте кратки. И, ради всего святого, убедительны.

Эвелина открыла папку. Она не стала листать бумаги в поисках начала. Всё было уже выстроено в её голове.

— Краткость, Ваше Величество, будет обеспечена последовательностью. Я изложу цепь событий, как она есть. Начну с мотива. Граф Малькольм Рейс ненавидел моего мужа не из-за политических разногласий. Эта ненависть была личной, кровной и уходила корнями в смерть сестры герцога, леди Изабеллы. Герцог Блэквуд, ведя своё частное расследование, вышел на след графа. Он обнаружил, что Рейс стоял не только за неосторожным поступком, приведшим к гибели девушки, но и за целой системой коррупционных схем, опутавших армейские поставки. Мой муж начал против него тихую войну, собирая доказательства. Рейс понял, что его могуществу приходит конец. И решил нанести упреждающий удар. Но не силой — он был слишком хитер для этого. Он решил уничтожить герцога морально и юридически, используя его же главную силу — репутацию безупречной честности.

Она сделала небольшую паузу, дав королю осознать глубину личной мести.

— Для этого, Ваше Величество, ему понадобилось сфабриковать обвинение в государственной измене. И здесь мы переходим к исполнению. — Эвелина вынула из папки оттиск фальшивой печати и образцы бумаги, положив их на маленький столик между ними. — Для создания поддельных писем был нанят мастер-гравёр Симеон Кларк, человек, которого Рейс держал в долговой кабале, а потом взял в заложники его маленькую внучку, дабы гарантировать молчание и послушание. Вот матрица печати. При детальном рассмотрении вы увидите ошибки: кончик пера короче, венок имеет восемь листьев вместо семи. Вот образцы бумаги — особенная, континентальная, с водяными знаками, которую почти невозможно достать в Англии легальным путём. Сам Кларк находится под стражей. Он готов дать показания под присягой, подтвердить, что работал по приказу посредника Рейса, некоего Стерджа, и слышал, как тот говорил о «прижимке гордеца Блэквуда».

Король взял в руки матрицу, повертел её, поднёс ближе к свету камина. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, ощупывавшие металл, были внимательны.

— Фальсификатор — фигура зыбкая. Его можно купить или запугать снова, — произнёс он, но это был не отказ, а проверка.

— Его внучка в безопасности. Он понимает, что Рейс его убил бы, как только необходимость в нём отпала. Его единственный шанс на жизнь — это наша защита и ваше правосудие. Кроме того, — Эвелина вынула следующую папку, — есть финансовый след. Лорд Хэтфилд, с вашего позволения.

Хэтфилд кивнул и, опираясь на трость, подал королю несколько листов.

— Это, Ваше Величество, выписки, добытые через доверенных лиц в Амстердаме. Они показывают переводы крупных сумм с континентальных счетов, связанных с Рейсом. Часть этих денег пошла на погашение долгов Кларка. Другая часть, двумя неделями позже, была переведена на счёт отставного майора Келсо, старого армейского товарища графа. Именно майор Келсо, как установили ваши же люди после истории с фермой в Эшдауне, командовал наёмниками, осуществлявшими похищение леди Блэквуд. Таким образом, финансовая нить связывает оплату фальсификатора и оплату похитителей. И ведёт это всё к одному кошельку — кошельку графа Рейса.

Король медленно просматривал выписки, его брови всё больше сдвигались. Это была уже не теория. Это была бухгалтерия заговора.

— Допустим, — сказал он, откладывая бумаги. — Допустим, Рейс оплачивал подлог и похищение. Но где прямая связь между ним и обвинением в измене? Где доказательство, что именно он подбросил эти письма в дело?

— Это доказательство, Ваше Величество, — Эвелина произнесла тихо, вынимая последний, самый грязный и засаленный листок, — я держу в руках. И его предоставил человек, которого Рейс считал своим союзником. Младший брат герцога, лорд Себастьян Блэквуд.

На лице короля впервые мелькнуло неподдельное изумление.

— Себастьян? Он… он участвовал в этом?

— Он был слабым звеном, в которое ударил Рейс, — ответила Эвелина без тени снисхождения. — Задолжав, запутавшись, обозлённый на брата, Себастьян стал лёгкой добычей. Рейс завербовал его, обещая оплатить долги в обмен на «услуги». Вот расписка, написанная рукой графа, с обещанием оплаты «за оказанные услуги по урегулированию семейных дел». Без даты, но Себастьян готов подтвердить, что получил её за неделю до своего предательства. Именно он передал Рейсу информацию о тайном охотничьем домике, что привело к похищению. А после ареста герцога, когда потребовалось живое, «независимое» свидетельство для Тайного совета, кто, как не сломленный долгами и чувством вины брат, мог стать идеальной пешкой для давления на мистера Лоуренса? Себастьян знал, что Лоуренс преклонного возраста и имеет больную сестру. Рейс пригрозил расправой над ней, если Лоуренс не подтвердит подлинность печати на суде. Лоуренс, выбирая между честью господина и жизнью близкого человека, сломался. Но теперь, когда его сестра в безопасности, а сам он горит желанием искупить вину, он готов дать правдивые показания.

Она замолчала. В камине потрескивали поленья. Тишина в комнате была густой, как смола. Король сидел, уставившись в огонь, его лицо было скрыто тенью. Он долго молчал, переваривая услышанное.

— Выстроено, — наконец произнёс он, не глядя на неё. — Железно. Фальсификатор, деньги, предатель-родственник, запуганный свидетель. Цепочка… она смыкается. Она логична. Она объясняет всё: и мотив, и способ, и исполнителей. — Он тяжело вздохнул и повернулся к ней. В его глазах не было одобрения. Была усталая, горькая ясность. — Вы проделали работу, достойную моего лучшего канцлера или главного судьи. Более того — вы сделали то, чего не смогли или не захотели сделать мои официальные следователи. Вы нашли правду.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Но вы понимаете, что это создаёт мне чудовищную проблему? Я уже позволил арестовать пэра королевства по этим самым, как вы теперь доказываете, сфабрикованным доказательствам. Его имя опозорено, имущество опечатано. Весь двор, вся страна видели его унижение. Если я сейчас, на основе вашего частного расследования, объявлю, что это была ошибка… нет, не ошибка, а намеренный подлог со стороны другого пэра, члена Тайного совета… это будет не просто скандал. Это будет землетрясение. Это подорвёт доверие ко всей системе правосудия, к Тайному совету, ко мне лично. Вы предлагаете мне публично признать, что мои собственные институты настолько прогнили, что в них возможно такое?

Это был не риторический вопрос. Это был крик души правителя, осознающего пропасть между правдой и политической целесообразностью.

Эвелина не дрогнула.

— Ваше Величество, — сказала она, и её голос прозвучал с неожиданной, почти жестокой прямотой, — что подорвёт доверие к вашей власти больше: признание ошибки, исправленной благодаря вашей же проницательности и воле к справедливости? Или казнь невиновного человека, совершенная вашим именем, чтобы сохранить видимость порядка? Один скандал можно пережить. Его можно представить как торжество закона, который настиг даже высокопоставленного преступника. Но тень невинно осуждённого, тень герцога Блэквуда, будет падать на ваш трон вечно. История простит монарху, который признал и исправил ошибку. Но она не простит того, кто предпочёл удобную ложь ради спокойствия своего правления.

Она говорила не как подданная к монарху, а как один правитель к другому. Как человек, несущий ответственность за судьбу другого человека, к человеку, несущему ответственность за целое королевство.

Король смотрел на неё, и в его усталых глазах что-то изменилось. Исчезло раздражение, исчезла усталость от интриг. Появилось что-то вроде уважения. И глубокой, бездонной печали.

— Вы не оставляете мне выбора, леди Блэквуд, — тихо сказал он. — Вы приперли меня к стене не угрозами, а самой неприятной из всех вещей — неопровержимой моральной правотой.

Он поднялся с кресла, прошёлся к окну, снова посмотрел на серое небо.

— Хорошо. Я дам вам ваше землетрясение. Но на моих условиях. Завтра утром будет созвано экстренное заседание Тайного совета. Я председательствую лично. Вы будете присутствовать. Вы представите свои доказательства. Все ваши свидетели — гравёр, Лоуренс, Себастьян — должны быть доставлены во дворец и готовы дать показания. Лорд Хэтфилд, — он обернулся, — вы обеспечите их безопасность и явку. Я позабочусь о том, чтобы граф Рейс тоже присутствовал. Он получит возможность защищаться.