Чтение онлайн

Вечерняя жизнь деревни кипела настолько, насколько это было, вообще, возможно в таком месте. Не Арбат, конечно.. но .. детвора носилась с длинными ивовыми прутьями, нещадно наказывая каждый придорожный куст; Возле дома мельника два крепких парня запоздало выгружали мешки с зерном. Мельник Габриэль, бойко руководивший процессом, увидев меня, благодарно кивнул. Лавочники не спешили закрываться и хозяйничали у своих товаров, ожидая последнего залетного покупателя. Мой путь, как я уже говорил, лежал к центральному колодцу - сердцу Ольховой Пади. В этом месте всегда было людно, а контакт с людьми был необходим мне как воздух. Не рассыплется ли моя хваленая выдержка снова при столкновении с реальностью?

В густеющих сумерках у колодца было людно. Женские голоса сплетались в привычный вечерний гул: звон цепей, плеск воды, обсуждение новостей. Я замедлил шаг, не желая вторгаться в этот круг слишком резко.

– Ева! Ты ведро-то полное не тащи, надорвешься!
– крикнула полная женщина в чепце, перекрывая общий шум.

Имя сотрясло сознание. Ева.

Внутри что-то дернулось - старый, привычный рефлекс боли. На долю секунды шум деревни перекрыл фантомный визг тормозов. Контур перед глазами мигнул тревожным желтым, фиксируя скачок давления. Мана, чувствительная к любым колебаниям настроения, качнулась, готовая среагировать на стресс. Но…

– Отставить, - мысленно скомандовал я спокойно и холодно.

Я сделал свой выбор утром. Глубокий, ровный вдох погасил вспышку эмоций в зародыше. Сердце, сбившееся было с ритма, тут же вернулось в норму. Никакой паники и флешбэков, только легкая горечь, похожая на привкус остывшего кофе.

Женщина, которую окликнули, повернулась. Я смотрел на неё оценивающе: высокая, статная, с прямым взглядом. Эта женщина не была моей женой, она была дочерью Стефана - земная, с серыми, как речная вода, глазами. Только имя. Просто совпадение звуков в чужом мире. Перехватив трость поудобнее, я шагнул в круг света от фонаря на столбе, чувствуя себя абсолютно спокойным.

– Добрый вечер, дамы, - произнес я, обозначая вежливый поклон.

Разговоры стихли. Женщины обернулись, рассматривая меня с любопытством. Ева стояла ближе всех, опираясь рукой на влажный борт колодца.

– Здравствуй, Тео, - она кивнула, чуть удивленно приподняв бровь.
– Рада видеть тебя на ногах. Отец говорил, ты вчера был сам не свой.

– Прошу прощения, если напугал, - я улыбнулся, и улыбка вышла легкой, светской.
– День выдался тяжелый. Переутомление.

Я подошел ближе, окончательно убеждаясь: меня больше не трясет. Я смотрел на неё и видел милую соседку, дочь своего друга. Тест пройден. Я контролирую себя.

– Бывает, - она понимающе хмыкнула.
– Возвращаться всегда трудно.

Остальные женщины, потеряв интерес к «воскресшему» пьянице, вернулись к своим разговорам, оставив нас в относительном уединении у края сруба.

Разговор потек своим чередом, неспешный и удивительно легкий. Мы говорили о пустяках, которые постепенно складывались в картину её жизни. О десяти годах в Ривенхолле - городе камня и шума, как она сказала. О муже-егере, который уходил в леса на недели и возвращался с запахом хвои и крови. Её история была будничной и трагичной: глупая смерть на охоте, отсутствие тела, невозможность оставаться одной в дорогом и жестоком городе.

Я слушал её, и каждое слово ложилось бальзамом на воспаленные нервы, потому что эта история была чужой. У Евы была своя боль, свои потери, никак не связанные с моими. Это принесло невероятное облегчение. Я стоял рядом с женщиной, чье имя было мне так знакомо, и узнавал ее заново.

– А ты?
– спросил она вдруг, прерывая мои мысли. Взгляд её серых глаз стал острым, проницательным.
– Все говорят, ты изменился. Отец говорит, ты стал... жестким. Словно другой человек вернулся из того запоя. Слышала, даже Бруно к тебе заезжал, а он не жалует местных. Кто ты теперь, Тео?

Вопрос повис в вечернем воздухе. Я усмехнулся, поудобнее перехватывая трость.

– А я просто кожевник, - улыбка вышла легкой и, кажется, довольно искренней.
– Пытаюсь сшить из остатков жизни что-то пригодное для носки. Чищу инструменты, крою кожу, плачу долги. Ничего героического, Ева.

Она рассмеялась звонко и дружелюбно.

– Ты смешной, Тео. И скрытный. Можешь не отвечать, если не хочешь, но я слышала про твоего отца. Александр был великим мастером, его имя в гильдийских кварталах столицы до сих пор произносят с уважением. Говорят, у него были секреты... такие, за которые в Ривенхолле убить могут. Если унаследовал хотя бы часть - береги себя. Тени там длинные, а руки у гильдий - цепкие.

Она подхватила полное ведро, вода выплеснулась через край, темным пятном упав на пыль.

– Доброй ночи, мастер. Заходи к отцу, он скучает по разговорам с тобой.

– Доброй ночи, Ева.

Предупреждение: Отравление носителя - 16%

Я смотрел ей вслед, пока силуэт не растворился в сумерках, и направился домой. Шел в тишине, деревня стихла за время нашего разговора, дети разбежались по домам, двор мельника опустел, а ставни торговых лавчонок были закрыты, утратив любые признаки жизни. Спокойствие духа во мне было восстановлено, но тело, тело продолжало бунтовать, и теперь, когда отвлекающий фактор исчез, симптомы вернулись. Перед глазами поплыли радужные круги, мешая разглядеть тропинку. Нога подкашивалась не от боли, а от внезапной слабости.
– Так, мне нужно избавляться от этой маны. Слить во что-то полезное. Получу какой-нибудь заказ и израсходую!
–

Тяжелый засов с лязгом отрезал мастерскую от внешнего мира. Я присел возле двери, чтобы перевести дух. Мастерская с ее восковым запахом казалось родным склепом из фильмов ужасов.

Эту темную ману все равно надо было тратить, так почему не сейчас - я снял с крючка на двери хлопковое полотенце и скомкал в кулаке - Свечение!
– Волокна ткани наполнились густой маной и вспыхнули, создав в руке подобие диодной лампы, свет которой выхватил из темноты Броню Пегаса.

Она висела над камином - величественная и жалкая одновременно. Под слоем пыли отчетливо проступали следы варварства: те самые, где Тео в пьяном угаре пытался пришить новые куски кожи. Магия древнего артефакта отторгала и инородную ткань, и небрежного мастера, превращая заплатки в серую, сыплющуюся труху. Казалось, вещь умирает в муках.

Текущий уровень маны: 82%

Предупреждение: Отравление носителя - 17%

– Тебе больно?
– шепот сорвался с пересохших губ. Пальцы коснулись гниющих краев, чувствуя исходящий от них холод распада.
– Мне тоже, приятель. Мне тоже.

Взгляд упал на список навыков, светящийся в интерфейсе Контура.

…

Доступно: Магическое свечение

Доступно: Распределитель внутреннего напряжения

Доступно: Молекулярная спайка

Недоступно: Темпоральное сжатие (ультимативное) - недоступно - Эй, какого? Всего-то 5% маны не хватает!

Я положил полотенце-лампу из рук на стол подле брони и… оно погасло. Эм, а с тобой-то что?
– Прикоснулся - горит, отпустил - гаснет!
– Ну, все ясно.. и даже логично - пока я касаюсь ткани, мана «зажигает» волокна. Короче, я - розетка. Пришлось сходить к верстаку за нормальной свечой.

Мне хотелось протестировать новые навыки, и броня для этого подходила превосходно. Так.. Распределитель напряжения работал с разными точками кожи, защищая ее от перекосов при высыхании. Это влияло на будущий вид и качество изделия, не давай измениться параметрам, не свернуться в нечто уродливое через несколько месяцев или лет. Для кожи Пегаса это был бесполезный навык, было видно, что те части, которые изначально подбирались для кирасы, не имели изъянов и излишнего напряжения.