Чтение онлайн

К Талии постепенно возвращалась прежняя ироничная интонация. Но Ирсону от её объяснения легче ничуть не стало.

– Это глупо.

– Ну, при желании каждому из нас можно налепить на лоб ярлык «идиот клинический». Не думаю, что в наших с тобой головах много меньше мыслемусора, – похлопала себя по макушке Талия.

– И что ты предлагаешь? Дать ему делать, что он хочет, а самим… провести параллельное расследование?

– Нет. Думаю, нам стоит постараться показать ему, что мы не такие мерзкогнусные подонки, какими сейчас нас рисует его больное воображение. И всё пойдёт на лад.

– А по-моему, твоему дружку не мешает вправить мозги! Каким-нибудь радикальным способом. Я вообще танай неконфликтный, но от такого хамства, извини, яд из зубов так и прыскает. И ничего доказывать ему мне не хочется. Ещё унижаться перед всяким… – Ирсон раздражённо шаркнул ногой.

– Я предпочитаю называть это «быть снисходительным к чужим слабостям», – демонстративно-лениво зевнула Талия. – Давай не будем ему уподобляться. Никто же не предлагает тебе перед ним танец ста колец [17] выплясывать. Я сама… попытаюсь реанимировать его здравый смысл. А потом уже ты сможешь поговорить с ним в более суровой манере. И до него, глядишь, что-нибудь дойдёт, наконец… – она передёрнула плечами. – Да. Я бы сделала так, но это – твоё приключение, а не моё. И решать тебе.

– Да уж… Как ты собираешься его «реанимировать»?

– Слушай, Ирсон, у тебя, случаем, ничего не болит? – ни с того ни с сего спросила Талия.

– Нет, – опешил Ирсон.

– Жалко. Ладно, не смотри на меня так, колюсь: наш козырь в борьбе с ксенофобией, бытовыми предрассудками и религиозным догматизмом некоторых товарищей – это мой дух. Моя возня со всеми этими веиндороугодными штучками довольно сильно на нём отразилась.

– В какую сторону?

– В сторону родства с Милосердным. Как бы его жрецы от меня ни отпихивались, мы с ними служим общей цели. Наши идеалы во многом схожи, а значит, схож и дух. Если я сменю тело на человеческое, то вполне смогу обдурить какого-нибудь милосердника, выдав себя за старшую послушницу при одном из их храмов. Они чуют во мне свою.

– И перестают чуять алайку?

– В том-то и дело, что нет. Но «вонь» моей истинной кошачьей сути можно забить, если заставить «милосердниковскую» часть моей оболочки «благоухать» сильнее. А что нужно сделать с мятным листом, чтобы он хорошенько разблагоухался?

– Растереть между пальцами?

– Вот. Так и тут – её надо растревожить, то есть сделать что-нибудь веиндороугодное. Ну там – убить некроманта, принять роды, прочитать проповедь на тему «смерть – наше всё», вылечить насморк и так далее. И дело под лапой. На Инона такое благоухание действует гипнотически… хотя, нет, плохое слово – отрезвляюще оно на него действует. Он начинает видеть меня такой, какая я есть, а не такой, какой малюют гнусных кошек Аласаис ханжи из элиданской знати.

– Разве… реакция твоего духа не зависит от того, с какой целью ты всё это проделываешь?

– Зависит, ещё как. Но разве наша другая цель не связана всё с тем же служением идеалам Веиндора? – тонко улыбнулась Талия. – Мы как-никак помогаем одному из его жрецов снять шоры с глаз и послужить своему милосердному господину наиболее эффективным образом. Без нас он лиар знает сколько будет колупаться с этим расследованием. И ни когтя мышиного у него не выйдет.

– А старый добрый алайский способ завивки мозгов по типу «раз – и всё» не срабатывает?

– Нет. Ты что – у Инона такая духовная броня, что мне в жизни не прошибить, – возвела очи горе Талия.

– И приходится тебе, бедной, прибегать ко всяким извращённым манипуляциям, – поддел её Ирсон.

– Угу. У меня сейчас шерсть на хвосте покраснеет! – осклабилась ан Камианка и вдруг всплеснула руками. – О, прешипучая Тиалианна! Как нам нынче везёт!

Заприметив что-то в воде, она бодро поскакала по ближайшему подвесному мостику. Ирсон с трудом поборол искушение поймать её за хвост и потребовать объяснений прежде, чем она преподнесёт ему очередной сюрприз. Следя глазами за каким-то бледным пятном тепла, влекомым медленными водами канала, алайка прыгала с террасы на террасу. Ирсон догнал её на широком пандусе, спускавшемся в воду от заднего двора одного их домов.

– Нет, правда, тут явно без Тианы не обошлось. Такая удача! Сказывается присутствие в следственной группе таная! – хохотнула она, присаживаясь на корточки и нетерпеливо плеща пальцами по воде.

Ирсон прищурился и наконец понял, что было предметом её восторгов: по каналу плыл труп. Свежий, ещё почти не остывший труп налара.

– Поможешь мне? Если его ещё вправо снесёт, я не дотянусь, – попросила Талия, протягивая Ирсону багор.

Опершись грудью о низкую оградку, танай подцепил крюком покойника и подтянул его поближе. Вытащить налара на помост не удалось – что-то мешало снизу. Талия прошлёпала по воде и ухватила мертвеца за шиворот.

– У него наверняка в груди что-нибудь торчит. Забыла сказать.

– Так, подержи-ка, – вернул ей багор Ирсон. – Я сейчас. – Он закатал рукава и пошевелил пальцами, разминая их.

– Да давай его просто на спину перевернем.

Ирсон ухмыльнулся:

– Ты вымокнуть хочешь, или есть ещё какая-то причина?

– Вымокнуть, – честно призналась Талия.

– Тогда пошла вон, ан Камианское отродье, – процедил Ирсон – о-очень сурово.

Он взмахнул рукой, и покойник с громким плеском взмыл в воздух. В груди у налара действительно торчало нечто среднее между копьём и печным ухватом. На червленой рукояти висела бирка. «Удочку вернуть в замок ан Ал Эменаитов. На улов не претендую», – зачитала Талия.

– Охотиться на разумную добычу? Вы уже перегибаете, ребята! – поморщился Ирсон.

– Это ещё кто на кого охотится! – фыркнула Талия и резким движением вырвала двузубец из склизкой плоти покойника; Ирсон смог опустить его на влажные доски. – Это же Онел. Жертва неразделённой любви, мать его селёдка. Он так достал своими ухаживаниями одну эалийскую тётку, что она пообещала прибить его, если ещё раз увидит. И – как видишь.

– Очень романтично. Ты собираешься его оживить?

– Не-а.

– А зачем он тогда нам? – страдальчески воззрился на неё Ирсон.

– А ты разве не голоден? – нежным голоском пропела Талия (Ирсон негодующе зашипел). – Ладно, ладно, сворачиваю балаган. Перед тобой яркий пример того, как неподходящее тело может испохабить существу всю жизнь. Ты уверен, что твой мозг выдержит ещё одну из моих поучительных историй?

– Уверен. Я хочу понять, как всё это работает.

– Хорошо. Но ты сам напросился. Дело в том, что Его Мокрохвостие Владыка Вод Неллейн паршиво отбирает души для своих подданных. Я бы сказала, он их вообще не отбирает. Если в некоей душе есть определённый набор особенностей, которые можно трактовать как предрасположенность к единению с водной стихией, – отца моего за хвост, как же я это выговорила! – он хватает эту душу и засовывает в тело одного из синюшных нель-илейнских новорожденных.

– И?

– И чаще всего получается диссонанс. Большей частью эти «прирождённые водяные» – по природе же своей весьма сволочные товарищи. Сцеплено как-то одно с другим. Они навроде эалов – агрессивны, довольно примитивны в своих желаниях, чрезвычайно свободолюбивы и так далее. Не похоже на неллейновых трусоватых философов, верно? – Талия бесцеремонно потыкала покойника пальцем ноги.

Ирсон кивнул.

– Дело тут в том, что Неллейн попытался сконструировать их мозги так, чтобы нивелировать «негативные» в его понимании черты их душ. Это вместо того, чтобы просто отбраковать всех неподходящих под его пацифистскую мерку! Хочется взять его за шиворот и отволочь в Огненную пустыню.