Чтение онлайн

В комнате не было слышно ни звука, кроме тихого перешёптывания сквозняка с парочкой ароматных липовых метёлок, но сианай казалось, что где-то в её затылке вибрирует, звенит потревоженная струна. Знакомое ощущение – так всегда бывает, когда наткнёшься на ловушку, оповещающую хозяев о незваных гостях. Нет ни завывания сирены, ни топота стражи, но хвостом чуешь, что тебя обнаружили и пора уносить ноги. Скользя взглядам по знакомым предметам, Аниаллу никак не могла взять в толк, почему ей вдруг стало так тревожно на душе.

Заметив какое-то движение у себя за спиной, Алу резко обернулась и нос к носу столкнулась с матриархом Меори. На осунувшемся лице анэис страх мешался с недовольством. Верховная Чувствующая схватила Аниаллу за руку и, не слушая возражений, потащила её вниз по лестнице в кладовку, яростно прошипев что-то вроде: «Я так и знала, что она не послушает!» Отпихнув с дороги ящик с лентами, матриарх остановилась перед рамой с десятком костюмов и принялась срывать с неё вешалки, швыряя их на пол. Затем, бесцеремонно наступив на ворох одежды, она пнула одно из колёс рамы, и та, задрожав, вдруг превратилась в рамку живой абстрактной картины – пространство между стойками заполнили синевато-рыжие переливы. Меори собралась было втолкнуть Аниаллу в открывшийся портал, но сианай выпустила когти и, что было силы, упёрлась ногами в пол.

– Скажи хоть, куда он ведёт?!

– Назад в Руал. Прыгай скорее. Ты не должна больше появляться здесь, слышишь?! – гневно прошипела анэис.

– Сначала объясни мне…

– Не объясню, – мотнула головой Меори. – Покинь город и не возвращайся сюда, пока это будет в твоих силах. Делай своё дело и забудь про нас. Я говорю тебе это как анэис и как мать, сына которой чуть было не убили. Да, я знаю, кто за этим стоит. Не спрашивай меня – если я тебе отвечу, жертв будет куда больше… Скажу одно: он хочет, чтобы ты осталась в городе, поэтому тебя не должно быть здесь. Убирайся немедленно!

Ловко извернувшись, она с неожиданной силой толкнула Аниаллу в плечо и не постеснялась подставить ей подножку, так что сианай рыбкой нырнула в портал, который мгновенно схлопнулся за её спиной.

– М-да, иногда жалеешь, что ты не Коготь Карающий. Некоторые прямо напрашиваются на то, чтобы их хорошенько покарали! – поднимаясь с пола, в сердцах воскликнула ушибленная Тень Аласаис.

Выгнутая дверь портальной будки беззвучно отъехала в сторону, стряхнув под ноги Ирсону целое семейство лунных слизняков, прятавшихся от птиц за её розоватым стеклом. Влажный воздух благоухал свежими водорослями, чистым бельём и сваренными в сливках моллюсками. Вокруг не было ни души. Слева услужливо разгорался подробный план Наларского квартала. За планом темнели дома на высоких сваях, хаотично рассыпавшиеся по всей ширине канала; их просторные веранды связывали десятки лёгких деревянных мостиков. Прямо от будки начиналась кривая улочка. По правой её стороне тянулось серое двухэтажное здание, овальные окна и двери которого обрамляли распахнутые рыбьи челюсти, оправдывая название портальной точки [13] – «Зубастый тупик». Длинные зубы морских чудищ поблёскивали серебряным лаком, а в угловых комнатах второго этажа – где, видимо, помещались детские, – клыки покороче переливались яркими оттенками бирюзы, охры и лазури.

Улочка была вымощена пористым жёлтым камнем. Местами плитки разъехались и между ними торчали клочья мха, похожие на пучки скрюченных птичьих лапок. Исходящий от них слабый цитрусовый запах показался Ирсону интересным. Он нагнулся, осторожно сорвал шершавый стебелёк, потёр его между пальцами… и чуть не слетел с дорожки – она вдруг затряслась крупной дрожью, а плитки начали подпрыгивать, с чавканьем шлёпаясь обратно. Ухватившись за фонарный столб, танай был вынужден ретироваться на выложенный ракушками откос. «Нос мой – враг мой», – поморщился он, с любопытством обнюхивая веточку мха. Дорожка продолжала дрожать.

– Господин змей! – окликнул его кто-то. – Ты не волнуйся, он не придёт.

– Кто? – спросил Ирсон, оглядываясь в поисках говорившей.

– Гшрут. Ну гшрут – пупырчатый, зубы в три ряда. – Незнакомка перегнулась через перила террасы, опоясывавшей второй этаж ближайшего дома на сваях. – У куриного мха с ним симбиоз. Мох вкусный, все норовят его сожрать, вот он и выкручивается как может. В природе он селится в длинных таких пещерках с одним входом и, как только кто-нибудь забредает полакомиться им, устраивает эту тряску – зовёт товарища (гшрут же кроме вибрации ни на что больше не реагирует). Товарищ вылезает из своего логова, перегораживает вход в пещеру и подъедает всех мохоедов. Но сюда кто же разрешит его привезти? Зато мох у нас самый отборный – аж плитки подскакивают.

– Спасибо за лекцию, – улыбнулся Ирсон извечной алайской страсти рассказывать приезжим о местных достопримечательностях (в список каковых в Бриаэлларе, казалось, был занесен каждый разбитый цветочный горшок и мышиная норка).

Дорожка тем временем успокоилась, и танай смог перебраться поближе к своей собеседнице. Судя по всему, она принадлежала к дому ан Элиатан [14] . На шёлковой глади её рыжих – типичных для этих котов-сновидцев – волос прижатые к голове уши казались треугольными заплатками из чёрного бархата – их кончики стягивала продетая в серьги цепочка, обёрнутая вокруг небрежного пучка на затылке. Да и в её тоненькой, угловатой фигуре, с острыми локтями и торчащими ключицами, было что-то подростковое… или эльфийское – тоже характерный признак этой породы.

– Прости, я ищу Талию ан Камиан, – спохватился Ирсон.

– Прощаю! – донеслось в ответ. – Могу помочь, но это будет стоить пару сотен.

– А что так круто? Ты меня на руках собралась до неё донести? – в тон незнакомке поинтересовался Ирсон.

– Ага, – кивнула та. – За полтинник – на руках до Морга. А ещё за полтораста купишь себе там новые глаза. У них нынче распродажа. На непарные – двойная скидка.

– Талия? – сощурился танай.

– Она самая, – довольно кивнула ушастая нахалка. – Поднимайся! Меня никто никогда не узнаёт – я полукровка, к тому же крашеная. Приятно познакомиться. – Она на человечий манер протянула ему руку, обтянутую перчаткой какого-то защитного заклинания.

– Взаимно. Извини, что опоздал…

– Да ничего страшного. Я здесь работаю. – Она ткнула пальцем куда-то вправо.

Ирсон пригляделся. Тусклые круглые фонари, рачьими глазками выраставшие из колонн и перил, едва освещали намазанную клеем панель в простенке между двумя окнами и рассыпанные по ней кусочки мозаики: две раздувшиеся хищные рыбины «улыбались» друг другу, скаля целые веера крючковатых зубов.

– Смешные, правда? Будто каждая держит в пасти по ежу, – нежно улыбнулась Талия.

– Наверное. Как же ты их при таком свете выкладываешь?

– С трудом. Здесь больше сотни оттенков. Но в этом-то и весь смысл – и на мышиный паштет зарабатываю, и глаза тренирую. А то что-то я их запустила в последнее время. Скоро перестану отличать «кошачий нос» от «выгоревшего кирпича» и «тараканьей спинки», – пожаловалась алайка. – Присаживайся – вон туда, на тахту.

«Тахта» представляла собой низкий стеклянный поддон, заполненный упругими голубоватыми шарами. Более мелкие с одной стороны и покрупнее с другой, они изображали икринки: внутри каждой сферы можно было разглядеть свернувшегося бубликом малька – длиннохвостого, полупрозрачного, с перламутровыми пуговицами глаз. Вся эта конструкция показалась Ирсону чересчур хрупкой.