Чтение онлайн

Выходя изъ комнаты, онъ вдругъ обернулся съ своимъ любимымъ восклицаніемъ:

— Господь да помилуетъ мою душу! Я чуть-было не забылъ, что привезъ для васъ поэму, которою вы такъ восхищались у меня.

Онъ вынулъ пакетъ изъ своего кармана.

— Прощайте, миссъ, сказалъ онъ: — прощайте, Мэтти! поберегите себя.

И онъ ушелъ. Но онъ далъ ей книгу, назвалъ Мэтти точь-въ-точь, какъ длалъ тридцать лтъ назадъ.

— Я желала бы, чтобъ онъ не здилъ въ Парижъ, сказала миссъ Матильда съ безпокойствомъ. — Я не думаю, чтобъ ему было здорово сть лягушекъ; онъ привыкъ быть очень-осторожнымъ въ д, что было престранно въ такомъ здоровомъ съ виду молодомъ человк.

Вскор посл того я ухала, давъ множество наставленій Март, какъ присматривать за госпожей, и дать мн знать, если ей покажется, что миссъ Мэтти несовсмъ-здорова; въ таковомъ случа я пріду извстить своего стараго друга, не сказавъ ей объ увдомленіи Марты.

Вслдствіе этого я получала нсколько строчекъ отъ Марты время-отъ-времени; а около ноября явилось извстіе, что госпожа ея «очень опустилась и не хочетъ корму». Это извстіе такъ меня обезпокоило, что хотя Марта и не звала меня непремнно, я собралась и похала.

Меня приняли съ горячимъ дружелюбіемъ, несмотря на небольшую тревогу, произведенную моимъ неожиданнымъ визитомъ, потому-что я могла дать увдомленіе только наканун. Миссъ Матильда показалась мн весьма-болзненной и я приготовилась успокоивать и приголубливать ее.

Я пошла внизъ поговорить тихонько съ Мартой.

— Съ которыхъ поръ барыня твоя такъ плоха? спросила я, стоя въ кухн у огня.

— Ей вотъ теперь лучше недльки съ дв; да, я знаю, что лучше; она вдругъ стала корчиться въ четверкъ посл того, какъ миссъ Поль побывала. Я подумала: врно она устала, пройдетъ, когда уснетъ хорошенько; а нтъ. Съ-тхъ-поръ все хуже да хуже; дай-ка я, молъ, напишу къ вамъ, сударыня.

— Ты поступила прекрасно, Марта. Пріятно думать, что при ней такая врная служанка, и я надюсь, что и ты довольна своимъ мстомъ.

— Конечно, сударыня, барыня очень-добрая, ды и питья вдоволь и дла неслишкомъ-много, только…

— Только что, Марта?

— Зачмъ барыня не позволяетъ мн водить компанію съ парнями?.. У насъ, въ город, ихъ такая куча, и сколько рады бы радёхоньки навстить меня и, можетъ-быть, мн никогда не прійдется имть мсто такое способное для этого, и оно кажись мн, какъ бы пропускать случай. Многія двушки, мои знакомыя, сдлали бы такъ, что барыня и не узнала; а я, видите, дала слово и сдержу, хоть домъ нашъ такой, что лучше нельзя желать для этого, и такая способная кухня, съ такими славными уголками; я поручилась бы, что могу утаить что угодно. Прошедшее воскресенье, не отопрусь, я плакала, что должна была захлопнуть дверь подъ носъ Джиму Гэрну, а онъ такой степенный парень, годный для какой-угодпо двушки. Только я общалась барышн…

Марта чуть не плакала; мн нечмъ было ее успокоить. Я знала изъ прежней опытности, съ какимъ ужасомъ об миссъ Дженкинсъ глядли на «поклонниковъ», а въ настоящемъ нервномъ состояніи миссъ Мэтти нельзя было и думать уменьшить этотъ страхъ.

Я пошла повидаться съ миссъ Поль на слдующій день, что было для нея совершеннымъ сюрпризомъ, потому-что она не видалась съ миссъ Матильдой уже два дня.

— А теперь я должна идти съ вами, душенька, я общала дать ей знать каково Томасу Голбруку, и мн ужасно жаль сказать ей… что его домоправительница прислала мн извстіе, что ему не долго осталось жить. Бдный Томасъ! Этого путешествія въ Парижъ онъ не могъ выдержать. Домоправительница говоритъ, что съ-тхъ-поръ онъ почти совсмъ не обходилъ полей, а сидлъ все уткнувъ руки въ колни въ контор, ничего не читалъ, а только все твердилъ: «какой удивительный городъ Парижъ!» Большую отвтственность возьметъ на себя Парижъ, если будетъ причиной смерти кузена Томаса, потому-что лучшаго человка не было на свт.

— А миссъ Матильда знаетъ о его болзни? спросила я:- новый свтъ промелькнулъ у меня насчетъ причины ея нездоровья.

— Разумется, душенька! Разв она вамъ не сказала? Я увдомила ее, недли дв назадъ или больше, когда въ первый разъ объ этомъ услыхала. Какъ странно, что она вамъ не сказала!

«Вовсе нтъ», подумала я; но не сказала ничего. Я почти чувствовала себя виноватой, заглядывая слишкомъ-любопытно въ это нжное сердце, и зачмъ мн было говорить о ея тайнахъ, скрытыхъ, какъ миссъ Мэтти полагала, отъ цлаго свта. Я провела миссъ Поль въ маленькую гостиную миссъ Матильды, и потомъ оставила ихъ однхъ; но я нисколько не удивилась, когда Марта пришла ко мн въ спальню сказать, чтобъ я шла обдать одна, потому-что у барыни сильно разболлась голова. Миссъ Мэтти пришла въ гостиную къ чаю, но это, очевидно, было для нея усиліемъ. Какъ-бы желая загладить нкоторое чувство упрека, которое питала къ своей покойной сестр, которое волновало ее цлый день и въ которомъ она теперь раскаивалась, она стала мн разсказывать, какъ добра и умна была въ юности Дебора; какъ она умла ршать, какія платья надо было надвать на вс вечера (слабая, призрачная идея о веселыхъ вечерахъ такъ давно прошедшихъ, когда миссъ Мэтти и миссъ Поль были молоды) и какъ Дебора съ ихъ матерью завели благотворительное общество для бдныхъ и учили двушекъ стряпать и шить; какъ Дебора однажды танцовала съ лордомъ, и какъ она здила къ сэру Питеру Арлею и хотла преобразовать простой пасторскій домъ по планамъ Арлея Галля, гд содержалось тридцать слугъ; какъ она ухаживала за миссъ Мэтти во время продолжительной болзни, о которой я никогда прежде не слыхала, но которую я теперь сообразила въ ум, какъ слдствіе отказа на предложеніе мистера Голбрука. Такъ мы толковали тихо и спокойно о старыхъ временахъ въ длинный ноябрскій вечеръ.

На слдующій день миссъ Поль принесла намъ всть, что мистеръ Голбрукъ умеръ. Миссъ Мэтти выслушала ее безмолвно; впрочемъ, по вчерашнимъ извстіямъ только этого и надо было ожидать. Миссъ Поль вызывала насъ на выраженіе сожалнія, спросивъ не грустно ли, что онъ скончался, и сказавъ:

— Какъ подумаешь объ этомъ пріятномъ іюньскомъ дн, когда онъ казался такъ здоровъ! И онъ могъ бы прожить еще лтъ двнадцать, не позжай онъ въ этотъ нечестивый Парижъ, гд у нихъ всегда такая кутерьма!

Она остановилась, ожидая отъ насъ какихъ-нибудь доказательствъ сожалнія. Я видла, что миссъ Мэтти не можетъ говорить: съ ней была такая нервическая дрожь; я, съ своей стороны, сказала, что чувствовала дйствительно. Посидвъ нсколько и думая, какъ я не сомнваюсь, что миссъ Мэтти приняла извстіе очень-спокойно, наша гостья простилась; но миссъ Мэтти усиливалась удержать свои чувства. Она никогда не упоминала боле о мистер Голбрук, хотя книга, подаренная имъ, лежала вмст съ Библіей на столик возл ея постели; она не думала, что я слышала, какъ она просила крэнфордскую модистку сдлать ей чепчики, похожіе на т, которые носитъ ея сіятельство мистриссъ Джемисонъ; она не думала, что я обратила вниманіе на отвтъ модистки: «но вдь она носитъ вдовьи чепчики, сударыня.

„О! я хочу сказать… только что-нибудь въ этомъ род; не вдовьи, разумется, а нсколько-похожіе на чепчики мистриссъ Джемисонъ“. Это усиліе обуздать себя было началомъ трепетныхъ движеній головы и рукъ, которыя я съ-тхъ-поръ видла постоянно у миссъ Мэтти.

Вечеромъ въ тотъ день, когда мы услышали о смерти мистера Голбрука, миссъ Матильда была очень-молчалива и задумчива; посл молитвы она призвала Марту и потомъ не ршалась сказать, что хотла.

— Марта! сказала она наконецъ: — ты молода… и потомъ замолчала. Марта, чтобъ напомнить ей о ея недоконченной рчи, сдлала поклонъ и сказала:

— Да-съ, точно-такъ; двадцать-два года съ прошлаго октября.

— А, можетъ-быть, Марта, ты когда-нибудь встртишь молодаго человка, который теб понравится и которому понравишься ты. Я сказала, чтобъ у тебя не было поклонниковъ; но если ты встртишь такого молодаго человка и скажешь мн, а я найду, что онъ человкъ достойный, я не буду препятствовать, чтобъ онъ приходилъ видться съ тобою разъ въ недлю. Сохрани Боже! сказала она тихо:- чтобъ я причинила скорбь юнымъ сердцамъ.

Она говорила объ этомъ какъ о весьма-отдаленномъ случа, и нсколько удивилась, когда Марта отпустила ей торопливый отвтъ:

— Вотъ сударыня Джимъ Гэрпъ, столяръ, выработываетъ три съ половиной шиллинга въ день, и росту шесть футовъ одинъ дюймъ; женихъ хоть куда; если вы разспросите о немъ завтра утромъ, всякій скажетъ, какой у него степенный нравъ; онъ будетъ радъ-радёхонекъ прійдти завтра вечеромъ — вотъ право слово.

Хотя миссъ Мэтти была испугана, однако она покорилась судьб и любви.

Я часто примчала, что почти каждый иметъ свою особенную, лично-принадлежащую ему, экономію, заботливую привычку сберегать мелкіе пенни въ какомъ-нибудь особенномъ предмет, пенни, которыхъ малйшая растрата непріятна ему боле нежели трата шиллинговъ или фунтовъ, издержанныхъ для какого-нибудь дйствительнаго мотовства. Одинъ старый джентльменъ знакомый мн, узнавъ съ стоической кротостью о банкрутств одного коммерческаго банка, въ которомъ находилась часть его денегъ, мучилъ свое семейство цлый день за то, что кто-то оторвалъ, а не отрзалъ исписанные листки вовсе-ненужной счетной книги; разумется, соотвтственныя страницы на другомъ конц могли пригодиться; и эта небольшая, ненужная трата бумаги (его особенная экономія) разсердила его больше, чмъ потеря денегъ. Конверты страшно терзали его душу, когда появились въ первый разъ; онъ только и могъ помириться съ такой тратой его любимой бумаги, что терпливо перевертывалъ на другую сторону вс конверты, которые ему присылались, чтобъ они такимъ образомъ пригодились опять. Даже теперь, хотя время измнило его, я вижу, какъ онъ бросаетъ пристальные взгляды на дочерей, когда он напишутъ записки на цломъ лист вмсто полулиста, не боле трехъ строчекъ на одной страниц. Я не могу не признаться, что также обладаю этой общечеловческой слабостью. Снурочки составляютъ мою слабую сторону. Карманы мои наполнены небольшими моточками, подобранными везд, гд ни попало и связанными вмст для употребленія, никогда непредставляющагося. Мн длается серьёзно-досадно, если кто-нибудь обрзываетъ затянувшійся узелъ вмсто того, чтобъ терпливо и добросовстно распутать его. Какимъ образомъ люди могутъ употреблять новоизобртенные резинковые снурочки — я не могу вообразить. Для меня резинковый снурочекъ драгоцнное сокровище. У меня есть одинъ уже не новый, поднятый мною на полу лтъ шесть назадъ. Я точно пробовала употреблять его; но у меня не достало силъ, и я не могла ршиться на такое мотовство.

Кусочки масла сердятъ другихъ. Они не могутъ обращать вниманія на разговоръ отъ досады, которую причиняетъ имъ привычка нкоторыхъ людей непремнно брать больше масла, нежели имъ нужно. Не случалось ли вамъ видть безпокойные взгляды (почти-месмерическіе), которые такіе люди устремляютъ на масло? Они почувствовали бы облегченіе, еслибъ могли спрятать масло отъ глазъ, всунувъ въ свой собственный ротъ и проглотивъ; и дйствительно становятся счастливы, если та особа, на чьей тарелк оно лежитъ нетронутымъ, вдругъ отрзываетъ кусокъ поджареннаго хлба (котораго ей совсмъ не хочется) и съдаетъ масло. Они думаютъ, что это не расточительность.