Крэнфорд (Без указания переводчика)
Шрифт:
При выход изъ церкви, бодрый капитанъ оказалъ самое любезное вниманіе двумъ дочерямъ своимъ. Онъ кивалъ и улыбался знакомымъ, но не подавалъ руки никому до-тхъ-поръ, покуда не помогъ миссъ Броунъ распустить зонтикъ, не освободилъ ея отъ молитвенника и терпливо не подождалъ покуда она дрожащими, нервными руками, приподниметъ платье, чтобъ пройдти по мокрой дорог.
Я желала знать, что крэнфордскія дамы длали съ капитаномъ Броуномъ на своихъ вечеринкахъ? Мы часто радовались въ прежнее время что не было мужчинъ, за которыми надо ухаживать и придумывать разговоръ за карточными партіями. Мы поздравляли себя съ интимностью нашихъ вечеровъ и съ нашей любовью къ аристократизму, и съ несочувствіемъ къ мужскому роду, мы почти уврили себя, что быть мужчиной значитъ быть «пошлымъ»; такъ-что, когда я узнала, что моя пріятельница и хозяйка миссъ Дженкинсъ собиралась дать для меня вечеръ и капитанъ съ дочерьми былъ приглашенъ, я ломала голову, желая знать, что можетъ происходить на этомъ вечер? Ломберные столы, покрытые зеленымъ сукномъ были поставлены еще до сумерекъ, по обыкновенію; ноябрь былъ въ исход; начинало смеркаться около четырехъ часовъ. Свчи и новенькія колоды картъ были приготовлены на каждомъ стол. Каминъ разведенъ; опрятная служанка получила послднія наставленія, и вотъ мы, нарядившись какъ можно лучше, и каждая съ зажигательной спичкой въ рукахъ, стояли наготов разомъ зажечь свчи, какъ только послышится первый стукъ. Крэнфордскія вечеринки были торжественными празднествами; дамы чванно сидли въ лучшихъ своихъ нарядахъ. Какъ только пріхали трое, мы сли за преферансъ; я была, по несчастью, четвертая. Пріхавшихъ вслдъ за тмъ четверыхъ немедленно усадили за другой столъ и тотчасъ чайные подносы, которые я видла выставленными въ кладовой, проходя мимо утромъ, были поставлены въ средин каждаго карточнаго стола. Фарфоръ былъ превосходный и тончайшій, старомодное серебро сіяло чистотою; но съдомое было весьма-легкаго свойства. Пока подносы были еще на столахъ, явплись капитанъ и об миссъ Броунъ, и я могла примтить, что капитанъ былъ любимцемъ всхъ присутствовавшихъ тутъ дамъ. Нахмуренные лбы разгладились, колкіе голоса понизились при его приближеніи. Миссъ Броунъ казалась нездорова и уныла почти до мрачности. Миссъ Джесси улыбалась, какъ обыкновенно, и казалась почти столько же любима какъ и ея отецъ. Онъ немедленно и преспокойно присвоилъ себ мужское мсто въ комнат; услуживалъ каждому, избавлялъ отъ труда хорошенькую служанку, наблюдая за опорожненными чашками и дамами безъ бутербродовъ, и длалъ все это такъ свободно, такъ благородно, показывая, что сильному ухаживать за слабымъ дло обыкновенное, что былъ истиннымъ мужчиной во всемъ. Онъ игралъ по три пенни поэнъ съ такимъ же сильнымъ интересомъ, какъ-будто это были не пенни, а фунты, и между-тмъ, при всемъ своемъ вниманіи къ постороннимъ, наблюдалъ за больною дочерью, потому-что она была больна — я въ томъ уврена, хотя многимъ могла показаться только раздражительной. Миссъ Джесси не играла въ карты, но разговаривала съ той дамой, которая ожидала своей очереди въ игр, и до ея прихода была нсколько-наклонна къ брюзгливости. Она также пла, аккомпанируя себ на старомъ разстроенномъ фортепьяно, бывшемъ, я полагаю, клавикордами во время своей юности. Миссъ Джесси пла шотландскую псню несовсмъ-согласно, но изъ насъ никто не былъ музыкантшей, хотя миссъ Дженкинсъ била тактъ несовсмъ впопадъ, чтобъ показать будто она знаетъ толкъ въ музык.
Со стороны миссъ Дженкинсъ это было очень-хорошо, потому-что я видла, какъ за нсколько времени передъ тмъ, она была оскорблена неосторожнымъ признаніемъ миссъ Джесси Броунъ (по случаю шотландской шерсти), что ея дядя, братъ матери — лавочникъ въ Эдинбург. Миссъ Дженкинсъ пробовала замять это признаніе сильнымъ кашлемъ, потому-что ея сіятельство мистриссъ Джемисонъ сидла за карточнымъ столомъ ближе всхъ къ миссъ Джесси — и что бы она сказала или подумала, узнавъ, что находилась въ одной комнат съ племянницей лавочника! Но миссъ Джесси Броунъ (у которой не было такта, какъ мы вс согласились на слдующее утро) все-таки упорно повторила миссъ Поль, что она можетъ легко достать сй точно такую же шотландскую шерсть, какую ей было нужно: «черезъ моего дядю, у котораго самый лучшій выборъ шотландскихъ товаровъ въ Эдинбург». Для того-то, чтобъ заставить насъ засть эту горькую пилюлю и изгладить звукъ этихъ словъ въ нашемъ слух миссъ Дженкинсъ и предложила заняться музыкой; поэтому, и говорю опять, очень-хорошо было съ ея стороны бить тактъ пнію.
Когда подносы явилась снова съ бисквитами и виномъ, аккуратно безъ четверти въ девять начался разговоръ объ игр и взяткахъ, но вскор капитанъ Броунъ вставилъ словечко о литератур.
— Видли вы выпуски «Записокъ Пиквикскаго Клуба?» сказалъ онъ. (Он тогда издавались выпусками). — Капитальная вещь!
Миссъ Дженкинсъ была дочерью умершаго крэнфордскаго пастора и, основываясь на нсколькихъ рукописныхъ проповдяхъ и порядочной библіотек изъ духовныхъ книгъ, считала себя почти ученой и смотрла на всякій разговоръ о книгахъ, какъ на лично къ ней обращенный вызовъ. Поэтому она и отвчала:
— Да, видла, даже могу сказать, читала.
— А что вы о нихъ думаете? спросилъ капитанъ Броунъ: — не отличнйшая ли это вещь?
Понуждаемая такимъ образомъ миссъ Дженкинсъ не могла не отвчать:
— Могу сказать, не думаю, чтобъ он могли сравняться съ сочиненіями доктора Джонсона. Можетъ-быть, еще авторъ молодъ. Пусть его продолжаетъ; кто знаетъ, что изъ него выйдетъ, если онъ возьметъ себ за образецъ великаго доктора.
Это очевидно было ужь слишкомъ для капитана Броуна. Онъ не могъ перенести спокойно, и я видла, какъ слова вертлись у него на язык, прежде чмъ миссъ Дженкинсъ окончила свою фразу.
— Это вещь совершенно — другаго рода-съ! началъ онъ.
— Я очень это знаю, отвчала она: — и поэтому-то не слишкомъ взыскательна, капитанъ Броунъ.
— Позвольте мн прочесть вамъ сцену изъ ныншняго нумера, упрашивалъ онъ: — и получилъ его только сегодня утромъ, и не думаю, чтобъ здшнее общество успло уже его прочесть.
— Если вамъ угодно, сказала она, садясь съ видомъ покорности.
Онъ прочелъ описаніе «вечера», который Сэмъ Уэллеръ давалъ въ Бат. Нкоторыя изъ насъ смялись отъ души. Я не смла, потому-что жила у миссъ Дженкинсъ, которая сидла съ терпливой важностью. Когда капитанъ кончилъ, она обернулась ко мн и сказала съ кроткимъ спокойствіемъ:
— Принесите мн «Расселаса», душенька, изъ библіотеки.
Когда я принесла, она обернулась къ капитану Броуну:
— Теперь позвольте мн прочесть вамъ сцену, и тогда пусть общество судитъ между вашимъ любимцемъ, мистеромъ Боцемъ, и докторомъ Джонсономъ.
Она прочла величественнымъ пискливымъ голосомъ разговоръ между Расселасомъ и Имелакомъ и, кончивъ, сказала:
— Полагаю, что теперь предпочтеніе, отдаваемое мною доктору Джонсону, какъ романическому писателю, оправдано.
Капитанъ закусилъ губы и забарабанилъ по столу, но не сказалъ ничего. Она подумала, что можетъ нанести окончательный ударъ.
— Я считаю пошлостью и совсмъ не литературнымъ достоинствомъ издавать сочиненія выпусками.
— А какъ былъ изданъ «Странникъ?» спросилъ капитанъ Броунъ тихимъ голосомъ, который, я полагаю, миссъ Дженкинсъ слышать не могла.
— Слогъ доктора Джонсона долженъ служить образцомъ для начинающихъ писателей. Отецъ мой веллъ мн ему подражать, когда я начала писать письма. Я образовала по немъ свой собственный слогъ; совтую сдлать то же вашему любимцу.
— Мн было бы очень жаль, еслибъ онъ перемнилъ свой слогъ на такой напыщенный, сказалъ капитанъ Броунъ.
Миссъ Дженкинсъ сочла это личной обидой въ такомъ смысл, о которомъ капитанъ и не воображалъ. Въ эпистолярномъ слог она сама и друзья ея считали ее весьма-сильной. Множество копій съ множества писемъ видла я написанными и поправленными на аспидной доск прежде, чмъ она «воспользовалась остававшимся до почты получасомъ», чтобъ уврить своихъ друзей въ томъ-то или въ этомъ-то, и докторъ Джонсонъ былъ, какъ она сказала, ея образцомъ въ этихъ сочиненіяхъ. Она выпрямилась съ достоинствомъ и отвчала только на послднія замчанія капитана Броуна, но съ замтной выразительностью на каждомъ слов:
— Я предпочитаю доктора Джонсона мистеру Боцу.
Говорятъ (не ручаюсь за справедливость), будто капитанъ Броунъ сказалъ sotto voce:
— Чортъ побери доктора Джонсона!
Если онъ сказалъ это, то раскаялся впослдствіи. Онъ сталъ возл креселъ миссъ Дженкинсъ и пытался обольстить ее разговоромъ о нкоторыхъ пріятныхъ предметахъ, но она была неумолима. На слдующій день ока сдлала, упомянутое мною выше замчаніе, о ямочкахъ миссъ Джесси.
II
Капитанъ
Невозможно было прожить мсяцъ въ Крэнфорд и не знать ежедневныхъ привычекъ каждаго обитателя; задолго до окончанія моего посщенія, я знала многое относительно броуновскаго тріо. Ничего новаго нельзя было открыть касательно ихъ бдности, потому-что они говорили объ этомъ просто и открыто съ самаго начала. Они не длали тайны изъ своей необходимости быть экономными. Оставалось только открыть безконечную доброту сердца капитана и разнообразные способы, которыми онъ, безсознательно для себя самого, обнаруживалъ ее. Разсказывались маленькіе анекдоты объ этомъ вскор посл того, какъ случались. Такъ-какъ мы читали немного и такъ-какъ вс дамы были довольны своими служанками, то въ предметахъ къ разговору былъ недостатокъ страшный. Мы, вслдствіе этого, разбирали обстоятельство о капитан, взявшемъ изъ рукъ бдной старухи ея ношу въ одно ненастное воскресенье. Онъ встртилъ ее возвращающуюся съ рынка, когда шелъ изъ церкви, и примтилъ ея неврную походку; съ важнымъ достоинствомъ, съ которымъ онъ длалъ все, освободилъ ее отъ ноши и отправился вдоль по улиц съ нею рядомъ, донеся ея овощи бережно домой. Это сочли очень-экцентричнымъ и надялись, что въ понедльникъ утромъ онъ сдлаетъ визиты, чтобъ изъяснить и извиниться въ преступленіи противъ крэнфордскаго приличія, но онъ этого не сдлалъ; и тогда было ршено, что ему стыдно и онъ прячется. Въ ласковой жалости къ нему мы начали говорить:
— Впрочемъ, этотъ случай въ воскресенье утромъ показываетъ большую доброту сердца; и ршили, что капитана должно успокоить при первомъ его къ намъ появленіи. Но, увы! онъ явился къ намъ безъ малйшаго чувства стыда, говоря, какъ обыкновенно, громкимъ басомъ, закинувъ голову назадъ, съ парикомъ такимъ же миловиднымъ и завитымъ, какъ обыкновенно, и мы принуждены были заключить, что онъ забылъ все относительно воскресенья.
Миссъ Поль и миссъ Джесси Броунъ заключили родъ короткости по случаю шотландской шерсти и новаго вязанья. Такъ случилось, что когда я ходила посщать миссъ Поль, я больше видла Броуновъ, чмъ во все то время, когда я гостила у миссъ Дженкинсъ, которая никогда не могла прійдти въ себя отъ того, что она называла унизительными замчаніями капитана Броуна о доктор Джонсон, какъ писател легкихъ и пріятныхъ романовъ. Я узнала, что миссъ Броунъ была серьёзно-нездорова какой-то медлительной, неизлечимой болзнью, и мучительное ощущеніе этой болзни придавало чертамъ ея то безпокойное выраженіе, которое я принимала за неутомимую брюзгливость. Она точно была брюзглива въ то время, когда первая раздражительность причиняемая ея недугомъ, превосходила ея терпніе. Миссъ Джесси переносила эту брюзгливость даже гораздо-терпливе, нежели горькіе упреки, которые больная длала себ всегда посл этого. Миссъ Броунъ привыкла обвинять себя не только въ вспыльчивомъ и раздражительномъ характер, но также и въ томъ, зачмъ отецъ и сестра были принуждены экономничать, чтобъ доставить ей небольшую роскошь, необходимую въ ея положеніи. Она такъ охотно приносила бы имъ жертвы и облегчила бы ихъ заботы, что врожденное благородство ея характера прибавляло раздражительности къ расположенію ея духа. Все это переносилось миссъ Джесси и отцомъ боле чмъ съ кротостью, съ совершенной нжностью. Я простила миссъ Джесси ея пніе безъ такта, моложавость ея одежды, когда увидла ее дома. Я примтила, что темный парикъ капитана Броуна и ватный сюртукъ (увы! черезчуръ поношенный) были остатками военнаго щегольства въ его юности, которые онъ носилъ теперь безсознательно. Онъ былъ человкъ безконечныхъ рессурсовъ, пріобртенныхъ въ его казарменной опытности. Какъ онъ самъ признавался, никто не могъ вычистить сапоги по его вкусу, кром его самого; но, на-самомъ-дл онъ не считалъ унизительнымъ избавлять служанку отъ трудовъ разнаго рода, зная, вроятно, что болзнь его дочери длала труднымъ это мсто.