Чтение онлайн

Анар навострил уши – прежде ему и в голову не приходило, что твари, непрестанно множащиеся, пожирающие друг друга под стенами его города, появились по милости Освободителя. И правда, любопытный момент.

– Да, но если Агир действительно совершил… преступление перед существами окрестных земель, то он сделал это с попустительства Аласаис. А ты со своими «безобидными историками», придав всё гласности, предашь богиню, и кары тебе не избежать! – опомнившись, предостерёг Аниаллу Анар.

– Опять ты со своей карой! Аласаис сама не в восторге от того, что здесь произошло. Она надеялась, что безумие жрецов не дойдёт до такого предела… Однако это не значит, что я намерена рассказать историкам всю правду. Незачем расковыривать старую рану, уж лучше помочь ей затянуться. Тем более что дом ан Руал – твои соплеменники, которые живут в Бриаэлларе – давно выплатил компенсации всем пострадавшим.

– Им есть дело до каких-то неалаев? – не поверил Анар.

– Да. Хотя, думаю, в первую очередь они хотели отмежеваться от своих руалских собратьев.

– Никто нас не любит! – он иронично прищёлкнул зубами.

– Увы! – только и развела руками тал сианай.

Хотя, прощаясь, Анар попросил день на размышление, Алу ни секунды не сомневалась, что он согласится помочь ей. «Чтобы это ходячее любопытство упустило такой шанс!» – хмыкнула она, проводив его взглядом.

Оставшись одна, Аниаллу первым делом обернулась пантерой и тщательно вылизалась. Напряжение постепенно отпускало её. Она растянулась на спальном мешке – чёрная на чёрном. Её гладкая шкура блестела куда ярче, чем драгоценный мех л’эрры.

– Хорошо, что ещё никто не догадался шить спальные мешки из алаев. Или шубы мёрзлым эльфкам.

Аниаллу перевернулась на спину и капризно поиграла лапами, словно отмахиваясь от настойчиво лезущих в голову мыслей о недавней встрече. Лучше она будет думать… вон – об эльфках.

– Эльфки – это совсем не то, что эльфийки, – лениво мурлыкал «Коготь Карающий», пытаясь отогнать видение с золотыми ушами, такое сладкое и такое горькое одновременно. – Эльфки водятся в Элаане и Лиддариане, все из себя такие высокомерные, утончённые до судорог, преданные Лайнаэн до кончиков ушей… Живые статуи. Холодные, как жабы в сумерках. Красота их столь идеальна, что… что извилины в мозгу выпрямляются. А магия Света! Она пропитывает их изнутри и сияет на их лицах так ярко, что слепит глаза, – (видение украсилось переливающимися тремя цветами глазами). Аниаллу сердито фыркнула: – Хоть на перекрёстках их вместо фонарей расставляй! – Она перевернулась на бок и продолжила свои этнопсихологические изыскания: – Эльфийки же – прежде всего, конечно, аглинор-р-р-ские – больше походят на неувядающие букеты, где в чашечке каждого цветка росой плещется солнечный и лунный свет. Одни – как небрежные, но страшно милые охапки полевых цветов, другие – как связки белых лилий, перевитых шелковой лентой. Кажется – пропустишь между пальцев прядь волос и ощутишь терпкий, свежий аромат, словно растёр листик мяты или веточку можжевельника… Вот странно: почти все они бессмертны, а смотришь на них и почему-то вспоминаешь о том, что цветам суждено засохнуть, листьям – осыпаться. И становится так светло, печально и покойно на сердце.

Поток «отвлекательных» мыслей иссяк. Аниаллу повернулась на другой бок и из великолепной чёрной пантеры вновь превратилась в порядком растерянную девицу с кошачьими ушами. Чувство вины, недовольство собой мешало ей насладиться моментом. Хотя ей и было чем оправдать себя.

Она отлично помнила вечер того дня, когда триста лет назад жизнь свела её с Анаром ан Саем. Она получила огромное удовольствие, выдворив Амиалис из Академии (хвост бывшей царицы извивался как разъярённая змея, пытающаяся цапнуть державшую её руку), и ещё большее – сообщая о своём успехе ректору Агадару и, конечно, самому Анару. Однако… однако не прошло и пары часов, как удовольствие это было отравлено. Готовясь ко сну, Аниаллу перебирала в памяти события этого удивительного дня, смакуя особенно приятные моменты… и вдруг с ужасом обнаружила, что всё сделанное ею для Анара донельзя похоже на её обычное, тал сианайское, вмешательство в чужую судьбу. Она появилась в его жизни как раз в тот момент, когда окружение было готово принудить его пойти против природы его души – конечно, без Тиалианны здесь не обошлось!

Съёжившись под одеялом, Аниаллу вся оцепенела, приготовилась к тому, что вот-вот эйфория схлынет. И она вновь провалится в глухую бездну, где есть только вязкий мрак, только чувство того, что не хватает воздуха, что сердце вот-вот зайдётся, как бывает от непереносимой жары или страха, даже чего-то более тяжкого, мучительного, после чего смерть – лишь сладкое избавление от мук. Так, как бывало с ней всегда, когда в очередной раз, возвращаясь из сладкого альтруистического забытья, вызванного пробуждением её «змеиной» части, она медленно становилась сама собой и с отчаянием от собственного бессилия понимала, что эту «кошачью себя» она снова предала. Но особенно сильно боялась она увидеть Анара другими, трезвыми глазами и разочароваться в нём, ощутить его чуждость себе, какую ощущала во множестве спасённых ею созданий. Сейчас он казался ей живым воплощением всего, что она больше всего любила, ценила в алаях, к чему стремилась сама и чего никак не могла достичь, измученная внутренней борьбой. Аниаллу хотела во что бы то ни стало сохранить эту упоительную иллюзию, крушение которой, казалось, способно было раздавить её. Вот почему тогда, триста лет тому назад, она поспешила покинуть Академию, опасаясь встречаться с Анаром.

Она раз за разом вспоминала этот чудесный вечер, когда, сидя в кабинете Агадара, они с профессором, виновником торжества и двумя его лучшими друзьями отмечали свою маленькую победу. Тогда на Аниаллу снизошёл какой-то благостный покой. Она вдыхала сладковатый запах дров, смешанный с пряным ароматом ежевичного супа, и рассеянно поглаживала босой ногой дремавшего у камина шпаргалочного голема Плута. Его бумажные бока шелестели, щетинясь сотнями трубочек, ленточек, гармошек; глаза, в свете которых на его собачьей морде проступали ряды крошечных янтарных букв, умиротворяюще мерцали. От удовольствия он мурлыкал себе под нос ответы на билеты по магической гигиене. Но Алу пропускала бормотание голема мимо ушей, слушая рассказ трёх мальчишек о первом в их жизни Приключении с большой буквы. Перебивая друг друга, ошалев от оказанной им ректором чести, друзья описывали ей, как сумели вытащить своего любимого преподавателя из элаанской тюрьмы.

Когда даже сам Агадар, несмотря на всю свою силу и связи, не отважился на резкие телодвижения, эта троица решила, что прекрасно справится со спасательной миссией. Они пробрались в его личную библиотеку и, миновав множество ловушек, стащили оттуда несколько книг – древних харнианских [12] томов, со звонкими стеклянными страницами и буквами, похожими на язычки пламени. Каким-то чудом друзья перевели их с мёртвого наречия хоа и узнали месторасположение подземного города Ихтерна, который исчез ещё во время войны Огня, видимо, окончательно поглощённый землёй. Дождавшись каникул, троица отправилась туда, чтобы найти древнее Око Огня – опасный артефакт, способный призывать лиар знает откуда самое мощное оружие харнианцев – ар’шант’тааша. Это разумное существо, созданное из живого пламени, было столь могущественно, что харнианцы, в безумии своём объявившие войну всему Наэйриану, сумели благодаря ему продержаться почти неделю в своей столице, хотя Хоа осаждала объединённая армия всех рас. Управлять им было можно, лишь обладая огромными познаниями в области огненной магии и чрезвычайно сильной волей впридачу.

Студенты завладели камнем, и Анар ан Сай, всего-навсего пятикурсник Академии, сумел подчинить себе рождённую пламенем тварь и направить её на помощь учителю. Тааш разнёс в каменную крошку замок, где заточили неудачливого волшебника и, вобрав последнего в себя, в целости и сохранности перенёс его в танайский город Змеиный Глаз. После этого, послушный Оку, тааш явился в Академию Агадара (где Анар со товарищи уже успели предстать пред притворно гневными очами ректора), прошествовал ночью через двор, по самому зданию (мимоходом спалив несколько ковров и гобеленов) и вошёл в спальню сына Амиалис. В тот момент Анар пытался оторвать от пола Око Огня, ставшее вдруг невероятно тяжелым. Тааш обернулся струйкой пламени и втёк в камень, который вмиг рассыпался пеплом.

Анар превзошёл все ожидания своих учителей, справившись с существом, рядом с которым сам был, что пламя свечи рядом с костром. Но с матерью, приехавшей забрать его из Академии, он справиться не смог – не было более с ним тааша, а своих сил одолеть могущественную Амиалис у Анара не хватило.

«И тут пригодилась я», – холодея, думала тогда Аниаллу…

Вот и сегодня, стоило ей понять, что Анар нуждается в ней, как застарелый страх ледяной волной обрушился на сианай. Но на этот раз – накатил и тут же схлынул. Она со всей отчётливостью увидела, что ничуть не обманулась в Анаре. Ей было ужасно стыдно за свои сомнения, за то, что, заманив сюда именно его раба, она так и не отважилась расспросить Када о хозяине.

Аниаллу не терпелось исправить свою ошибку, как можно скорее загладить вину (если такую вину вообще можно чем-то загладить). Чтобы хоть как-то облегчить душу, она решила уже сегодня рассказать историю Анара Селорну, чтобы он начал думать о том, как лучше всего обставить возвращение сына Амиалис в Бриаэллар и изгнание её самой из того же Бриаэллара.

Но, увы, на этот раз планам Алу не суждено было осуществиться…

Стоило тал сианай ступить на ковёр в своей спальне, как портал за её спиной полыхнул алым и с подозрительным шелестом рассыпался крупными искрами, словно диск его был сделан из промасленной бумаги. Аниаллу отпрыгнула от кучки пепла и попробовала снова открыть его, но не сумела. Слова заклинания отзвучали и потонули в сумеречной тишине, как вспыхивает и гаснет огонёк спички, которой пытались поджечь отсыревший трут. «Вот тебе и сверхнадёжный драконий портал!» – в замешательстве пробормотала Алу.