Чтение онлайн

Потом я как-то потеряла тебя из виду. Я очень мало времени провожу в Энхиарге. Постоянно где-то… И вот в один из таких наездов я узнаю, что ты уже два года как уехал в Руал! Я не поверила, что Амиалис удалось добиться этого одними уговорами, и пошла разбираться к твоему отцу. А он уверил меня, что это было твоё осмысленное решение.

– Ему удалось обмануть тал сианай? Разве это возможно?

– В том-то и дело, что Криан не умеет лгать! – с нотками отчаяния воскликнула Алу. – Совсем. Он совершенно искренне считал, что в тебе заговорила кровь предков твоей матери. И ты захотел пойти по их стопам. Он сам был ужасно раздосадован этим, но мешать тебе на стал… Вот и я не стала тоже. Я не сомневалась, что ты всегда сможешь вернуться в Бриаэллар. Но ты не сделал этого. А раз так, значит, твой отец не ошибся, ты действительно прижился там. Потом я, правда, слышала, что трое твоих друзей попытались пробраться в Руал, где, как они считали, тебя удерживали силой, но их схватили и изгнали из Энхиарга – что-то такое они там натворили…

Но я и подумать не могла, что всё обстоит так, как ты рассказываешь! Я всегда знала, что Амиалис порядочная стерва, но проделать такое с собственным сыном! Между ушей не укладывается! Вот, значит, какой цепью она приковала тебя к этой дыре. Понимала, что, узнав Руал поближе, ты неизбежно захочешь сбежать, и все её планы посадить тебя на трон накроются пёсьим брюхом. Какой удар по честолюбию! А пока ты считаешь, что мир за Барьером ещё хуже, ты будешь пытаться увидеть положительные стороны в том, что у тебя есть.

Анар кивнул.

– Хотя дело здесь, наверное, не столько в «захочешь», сколько в «сможешь». Да, – продолжала рассуждать Аниаллу, – она понимала, что ты достаточно проницателен и рано или поздно узнаешь всю правду о внешнем мире. А если даже этого не случится, то просто из любопытства захочешь высунуть нос из родного леса. Другой вопрос, сможешь ли ты это сделать… Так что, думаю, в первую очередь она хотела избавить тебя от «противоестественной науки иноверцев».

– Вряд ли. Мне кажется, что как раз эти воспоминания она оставила нетронутыми. Смешно – я не знал, как меня зовут, но прекрасно понимал, что нужно сделать, чтобы стать невидимым или превратить проныру в камень, – возвысил голос Анар, заметив притаившегося за колонной Када.

– А если бы ты вдруг захотел переместиться в соседний зал, как бы ты это сделал? – вдруг спросила Аниаллу.

Анар принялся описывать ей схему заклинания, но замолчал, когда она сокрушённо покачала головой.

– Я знаю и другой вариант, – предложил он.

– Дело не в этом. Раньше тебе вовсе не пришлось бы читать заклинания, чтобы сделать это. Ты смог бы прыгать с места на место или летать одной силой мысли, не прибегая к магии в обычном смысле этого слова. Это такая же… врождённая способность, как моё умение залечивать раны от алайских когтей. Лишить тебя её – редкостная жестокость. Как отрезать кошке когти и все вибриссы повыдёргивать.

Анар слушал её, затаив дыхание. Бывало, что он просыпался, зависнув под потолком в обнимку с тёплым плафоном люстры. Он не мог понять, какая сила удерживает его в воздухе, хотя всегда отличался способностью находить мельчайшие следы колдовства.

– Когда я сдуру обмолвился об этом матери, она вся заледенела от ярости. Я думал, она меня загрызёт.

– Она совсем ничего тебе не объяснила?

– Сказала, что это большой позор, знак моего прошлого отступничества. Что я должен бороться с этой богомерзкой дрянью, не позволять злу завладеть моей душой. И ни в коем случае никому не говорить об этом.

– Слышал бы это твой отец… – покачала головой Аниаллу, но тут же поспешила сменить тему, решив, что выворачивающих мозг сюрпризов с Анара на сегодня хватит. – Как же ты вообще смог здесь выжить?

– Ну, выжить оказалось не так трудно. Другое дело – жить… – Анар характерным жестом взъерошил волосы между ушами, потёр затылок, словно у него разболелась голова. – Я проснулся в каком-то зале. Пустом. Было темно, холодно и как-то неприятно тихо. Надо мной склонилась Амиалис, разодетая как на праздник. Я смотрел на неё и никак не мог вспомнить, кто она, почему меня так мутит от её торжествующего взгляда. Сзади неё маячил кто-то в чёрном. То ли уши его были прижаты, то ли он вообще был неалаем. Он спросил, довольно ли Её Святейшество тем, как он позаботился о её сыне. Она ответила: «Чрезвычайно». И ушла. Помню, её хвост весь был в какой-то золотой пыли. Тогда я не знал, что золотить хвост – привилегия матери наследника… символ того, что она своего добилась. Но его вид всё равно разозлил меня до крайности, будто она плюнула мне в лицо; я постарался понять – почему, не смог и тут обнаружил, что не помню вообще ничего. Я даже имени своего вспомнить не мог! Запаниковал, рванулся куда-то, но в зале не оказалось дверей, и я несколько часов метался от стены к стене, царапал их когтями, не столько от страха, сколько от ярости…

Посланный за Анаром Кад нашёл его скорчившимся на каменном карнизе под самым потолком. Выглядел его новый хозяин неважно: глаза Анара были тусклы, волосы спутаны, пальцы все в крови. Раб долго уговаривал отупевшего от усталости и бессмысленного сражения с собственным беспамятством Анара спуститься вниз. Никакие посулы, рассказы о роскоши его нового дома, ожидающих его почестях на юношу не действовали. Он походил на птицу, чудом вырвавшуюся из когтей хищника и в ужасе забившуюся под крышу.

– Он-то и обрадовал меня, сообщив, что по нашему дурацкому закону, Кору должен наследовать я, а не один из детей его величества. Кад был в восторге от этого, а для меня его слова прозвучали как приговор.

– Удивительно – Амиалис смогла отнять твои воспоминания, образы прошлого, но не связанные с ними чувства, – прошептала Аниаллу.

– Да, тут у неё явно что-то пошло не так. Так же, как и с моим телом. Видимо, она решила привести мою внешность в соответствие местным стандартам. Когда я проснулся, я был ниже ростом, чем теперь, мои волосы и шерсть были чёрными, – Анар выразительно дёрнул своим «отвратительно неруалским» тёмно-золотым ухом, – а глаза не меняли цвет.

– Дай угадаю – они были благородно-зелёными?

– Разумеется. Как у неё самой, – оскалился Анар. – Но и года не прошло, как я вытянулся и…

– Выцвел, – подсказала Алу.

– Я вообще сильно изменился с тех пор, как ты меня видела? – с каким-то странным напряжением спросил Анар.

– Очень. Но, думаю, тут дело не только в стараниях Амиалис. Тогда ты был типичным алайским подростком: тощим, нескладным, с выражением хочу-всё-знать на физиономии… очень жизнерадостным, открытым. У тебя была такая… такая добродушная улыбка, она сильно смягчала твоё лицо, хотя уже тогда было видно, что грозную морду ты унаследовал. Не знаю только, от кого больше – от матери или от отца, у них обоих черты довольно резкие, – добавила Аниаллу, рассматривая его с деловитым видом искусствоведа (Анар сказал бы даже – чересчур деловитым). – А сейчас, не будь я тал сианай, я бы тебя, наверное, испугалась. Ты стал такой… внушительный.

– Я работал над собой, – кисло пробормотал Анар. – Если хочешь получить здесь хотя бы клочок личного пространства, нужно распугать целую армию назойливых котов – слуг, жрецов, наставников, родственников, якобы друзей…

– И потенциальных цариц, это мы уже видели, – вставила Аниаллу, забавляясь конфузливым выражением, появившимся на его лице.

– И их тоже. Я сразу понял, что бесполезно пытаться переубедить или переупрямить этих фанатиков. Гораздо выгоднее притвориться одним из них. И главное – не расстраивать маму, – жутковато осклабился Анар, и Алу сделала движение, словно собралась спрятаться под карту. – А я постоянно чувствовал, что она всё время опасается, как бы я не выкинул что-нибудь эдакое… как бы не подвёл её.

Именно благодаря этим опасениям матери, составлявшим суть бесконечных нотаций и наставлений, Анар смог получить хоть какое-то представление о себе «доруалском». И, надо сказать, нарисовавшийся образ не слишком-то ему понравился. Послушать Амиалис – он был каким-то слабовольным, болезненно-любопытным оболтусом с ветром в голове, живущим без принципов, без цели и смысла. Конечно, Анар не считал мать истиной в последней инстанции, но, как говорится, не бывает котят без кота.

В результате, преследуя две цели – обрести большее влияние, а значит большую свободу, и доказать самому себе, что он отнюдь не беспомощен – Анар преподносил Амиалис один приятный сюрприз за другим. Она боялась его наивности, недальновидности, доверчивости, а он раз за разом вылавливал среди своей (и даже её собственной!) свиты подосланных роднёй шпионов; ожидала от него идиотической прямоты и открытости, а Анар, быстро научившись скрывать свои чувства, исподтишка манипулировал нужными кошками. Стоило ему чего-то пожелать – магический предмет, дворец, жреческий сан – как он с восхитительной быстротой находил способ заполучить это. Его начали уважать и побаиваться. Восхищения заслуживала и неожиданно проснувшаяся в нём набожность – он мог часами просиживать перед статуями Аласаис, отрешившись от всего мира, погружённый в благоговейное созерцание богини. Амиалис было невдомёк, что в эти блаженные часы её хитромордый отпрыск размышляет отнюдь не о том, как преумножить славу Матери Всех Кошек…