Чтение онлайн

Потом был скудный обед - черствый хлеб и пара вареных яиц - остатки походной снеди, которые Стефан, дай бог ему здоровья, оставил на столе.

Наступило время финансовой ревизии. Я высыпал содержимое кошелька на верстак. Пять золотых - тяжелые, желтые, пахнущие властью и кровью. К ним я добавил то, что удалось выскрести из старых заначек Александра и «захоронений» Тео по углам мастерской: в старой кружке, под половицей у входа и в ящике со списанными иглами.

Итого: 5 золотых и 23 серебряных монеты.

Мой капитал на ближайший месяц. На эти деньги можно было купить много еды, но для ремесленного бизнеса это были копейки.

– Ну что ж, - я провел ладонью по верстаку, смахивая пыль.
– Приступим.

Заказ жены мельника. Я развернул привезённую кожу.

Телячья кожа хромового дубления, светло-коричневая, с легким сатиновым блеском. Поверхность - идеальная, без шрамов от укусов слепней или царапин. На ощупь она была как шелк, но при этом чувствовалась скрытая прочность. Для верха детских сапожек - лучше не придумаешь. Для подошвы я выбрал кусок чепрака - толстого, жесткого, такая подошва не сносится и за два сезона.

Я достал старые, испорченные мной сапожки Лины, как образец. Жалкое зрелище: стоптанные пятки, разошедшиеся швы, кожа, ставшая ломкой от неправильного ухода, и начал с лекал. В ремесле кожевника крой - это фундамент. Если при изготовлении коктейльного платья допуск компенсируется эластичностью ткани и меняющимися параметрами модели, то работа с кожей себе такого позволить не может. Ошибка на полсантиметра - и сапог будет либо жать, либо болтаться, убивая походку. Я аккуратно обвел стопу на пергаменте, делая припуски на швы и подкладку.

Когда пришло время кроить, я замер. Нож в руке почему-то казался непривычно тяжелым. Ну что ж, у меня есть читы, не круто, но можно.
– Контур!

Объект: телячья кожа

Целосность: 100%

Состояние: качество выделки «excellent»

Я сконцентрировал ману в руке для компенсации усталости. Запускать ее в материал мне было не нужно, поэтому расхода, как такового, не было, просто перераспределение. Однако почувствовалось небольшое поднывание в области прокола бедра.
– Что ж, если где-то прибыло, то где-то обязательно убыло.. придется потерпеть.

Контур работал безупречно, я видел структуру материала: где волокна идут плотнее, где кожа чуть тоньше. Нож пошел по материалу не как по мертвой шкуре, а как по маслу. Срез получился идеальным - чистым, без ворса, строго перпендикулярным. Я мысленно отдал поклон мастеру Ингвару

– Теперь союзка, - прошептал я себе под нос.

Шерфование я уже проворачивал на сапогах Марты, но тогда это происходило как в бреду, теперь же я отдыхал … этот метод обработки подходил здесь идеально, чтобы в местах нахлеста деталей не образовывалось грубых бугров, которые натрут нежную детскую ножку. Слой за слоем, стружка за стружкой - я снимал лишнюю толщину, пока край не стал тонким, как папиросная бумага, сохранив при этом прочность в середине.

Работа пошла. Я вошел в состояние транса, знакомое любому настоящему ремесленнику. Новый пробойник ритмично стучал по гранитной плите, оставляя идеально ровный ряд отверстий под будущий шов. Пять отверстий на дюйм - классика для прочной обуви.

Мой любимый момент работы - сборка)

Я заправил вощеную льняную нить. Седельный шов - две иглы идут навстречу друг другу, образуя «восьмерку» внутри кожи. Если одна нить перетрется, шов всё равно не разойдется. Это высший стандарт надежности.

В какой-то момент я почувствовал, как мана начала закручиваться в спираль вокруг шва. Это было странное ощущение - как будто я не просто соединяю детали, а вплетаю армирование в шов. Износостойкость в моем внутреннем «контуре» начала отображаться ярко-зеленым свечением. Это не были просто сапоги, это было изделие, которое могло выдержать марш-бросок через Альпы и остаться целым.

Объект : сапог детский [телячья кожа]

Состояние:

Износостойкость шва: 150% повышенная– А вот это интересно

– Элегантность в деталях, - пробормотал я, заглаживая урез кожи специальным деревянным сликером.

Я тер край кожи до тех пор, пока от трения воск не расплавился и не запечатал срез, превращая его в гладкий, блестящий пластик. Никакой влаге не пробраться внутрь.

Когда солнце начало клониться к закату, на верстаке стоял первый сапожок. Он был ладным, с высоким подъемом и изящным изгибом голенища. Он пах дегтем, воском и чем-то неуловимым - тем, что дает присутствие маны.

Я взял его в руки. Он был легким, но ощущался невероятно плотным.
– Очень неплохр, Артур, - я устало откинулся на спинку табурета.
– Если я сделаю второй таким же… и еще штук 100 таких, Гиллс, может, и получит свои деньги. Но сначала Лина должна почувствовать, что такое комфорт ножки.
– после этой мысли в голове промелькнуло воспоминание о Софье. На мгновение мир потускнел… но я не мог позволить себе раскисать, не сейчас.

В мастерской было тихо. Только поскрипывала старая кожа на полках, да догорала свеча, отбрасывая длинную тень от Брони Пегаса на стену. Я посмотрел на остатки маны - 23 %. Работа с энергией выпивала силы не хуже каменоломен, но это была правильная усталость.

Завтра мне предстоял второй сапог. И встреча с заказчиком.

– --

Рассвет ворвался в мастерскую резкими косыми лучами, высвечивая мириады пылинок, танцующих над верстаком. Я не ложился. После короткого сна адреналин и творческий зуд вытеснили усталость на периферию сознания. Нога всё еще напоминала о себе тупой ноющей болью, но я уже чувствовал - это не та безнадежная немощь, что была неделю назад. Я постепенно восстанавливался, и это не могло не радовать.

Наступил самый ответственный этап - затяжка.

Я взял заготовку сапожка и приложил её к колодке. Кожа, подбитая изнутри тонким слоем мягкой замши, легла идеально. Я взял затяжные клещи - старый, тяжелый инструмент с характерным молоточком на обухе, такой нам показывали на кафедре. Удивительно, но за многие века клещи не особо-то изменились.

– Ну, милая, не подведи, - прошептал я.

С силой натягивая край кожи на деревянную форму, я чувствовал сопротивление материала. Здесь важно было не перетянуть, чтобы не деформировать союзку, но и не оставить слабины. Я вбивал маленькие гвоздики один за другим, фиксируя форму. В моем восприятии контур сапога светился ровным, спокойным светом, не давая мне сойти с линии ни на мм