Чтение онлайн

– Остывай, - выдохнул я, отступая на шаг.

Сердце колотилось, пот заливал глаза, а в мастерской стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего воска.

Пока «костяк» будущих краг превращался в камень, я занялся мягкой частью. Для внутренней стороны ладони и основы я взял ту самую телячью кожу, из которой шил сапожки для Лины. Она была нежной, но прочной на разрыв.

Здесь требовалась другая точность. Крой должен быть таким, чтобы швы не попали на места сгибов. Любой рубец внутри перчатки под нагрузкой превратится в лезвие, которое сдерет кожу с руки стрелка.

Я работал ножом-полумесяцем, выкраивая сложные, изогнутые детали. Контур подсвечивал линии натяжения, и я следовал им, располагая лекала так, чтобы кожа тянулась в ширину, но не в длину.

Взгляд упал на часы - вернее, на полоску света на полу. Полдень давно прошел. Я не ел с утра, но голода не было. Энергия «грязной» маны продолжала питать организм, сжигая его ресурсы взамен на выносливость.

Когда я снял бечеву с остывших накладок, результат заставил меня хищно улыбнуться: кожа стала твердой. Я постучал по ней ногтем - звук был звонким, как по выдержанному дубу. Форма пальцев застыла идеально. Это была уже не кожа в привычном понимании. Это была броня. Композит средневековья.

Теперь сборка. Самый ответственный этап.

Мне нужно было соединить каменный внешний панцирь с мягкой внутренней перчаткой. Игла здесь не поможет - проткнуть вареный чепрак вручную невозможно, есть риск сломать инструмент. Я взял примитивный коловорот с тонким сверлом, разметил линию соединения. Сверло вгрызалось в твердую кожу, оставляя аккуратные дырочки и стружку, похожую на пластмассовую.

Сшивать решил вощеной дратвой в четыре сложения. Шов выбрал «в канавку» - предварительно прорезав углубление, чтобы нитки утонули в материале и не перетерлись о тетиву арбалета. Игла шла тяжело, приходилось использовать клещи, чтобы протягивать её через отверстия. Мозоли на ладонях горели, перевязанная рука ныла, но я вошел в ритм.

«Прокол. Тяга. Узел. Прокол. Тяга. Узел.»

Это была медитация действия. Весь мой мир сжался до острия иглы и натяжения нити. Я вшивал в эту крагу свою злость, свое упрямство, свое желание доказать этому миру, что я здесь не турист.

Теперь оставалось крепление. Стефан говорил: «Широкий ремень, в два обхвата». Я посмотрел на остатки чепрака. Одинарный слой может растянуться. Делать вареную кожу на запястье нельзя - она натрет руку до крови.

Решение пришло быстро. Сэндвич!

Я вырезал две полосы мягкой кожи, а между ними вклеил полоску сыромятной - невыделанной, жесткой, но гибкой шкуры, которая используется для приводных ремней. Она не тянется. Вообще.

Склеив слои костным клеем, я прошил их по периметру двойной строчкой. Получился ремень, на котором можно было бы повеситься - он бы не вытянулся ни на миллиметр. Пряжку взял латунную, с двумя язычками, для надежности

Солнце коснулось горизонта, окрашивая стены мастерской в багровые тона, когда я завязал последний узел и обрезал нить.

На верстаке лежал монстр. Нет, серьезно! Это была высокая мода Долины ветров! Крага выглядела грубо, брутально. Темно-коричневая, почти черная от воска внешняя сторона блестела матовым блеском. Форма была хищной, повторяющей скрюченные пальцы, а светлая строчка суровой нити выглядела как шрам.

Я взял её в руки. Тяжелая зараза…

Натянул на левую кисть, внутренняя перчатка обхватила ладонь мягко и плотно, как вторая кожа. Жесткие накладки на пальцах сели идеально, создавая ощущение, что рука превратилась в стальной манипулятор.

Я подошел к стене, где был вбит толстый гвоздь, и, зацепившись за него «когтями» краги, всем весом откинулся назад, имитируя натяжение мощной тетивы.

Никакого давления на фаланги. Жесткий панцирь принял всю нагрузку на себя, перераспределяя её через систему ремней на запястье и предплечье. Я висел на пальцах, но мои суставы отдыхали.

– Работает!
– констатировал я вслух, не скрывая горделивого удовольствия. Никакой магии. Никакой светящейся синевы. Только физика, биомеханика и старое доброе насилие над материалом.

Я снял крагу и бросил её на стол. Звук напоминал.. Если вам доводилось бросать на стол тяжелые ботинки типа Timberland, то это он!

Контур в глазах наконец-то успокоился.

Текущий уровень маны: 84%

Предупреждение: Отравление носителя - 13 %

Я вытер руки, избавляясь от остатков жира и воска. Желудок наконец напомнил о себе голодным спазмом, организм требовал восполнить калории. За окном уже опустился вечер, сумерки, Ольховая Падь затихала. Самое время выйти, размять ноги и подышать. Мне нужно было увидеть людей, просто убедиться, что мир за стенами мастерской все еще существует.

Я взял трость, накинул на плечи куртку - ночной воздух обещал быть прохладным. В кармане звякнули монеты.

Выходя за порог, я оглянулся на крагу. Она лежала на верстаке, черная и уродливая в своей функциональности. Мой профессиональный мат этому миру. Без чит-кодов. Теперь предстояло пройти еще один тест. Тест на человечность. Я знал, что у колодца в это время собираются женщины. И я знал, кого я могу там встретить.

Кроме того, не терпелось проверить новые умения.

– Фууух, после душной мастерской улица кажется стерильной операционной.
– подумал я, втягивая свежий вечерний воздух. Метров через сто нос уловил запах, которого я прежде не замечал - уютный аромат дымка из десятков печных труб, сейчас он показался мне запахом покоя, чего мне так не хватало.

Шагать приходилось медленно, налегая на трость всем весом. Это было даже полезно - физическое неудобство заземляло, служило якорем, не давая мыслям сорваться в привычный штопор рефлексии. А вот голова... Мир вокруг покачнулся, словно палуба корабля в шторм. Стоило сделать чуть более резкое движение, как очертания домов смазались в мутное пятно, а к горлу подкатила горячая волна тошноты. Прошло..

Предупреждение: Отравление носителя - 14%

Организм, перенасыщенный темной маной горя и бессонной ночи, начинал сбоить всерьез. Ощущение жара под кожей то проходило, то возвращалось. Если утром я чувствовал ману как кислоту в сосудах, за работой же она словно превратилась в сильногазированный энергетик. И вот снова каждый шаг отдавался едва заметным звоном в ушах, а зрение то и дело создавало ненавязчивое свечение вокруг предметов.

– Понаблюдаю, - прошептал я себе под нос - Страшно, очень страшно, мы не знаем, что это такое.., если б мы знали, что это такое, но мы … ай, ладно