Чтение онлайн

— Больно? – одними губами спросила Сейра.

— Оружие Глейва искусно высекает страдания. – усмехнулся Кайрон. – Но я нечувствителен к боли. Мне, скорее… тоскливо. Ты редко приходишь.

Она поджала губы и, наконец, посмотрела ему в глаза. Пылающее серебро плавилось, лунным светом растекаясь по радужке… Сейра склонила голову набок и призналась:

— Я не хотела мешать вам с Авой.

Она чувствовала себя третьей лишней в их отношениях и, при этом, не могла избавиться от этого осязаемого притяжения. Приближаться к нему – опасно, тяжело, невыносимо. Но отдаляться… во сто крат хуже.

— Ава моя кузина. – произнёс Кайрон, прикрыв глаза. – Мы скрывали это, потому как родственные связи… Ничто в Сезаре. Ты знаешь суть клятвы Кровных: отказ от семьи, отказ от корней. Потому мы молчим о той привязанности, что до сих пор осталась.

— Как так… получилось? – выдохнула Сейра, невольно вскинув брови.

Его признание казалось почти невозможным. Двое были избраны разными Дарами, двое пережили испытания и вошли в Сезар… Случалось ли когда-либо подобное и раньше? Сейра не знала.

— Ава росла в Верхнем городе. Я родился в Срединном. – вымолвил он, негромко вздыхая. – Моя мать была немного… не в себе. Её терзали душевные болезни. Она не была ужасной, вовсе нет, просто… Отчаявшейся. Не женщина – комок туго скрученных нервов.

Кайрон неспешно приоткрыл глаза, взирая на Сейру:

— В тенях под окном она видела призраков. В людях поблизости – демонов с оскаленными мордами. Когда мой настоящий отец нашёл нас, она угасала в лечебнице. Тогда он забрал меня… и я познакомился с Авой.

— И она приняла тебя? Вот так просто? – удивлённо спросила Сейра.

Она уже привыкла к тому, что выходцы из Верхнего города, как правило, горделивы… Такой была Ирма.

«Но, с другой стороны… Фабьен также обладает скрытым, но въедливым высокомерием. А он рождён в Трущобах»

— Не сразу. – Кайрон слабо улыбнулся. – Она ведь упрямая, настороженная… но добрая, этого не отнять. Со временем мы поладили, а затем, когда стрелки эффита на нас указали… Дали обещание скрывать родство. Так будет лучше для нас обоих.

Сейра задумчиво кивнула. Она понимала причины такого решения. Кровные заставляют отрекаться от семей, потому как желают видеть во главе клана безупречного наследника. Того, кто отдал всё, ради высшей цели. Но если они узнают правду о Кайроне и Аве… Их родство могут использовать. Шантаж, недоверие, провокации и грязные интриги на пустом месте.

— Ты… настолько мне доверяешь? – вдруг осознала Сейра, невольно дёрнув подбородком.

Она смотрела на Дарксайда с искренней растерянностью, будто не могла поверить в произошедшее.

— Это не только моё решение. – спокойно ответил он. – Ава сказала: тебе можно рассказать. Она считает тебя… надёжной. Ты же не из тех, кто предаёт, ведь так?

— Откуда ты знаешь? Откуда она знает… — нервно усмехнулась Сейра. – Быть может, я из тех, кто хорошо притворяется.

Но Кайрон лишь улыбнулся, качнув головой. Он смотрел на неё и будто обволакивал невидимой силой, глубинной нежностью и, одновременно, стойкой уверенностью.

— Не доверяй другим так легко, без причины… — вздохнула Сейра.

Она чувствовала себя утомлённой матерью, которая вынуждена уговаривать упрямого ребёнка. И, одновременно… Роузвуд была немного счастлива от его безосновательного доверия.

— Причины… Верно, для всего нужны причины. – Кайрон приподнялся на локтях, склонив голову набок. – Ты – моя причина. Душевная заноза, если сказать откровенно. Когда я блуждал по лабиринту Грешных… когда петлял среди чёрных зеркал – видел многое. Наши глаза способны заглянуть за черту, и отголоски Дара приходят в день Избрания. Туманные видения, мороки грядущего – называй как хочешь. В них сложно разобраться, и ещё сложнее понять. Но я… увидел там тебя. Цветущую алую розу.

Сейра замерла. Беспомощно застыла, не сводя с него ошеломлённого взгляда. Кайрон прикоснулся к её щеке, задел указательным пальцем витую красную прядь и рвано выдохнул:

— Они говорят: от нас пахнет смертью. Дарксайды – само разложение, холод потустороннего мрака... Однако ирония заключается в том, что мы всё равно тянемся к свету. Иные хотят его поглотить, сломать, присвоить… а я хотел бы сберечь.

Её щёки налились горячим румянцем. Сердце в грудной клетке билось гулко и взбудоражено, подстреленной птицей царапало рёбра… Она ощущала, как её переполняют невозможные, недопустимые чувства, от которых давно следовало избавиться. Ощущала – и сжимала его ладонь, прикусив нижнюю губу до крови.

— Спи. – шепнула Сейра. – Ты устал. Я… побуду рядом.

Она не могла ему ответить. Не сейчас, не здесь, но всё же… каждое слово застывало в сердце горько-сладким осознанием. Сейра не собиралась верить в превратности судьбы, в невнятную «идеальную пару» и прочие условности Сезара… Но она проигрывала. Нещадно проигрывала самой себе и ощущала, насколько желанным становится он в её глазах.

Его тьма. Его дыхание. Его мрачная красота. Сейра никогда не испытывала подобного к Фабьену. Она думала, что влюблена в него, крутилась рядом, искала ласки и одобрения, а получила лишь ложь, манипуляции и вязкую жестокость на кончике языка. Фабьен иссушал её, а Кайрон – наполнял новым смыслом. Как будто глубокие раны, нанесённые в прошлом, медленно зарастали под влиянием его бархатистого, чарующего тембра.

Сезар окутывал магией всех наследников, но Кайрон Дарксайд творил невидимое колдовство для неё лично. Каждое касание вплеталась в канву её души, каждое хриплое слово отпечатывалось в нутре.

Она качнула головой, невесомо лаская кончиками пальцев его лицо. Тёмный и впрямь заснул, не выпуская её ладонь из крепкой хватки. Сейра видела, как мерно вздымается его грудь, как дыхание становится мягким и расслабленным… И в тот момент она вдруг кое-что вспомнила.

«— Ты.

Дарксайд вскинулся, резко поднялся с койки лазарета. Сейра прижалась к стене, едва не выронив окровавленные бинты. Она день и ночь проводила с Фабьеном, который так сильно пострадал на арене… Но сегодня здесь присутствовал и Он.

Наследник тьмы. Тот, чьи белёсые пряди покрылись багровыми засохшими пятнами. Кайрон Дарксайд посмотрел на неё пристально, слишком требовательно и вдруг выдохнул:

— Твои волосы… почему они тёмные? Почему не красные?