Чтение онлайн

— Вы прилетели, чтобы сказать, что у вас по-прежнему нет для меня времени и места в вашем сердце? — обескураженно уточнила Рита.

— Но я думаю о вас, — словно не слыша ее, признался лорд Роберт. — Рита, мне говорят, что я педант, и я действительно очень организованный человек, я скучен. Но я постоянно думаю о вас. И вспоминаю вас. И хочу вас увидеть. И я хотел бы, чтобы вы знали об этом до коронации. Что бы ни случилось на ней. Я буду там, и, если корона выберет меня — я стану занят еще больше. Но теперь я понимаю, что буду стремиться ухаживать за вами. А если корона выберет вашего брата — мое отношение к вам не изменится из-за этого. Просто… — он будто смутился и отвел глаза, — знайте об этом.

Он говорил — а она улыбалась все шире.

— Мне кажется, — заметила Рита, — Роберт, вы уже договорились до того, что нам просто необходимо перейти на «ты».

— Возможно, — растерянно проговорил он, снимая очки и снова надевая их.

И она встала, чувствуя себя настоящей героиней романа.

— Мы, конечно, очень молоды, — сказала она, подходя к нему и становясь рядом у окна. — Никто сейчас не женится в такую рань. И мне нужно доучиться.

— Верно, — настороженно согласился лорд Роберт.

— И ты наверняка думаешь, что я взбалмошна. И что мои чувства к тебе — каприз, да?

Он не стал отрицать.

— Ты мне очень нравишься, — сказала Рита со вздохом. — Да, девушкам не принято так признаваться, но правда, Роб. Ты мне очень нравишься. Мне никто никогда не нравился, а ты — да. Возможно, поначалу это и было баловство. Но сейчас — нет. Ты… хороший.

— И ты мне нравишься, — ответил он тихо. — И у меня тоже нет опыта, Маргарета. Я учился, потом пришлось брать управление Таммингтоном на себя. Времени на девушек не было. И я всегда думал, что выберу себе жену с холодной головой. Но не выходит.

— Это хорошо. Все же я заслуживаю безумств в свой адрес, — укоризненно проговорила она.

— Да, — согласился лорд Роберт. — Определенно заслуживаешь.

И, решительно сняв очки, он привлек ее к себе неожиданно крепкой рукой и поцеловал. И это было хорошо, несмотря на то что опыт приходит с практикой. На третьем поцелуе все стало уже очень даже хорошо. Так хорошо, что Рита уж подумывала затянуть его в спальню изучить анатомию и физиологию. И боги с ним, с воспитанием и силой крови.

Но Роберт, вот уж оплот благоразумия, сделал шаг назад, продолжая держать ее за руку. Он смотрел на нее и улыбался — и Рита засмеялась. И он засмеялся тоже, будто чуть изумленно даже.

— И я захотел принести тебе подарок, — проговорил он. — Он тебя ни к чему не обязывает, правда. Просто… мне очень захотелось, чтобы он был на тебе.

И он достал из кармана браслет.

Рита затаила дыхание. Рита распахнула глаза и заставила себя молчать — потому что Марина иногда с иронией делилась тем, как Люк, потворствуя своей змеиной ипостаси, безудержно дарит ей драгоценности.

Браслет был из белого золота с круглой голубой шпинелью, звездами усеивающей жесткий изящный обруч. И под молчание изумленной Маргареты браслет защелкнулся у нее на руке, а Таммингтон прикрыл глаза от удовольствия.

В этот момент, когда она осознала, что все серьезно, она безумно испугалась. Но и сердце сжалось, когда он медленно поднес ее руку к губам и почти невесомо поцеловал в запястье над браслетом. Это было чувственней, чем в самых сладких романах, честнее и острее всего, что она когда-либо испытывала.

— Спасибо, — только и смогла прошептать младшая Кембритч. — Он очень красивый.

— А теперь мне надо лететь, — тихо ответил он. — Иначе твой брат затребует сатисфакции.

Она засмеялась — и это чудесным образом убрало страх.

— Во-первых, его нет в Вейне, — ответила она сквозь смех. — А во-вторых, поверь мне, Люку будет очень полезно побыть тем, кто требует, а не у кого.

Таммингтон улетел, а Рита побрела к постели. Но долго не могла заснуть, глядя в темноту, вспоминая все, что случилось, посмеиваясь и пугаясь, и думая о том, что оказалась не готова к по-настоящему взрослым чувствам. Но теперь, на секунду осознав, какими они могут быть — и отказаться от них она не была готова.

Марина

Ночь с пятнадцатое на шестнадцатое июня, Дармоншир

Люк ушел через телепорт в мэрию Виндерса, и я как добрая жена, проводила его до телепорт-зала и наградила на прощание долгим поцелуем. С умыслом наградила — Люку полезно быть немного заведенным, он тогда горы сворачивает.

Он был задумчив и даже слегка рассеян, но в глазах его плясал тот азарт, который я обожала. Все же он был создан для того, чтобы конкурировать и побеждать. Неважно, на треке трасфлая ли, в расследованиях, в войне или в любви.

Из телепорт-зала я возвращалась, касаясь руками теплых камней Вейна. Он не был живым, как замок Бермонт у Поли, но я уже давно одушевила его, и этот большой дом, который принял меня хозяйкой и пророс в мое сердце, ощущался отцом-великаном, что бережно держит нас в объятьях.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему, поднимаясь по лестнице и гладя стены. Про лифт я регулярно забывала, увы. — Я тебя не оставлю, обещаю. Как бы все ни обернулось. Мы восстановим твою башню, и здесь всегда будет много детей. И мои дети тоже будут тебя обожать, совершенно точно. А ты всегда для них будешь безопасен, правда?

Дети в животе дремали, как дремал и замок, и его обитатели. Я поднялась в коридор четвертого этажа, посмотрела в окно на редкие огни Реджтауна и темную полосу моря с голубоватой полосой от луны. Справа видны были огни на фортах и за ними — пятнышки поселений, и слева мерцали огоньки оживших городков. Каждый из них я посетила за прошлый месяц, как и множество других: я ездила и к границам с Рудлогом, и вглубь Инляндии, и в связи с каждым я помнила истории людей, переживших войну, которым нужна была помощь — и которым я смогла эту помощь оказать.

Прошлый месяц показал, какая огромная власть и возможности сосредоточены в моих руках, какое доверие и любовь испытывают ко мне люди, как они гордятся моим мужем и надеются и на него, и на меня, и власть эта становилась моей ответственностью…

…и я осознала за эти дни, что для того, чтобы спасать людей, не обязательно держать в руках скальпель. Моим скальпелем стало мое имя и моя сила. И я могла больше. Смогла бы.

Но я не желала отказываться от мечты стать хирургом. Хотя иногда голос разума шептал мне, что этого не случится никогда, что жизнь вносит свои коррективы, что, бывает, мечта теряет актуальность, потому что принадлежит старой тебе, а старой тебя уже нет…