Чтение онлайн

– Да уж. Вряд ли у кого-нибудь на душе написано «любитель ножек».

– Конечно. Но, знаешь, танайские учёные выделяют группу существ, назовём их «созерцателями», которые получают наибольшее наслаждение, пассивно воспринимая что-либо. Что именно, на их душах, безусловно, не написано, но… общая направленность – налицо. Жить своей жизнью им не так интересно, как наблюдать за чужой. В результате собственное тело становится им в тягость – пока у тебя есть обычная тушка или хотя бы возможность говорить, тебя вечно будут тормошить, пытаться вовлечь в общую беседу, заставить участвовать в чём-то, соответствовать каким-то нормам – в общем, отвлекать от подглядывания самым беспардонным образом. Так не лучше ли избавиться от этого несносного куска мяса? Ладно, мы ушли от темы. Совет Бриаэллара внял нашим с Ином доводам, и вскоре при миграционной службе появился отдел в четыре котоморды, занимающийся выдачей сертификатов на «одушевлённые предметы».

– Неужто бесплатно? – прищурился Ирсон.

– За очень умеренную плату. Но ты в правильную сторону подумал. Когда жрецы узнали, что тут ещё и деньги замешаны, они дошли до белого каления. Чего мы только не наслушались… Один раз их целый храм набилось – помолиться Милосердному о нашем наискорейшем успении.

– И?

– И ничего, – весело мотнула головой ан Камианка. – Попыхтели и угомонились. Веиндор их молитвам ни разу не внял. Судя по всему, ему до нас с Иноном дела мало. Иначе прилетел бы по наши души один из его призрачных драконов и… и заткнулись бы мы на веки вечные. Вот так-то. А поправки наши тем временем расползлись ещё по нескольким кодексам – анлиморскому и лар’эрт’эморийскому. Я слышала, что и ваш Змеиный Глаз подумывает их принять.

– Странно, что я ничего об этом не слышал. Ни в Бездне, ни в Глазу, ни у себя в «Логове».

– Просто мы очень скромные, – потупилась Талия.

– Да уж я вижу.

– Наши поправки – это, конечно, не «Записка Эллиса», но, мне кажется, мы сделали нужную вещь.

Талия сказала всё это с той же игривой улыбкой на губах, но Ирсон почувствовал, что она всей душой болеет за своё, такое необычное для ан Камианки (как, в общем-то, и для любого другого) дело.

– Ну теперь, когда мы покончили с взаимной исповедью, может, подумаем, что будем делать дальше? – приглашающе улыбнулась Талия.

– А мы будем?

– В последнее время я просто умираю от скуки. Так что моё высочество не прочь протянуть тебе лапу помощи! Да что нам, обладателям влиятельных мамочек, вообще раздумывать? – пропела она, искоса поглядывая на Ирсона.

– Моя – юбки не носит, – очень мрачно ответил тот.

– Зато у моей они жу-утко широкие. Десять таких, как мы, поместятся. Юркай – не хочу!

– Проверяешь меня, да? – хмыкнул танай.

– Проверяю? – с деланным недоумением переспросила Талия.

– А то вдруг я сейчас начну оскорблённо пучить глаза и хорохориться – я не такой, у меня посох на полметра длиннее? Да как у тебя язык повернулся мне, магу Линдоргскому, сказать такое? Спрятаться под юбку! Да испепелить тебя на месте!

– Ладно, ладно, каюсь. Но ведь все же знают, что там, в Линдорге, студентам мозги, как бельё стираное, выкручивают. И всё чувство юмора из них выжимается. Напрочь. Вот я и…

– Хотела проверить, насколько ранимо моё самолюбие, – вздохнул Ирсон. – Нет, Талия, я пока ещё в себе.

– Ну, раз так… мне придётся тебя предупредить кой о чём. Будешь говорить с Иноном – никаких шуточек насчёт его способностей, компетентности, характера и так далее. У него, увы, весь букет элиданских заморочек насчёт защиты своих чести и достоинства.

– Считаешь, стоит рассказать ему о нашем деле? – спросил Ирсон, несколько ошарашенный её неожиданной откровенностью. Ему показалось, что Талия хотела не столько предупредить его, сколько пожаловаться.

– Да. Обязательно, Ирсон! Ты, конечно, очень сильный маг и всё такое, но мне… знаю, это дико звучит, мне как-то страшно за свою душу. Неплохо, если рядом будет кто-то, кто сможет о ней позаботиться.

– Может, ты и права, – сказал танай, задумчиво пожевав губу.

– Он здесь, неподалёку. Выступает на одном маловразумительном сборище, – она прыснула и прикоснулась коготком к виску, видимо, отправляя своему сообщнику телепатическое послание. – Не хочешь пойти размять ноги?

Ирсон кивнул, и они вновь спустились на жёлтые плиты Зубастого тупика.

– У нас два варианта: или ждать, пока заговорщики выйдут на тебя, или попытаться их как-то спровоцировать, – рассуждал Ирсон. – Второй нравится мне больше. Думаю, тебе будет достаточно всплакнуть где-нибудь под кустом по поводу какой-нибудь очередной выходки милосердников…

– Всплакнуть? Мне? Вижу, общение с Её Святейшеством Аниаллу Унылой не прошло бесследно! – состроила рожицу Талия. – А что мы будем делать, когда их выманим?

– Послушаем, что они тебе скажут. Может, пригласят тебя куда-нибудь или предложат в чём-то поучаствовать. Не знаю. Для начала нам было бы неплохо хоть что-то узнать о них.

– Это точно…

В ожидании жреца танай и алайка прогуливались вдоль ряда скелетообразных, хрупких на вид деревьев. Кисти мелких уродливых серо-зелёных цветов свисали с их ветвей, как клочья морской пены. Ирсон мог бы поклясться, что час назад никаких деревьев здесь и в помине не было. Он протянул руку – пальцы свободно прошли сквозь облезлую кору.

– Да тут Швея знает что творится, – вздохнула Талия. – Бардак. Но оно и понятно – раньше вон под тем мостом был портал, ведущий на Синезубую улицу в Бездне. Отсюда имечко «Зубастый тупик», кстати говоря, и появилось. А местные архитекторы уже потом им вдохновились и обеспечили каждую дыру в стене вставной челюстью.

У одного из окон Талия задержалась. По ту сторону толстого стекла, опершись на подоконник, стояла маленькая наларская девочка. Серебристые волосы парили вокруг её головки, колыхаясь в тёплой воде спальни. Под ночную рубашку как-то пробрался пузырь воздуха, и широкий подол вздымался за спиной девочки, как колокол медузы. В каждой из тоненьких ручек цвета морской волны малышка держала по живой рыбине, обряженной в платьице от человечьей куклы. Стальная чешуя соседствовала с шёлковыми бантиками, иглы примятых плавников вкривь и вкось торчали из кружевных оборок. Ирсон расплылся в улыбке, Талия же почему-то, напротив, досадливо поджала губы и потянула его за руку – пойдём отсюда.

Ирсон не успел спросить свою спутницу, что могло её так расстроить в этом умильном зрелище – алайка снова прижала палец к виску, слушая ответ жреца Инона. Судя по всему, ответ этот ей чрезвычайно не понравился.

– Упырём был, упырём и остался, – прошипела она, выбрав наиболее оскорбительное для милосердников (известных борцов с нежитью) ругательство.

– Он отказался?

– Хуже. Он заявил, что сам этим займётся. Сам! Интересно, как он собирается без нас выследить этих заговорщиков? Вурдалак несчастный!

– Что за бред? С чего он взял, что может решать за нас? Он явно чего-то не понял. Свяжи меня с ним, Талия, я ему объясню. Подоходчивее.

– Всё он прекрасно понял, – поморщилась алайка.

– В любом случае я это так не оставлю. Где он сейчас? Я хочу с ним поговорить. Лично.

– Ничего не выйдет…

– Я не понимаю. – Ирсон начинал терять терпение. – Только что ты говорила о нём, как о старом надёжном друге, а теперь мы получаем вот это!

– Ох, Ирсон, – Талия потёрла лицо руками. – Он и есть старый верный… ну не совсем друг, боевой товарищ. Мы через столько всего вместе прошли и на многие вещи смотрим на удивление одинаково. Просто он… с причудами. Подумай только, десять лет назад для него было немыслимо, чтобы кто-то осмелился критиковать решения Веиндора и его приближённых. Да что там – чтобы вообще какая-нибудь нелюдь вздумала претендовать на место в благородных рядах слуг Милосердного! А потом в его жизни случилась я. С одной стороны, он каждой печенько… тьфу! печёнкой чувствует, насколько всё, что мы с ним затеяли, может быть полезно Веиндору и компании, но с другой – я по-прежнему остаюсь в его глазах необразованной, невоздержанной на язык, хвостатой интриганкой, растрёпой и чудачкой, дочерью главной распутницы Энхиарга. То есть существом в высшей мере недостойным, обсуждать с которым положения учения Милосердного – страшное веиндорохульство. А тут ещё ты – кабатчик ядовитый с дипломом Линдорга – появился. И туда же. Вот у него нервишки и расшалились.