Чтение онлайн

«Зафиксировано применение метода соревновательной мотивации с элементами физического поощрения. Эффективность труда повысилась на 300%», — бесстрастно отметил Нафанаил, паря над полем битвы за урожай.

К концу дня участок было не узнать. Он был плотно засажен черной травой, которая уже начала активно вытягивать влагу из почвы. Земля на глазах становилась тверже. Марго сделала несколько замеров, и ее лицо озарилось довольной улыбкой.

— Идеально! Завтра завозим гравий и начинаем заливать фундамент.

На соседнем участке у Бельфегора царила полная идиллия. Его подопечные лежали в болоте, лениво пуская пузыри. Сам барон сидел на своем троне и с насмешкой наблюдал за суетой в стане конкурентов.

— Смотрите, смотрите! — говорил он своим прихлебателям. — Они сажают сорняки! Эта смертная сошла с ума! Она пытается победить уныние с помощью садоводства! Какая пошлость!

Марго было не до него. Началась вторая фаза — проектирование самого здания. И здесь разгорелась новая битва. Битва между функциональностью и эстетикой.

— Это будет одноэтажное здание, павильонного типа, из железобетонных конструкций, — заявила Марго, раскатав новый чертеж. — Максимально простая и дешевая в возведении коробка. Внутри — лабиринт из одинаковых серых коридоров, ведущих в одинаковые серые кабинки. Эффект дезориентации и подавления личности.

— Бетон? Серый? Коробка? — Лилит скривилась, будто ей предложили выпить дешевого вина. — Ты в своем уме? Это же храм уныния! Он должен быть величественным в своей скорби! Я вижу его из черного, плачущего обсидиана. Шпили, уходящие в туманное небо. Узкие, готические окна, сквозь которые сочится безнадежность. Огромный, гулкий зал, где эхо каждого вздоха будет висеть веками!

— Твой плачущий обсидиан стоит как три моих бетонных коробки! — взорвалась Марго. — А шпили — это нефункциональное украшательство! И в твоем гулком зале грешники смогут видеть друг друга, сочувствовать, общаться! Это снижает индивидуальный уровень страдания! Моя система кабинок обеспечивает полную изоляцию и стопроцентное погружение в личную безысходность! Это офис, Лилит, офис вечного отчаяния!

— Ты мыслишь как прораб, а не как творец!

— А ты мыслишь как декоратор, а не как инженер!

Их спор мог бы продолжаться вечно, но вмешался Асмодей.

— Компромисс, — сказал он, положив руки им на плечи. — Марго отвечает за конструктив и внутреннюю планировку. Железобетонный каркас, лабиринт, кабинки. Это не обсуждается, нам нужна эффективность. А ты, Лилит, отвечаешь за отделку и… атмосферу. Облицуй ее бетонную коробку своим обсидианом. Повесь внутри свои готические светильники, которые будут бросать тени в форме несбывшихся надежд. Наполни коридоры тихим шепотом на забытых языках. Соедините ужас функциональности с ужасом эстетики. Создайте нечто по-настоящему чудовищное.

Марго и Лилит переглянулись. Идея была безумной и … гениальной. Офисный центр, построенный по всем правилам БТИ, но выглядящий как проклятый готический собор. Бюрократический ад в обертке из высокого стиля.

— Ладно, — кивнула Марго. — Но бюджет на обсидиан мы урежем.

— Я найду поставщика, который даст нам скидку. За душу, — хищно улыбнулась Лилит.

Работа закипела. Черти, подстегиваемые азартом соревнования, доставили гравий. Марго, используя свои инженерные знания и магические подсказки Асмодея, рассчитала и разметила фундамент. Лилит заключила несколько сомнительных сделок и обеспечила бесперебойные поставки плит из черного обсидиана, который действительно выглядел так, будто плачет маслянистыми слезами.

Поздним вечером, когда первый ряд стен был возведен, Марго и Асмодей стояли на небольшом холме, глядя на свою стройку. В багровом свете ада бетонный каркас, частично покрытый блестящим черным камнем, выглядел как скелет какого-то доисторического чудовища. Черти, уставшие, но довольные, доедали свой ужин из жареных душ мелких грешников.

— Знаешь, — тихо сказала Марго, прислоняясь к плечу Асмодея. — Я никогда не думала, что буду с таким энтузиазмом строить концентрационный лагерь для эмоций.

— Ты не строишь лагерь, — ответил он, обнимая ее. — Ты наводишь порядок в хаосе. Это то, что ты делаешь лучше всех. Ты даешь структуру даже самой вечной и бесформенной вещи во вселенной — страданию.

Он поцеловал ее в макушку.

— И, должен признать, это чертовски сексуально.

Марго улыбнулась. Она посмотрела на свое творение, потом на ленивое болото Бельфегора, где ничего не изменилось.

Пари было далеко от завершения, но сегодня они выиграли первый бой. Марго чувствовала, что это только начало. Впереди ее ждали новые вызовы: разработка «интерфейса страдания», обучение персонала и, самое главное, — презентация готового продукта. Ад 2.0 строился, и она была его главным архитектором.

Спустя три недели, которые в пятом кругу ощущались как одна нескончаемая серая морось, пилотный проект Марго был практически завершен. На месте унылого болота выросло нечто невообразимое, архитектурный оксюморон, рожденный из споров и компромиссов.

В основе своей это была безошибочно узнаваемая «коробка» Марго — приземистое, брутальное здание из серого, армированного железобетона, с идеальной геометрией и полным отсутствием каких-либо украшений. Оно было воплощением функциональности, подавляющей волю.

Поверх этого утилитарного скелета Лилит набросила свою готическую, декадентскую вуаль. Стены были облицованы плитами из того самого «плачущего» обсидиана, который на тусклом багровом свету ада действительно казался мокрым, словно здание сочилось черными, маслянистыми слезами. Вместо окон были узкие, похожие на бойницы щели, из которых не лился, а скорее, с трудом просачивался мертвенный свет. Крыша была увенчана нелепыми, с точки зрения Марго, но впечатляющими, с точки зрения Лилит, шпилями, которые царапали низкое туманное небо.

Результат был чудовищен и великолепен одновременно. Это был мавзолей, спроектированный в бюро технической инвентаризации. Административное здание, построенное скорбящими богами. Офис, в котором хотелось не просто уволиться, а немедленно повеситься на собственном галстуке.

Внутри противостояние стилей продолжалось. Марго настояла на своей лабиринтной планировке. Бесконечные, идентичные коридоры под прямыми углами, выкрашенные в унылый, казенный серо-бежевый цвет, который она назвала «оттенок канцелярской безнадежности». Лилит же отвечала за освещение. Вместо экономичных светодиодных панелей она настояла на тяжелых чугунных светильниках, которые свисали с потолка на цепях и испускали холодный, мертвенный свет, создававший глубокие, тревожные тени.