Чтение онлайн

Въ этотъ день мы примтили небольшія толпы на улиц, слушающія съ ужасомъ на лиц какіе-то разсказы. Миссъ Дженкинсъ удивлялась, что бы это могло быть, прежде чмъ ршилась на несовсмъ-приличный поступокъ, то-есть послать Дженни разузнать.

Дженни воротилась съ лицомъ, поблднвшимъ отъ ужаса.

— О, ма'амъ! о, миссъ Дженкинсъ! капитанъ Броунъ убитъ на этой гадкой, ужасной желзной дорог, и она залилась слезами.

Она также со многими другими испытала доброту бднаго капитана.

— Какъ?… гд… гд? Великій Боже! Дженни, не теряй времени на слезы, разсказывай намъ скоре.

Миссъ Мэтти тотчасъ выбжала на улицу и схватила за воротъ человка, разсказывавшаго эту исторію.

— Пойдемъ… пойдемъ сейчасъ къ моей сестр… миссъ Дженкинсъ, дочери пастора. О! скажи, что это неправда, кричала она, притащивъ испуганнаго извощика въ гостиную, гд онъ сталъ съ мокрыми сапогами на новый коверъ и никто не обращалъ на это вниманія.

— Эвто, сударыня, правда-съ. Я самъ эвто видлъ, и онъ задрожалъ при воспоминаніи. — Капитанъ вишь читалъ какую-то новую книгу и глазъ съ ней не сводилъ, ожидая машины изъ Лондона, и вотъ маленькая двчоночка вздумала отправиться къ своей мамыньк, вырвалась отъ сестры да прямёшенько маршъ черезъ рельсы. Онъ вдругъ поднялъ голову при звук подъзжавшей машины, увидлъ ребенка, бросился на рельсы и схватилъ его, нога поскользнулась и машина какъ-разъ прохала черезъ него. О, Господи, Господи! Это истинная правда, ваше благородіе, и сейчасъ послали сказать дочерямъ. Ребенокъ невредимъ, только ушибся плечомъ въ то время, какъ онъ бросилъ его къ матери. Бдный капитанъ былъ бы эвтому радъ-радёшенекъ, вдь былъ бы? Господь съ нимъ!

Высокій грубый извощикъ сморщилъ свое суровое лицо и отвернулся, чтобъ скрыть слезы. Я обернулась къ миссъ Дженкинсъ. Она казалась блдна, какъ-будто готова упасть въ обморокъ, и сдлала мн знакъ открыть окно.

— Матильда, принеси мн шляпку. Я должна идти къ этимъ двушкамъ. Да проститъ мн Господь, если я когда-нибудь говорила презрительно о капитан!

Миссъ Дженкинсъ одлась, чтобъ выйдти, приказавъ миссъ Матильд дать извощику стаканъ вина. Пока ея не было, мы съ миссъ Мэтти жались около камина, разговаривая тихимъ, пораженнымъ испугомъ голосомъ, и плакали почти все время.

Мистеръ Дженкинсъ воротилась домой въ молчаливомъ расположеніи и мы не смли длать ей много разспросовъ. Она разсказала намъ, что миссъ Джесси упала въ обморокъ и он съ миссъ Поль съ нкоторымъ трудомъ привели ее въ себя; но, опомнившись, она попросила, чтобъ которая-нибудь изъ нихъ пошла къ ея сестр.

— Мистеръ Гоггинсъ говоритъ, что она проживетъ недолго и отъ нея должно скрыть этотъ ударъ, сказала миссъ Джесси, затрепетавъ отъ чувствъ, которымъ она не смла дать волю.

— Но какъ же вы сдлаете, душенька? спросила миссъ Дженкинсъ: — вы не будете въ-состояніи выдержать, она увидитъ ваши слезы.

— Богъ мн поможетъ… я буду крпиться… она спала, когда мы получили извстіе; она врно спитъ и теперь. Она будетъ такъ несчастна не только потому, что батюшка умеръ, но при мысли, что будетъ со мною; она такъ добра ко мн.

Она смотрла пристально имъ въ лицо своими нжными, правдивыми глазами и миссъ Поль посл сказала миссъ Дженкинсъ, что она съ трудомъ могла это вынести, зная, какъ миссъ Броунъ обходилась съ сестрой.

Однако все было исполнено согласно желанію миссъ Джесси. Миссъ Броунъ сказали, будто отца ея послали на короткое время по дламъ желзной дороги. Он какъ-то это устроили, миссъ Дженкинсъ не могла именно сказать какъ. Миссъ Поль осталась съ миссъ Джесси. Мистриссъ Джемисонъ присылала освдомиться. Вотъ все, что услыхали мы въ ту ночь, и печальна была эта ночь. На слдующій день въ городской газет было подробное описаніе роковаго происшествія. Глаза миссъ Дженкинсъ были очень-слабы, какъ она говорила, и она просила меня прочитать. Когда я дошла до словъ: «Достопочтенный джентльмэнъ былъ глубоко погруженъ въ чтеніе „Записокъ Пиквикскаго Клуба“, выпуска, только-что имъ полученнаго», миссъ Дженкинсъ продолжительно и торжественно покачала головой, а потомъ сказала со вздохомъ:

— Бдный, милый ослпленный человкъ!

Тло со станціи желзной дороги должны были отнести въ приходскую церковь и похоронить тамъ. Миссъ Джесси непремнно хотла проводить гробь до могилы; и никакія уговариванія не могли измнить ея намренія [5] . Принужденіе, которое она наложила на себя, сдлало ее почти упрямой; она устояла противъ всхъ просьбъ миссъ Поль, противъ всхъ совтовъ миссъ Дженкинсъ. Наконецъ миссъ Дженкинсъ уступила; и посл молчанія, которое, какъ я опасалась, скрывало какое-нибудь глубокое неудовольствіе противъ миссъ Джесси, миссъ Дженкинсъ сказала, что она проводитъ ее на похороны.

— Вамъ неприлично идти одной. Если я допущу, то это будетъ и противъ благопристойности и противъ человчества.

Миссъ Джесси, казалось, несовсмъ понравилось это распоряженіе; но ея упорство, если только оно въ ней было, истощилось въ ршимости отправиться на похороны. Она жаждала, бдняжка, поплакать одна на могил дорогаго отца, которому она замняла все и во всемъ, жаждала дать себ волю, хоть на полчасика, непрерываемая сочувствіемъ и ненаблюдаемая дружбой. Но этому не суждено было случиться. Въ этотъ день миссъ Дженкинсъ послала за аршиномъ чернаго крепа и сама сшила себ черную шляпку. Окончивъ, она надла ее и смотрла на насъ, ожидая одобренія… восторги она презирала. Я была исполнена горести, но, вслдствіе одной изъ тхъ причудливыхъ мыслей, которыя невольно приходятъ намъ въ голову, во время самой глубокой скорби, я, какъ-только взглянула на шляпку, тотчасъ вспомнила о шлем; и въ этой-то помсной шляпк, полу-шлем, полу-жокейской шапочк, присутствовала миссъ Дженкинсъ на похоронахъ капитана Броуна, и я полагаю, поддерживала миссъ Джесси съ нжной снисходительной твердостью, истинно-неоцненной, позволивъ ей наплакаться до-сыта прежде, чмъ он разстались.

Миссъ Поль, миссъ Мэтти и я между-тмъ ухаживали за миссъ Броунъ, и тяжело намъ показалось облегчать ея сварливыя и безконечныя жалобы. Но мы были такъ утомлены и унылы, думая, что тамъ длается съ миссъ Джесси! Она воротилась почти спокойною, какъ-будто-бы пріобрла новыя силы, сняла свое траурное платье и вошла, блдная и кроткая, поблагодаривъ каждую изъ насъ нжнымъ, долгимъ пожатіемъ руки. Она могла даже улыбнуться слабой, нжной, поблекшей улыбкой, какъ-бы затмъ, чтобъ уврить насъ въ своей твердости; но взглядъ ея заставилъ наши глаза вдругъ наполниться слезами, боле, нежели, еслибъ она плакала на-взрыдъ.

Было ршено, что миссъ Поль останется съ нею на всю ночь, а мы, съ миссъ Мэтти, воротимся утромъ ее смнить, чтобъ дать миссъ Джесси возможность заснуть на нсколько часовъ. Но когда наступило утро, миссъ Дженкинсъ явилась за чаемъ, въ своей шляпк-шлем и приказала миссъ Мэтти остаться дома, такъ-какъ она намревалась идти сама. Она очевидно находилась въ состояніи высокаго дружескаго возбужденія, которое выказала, завтракая стоя и разбранивъ весь домъ на чемъ свтъ стоитъ.

Никакое ухаживанье, никакая энергичная женщина съ сильнымъ характеромъ не могли теперь помочь миссъ Броунъ. Въ комнат ея, когда мы вошли, было что-то могущественне насъ всхъ, заставившее насъ задрожать отъ торжественной, исполненной ужаса сознательности въ нашемъ безсиліи. Миссъ Броунъ умирала. Мы съ трудомъ узнали ея голосъ: онъ былъ такъ не похожъ на жалобный тонъ, который мы всегда съ нимъ соединяли. Миссъ Джесси говорила мн посл, что и въ лиц ея было именно то, что бывало прежде, когда смерть матери оставила ее юною, исполненною безпокойства, главою семьи, которую пережила только миссъ Джесси.

Она сознавала присутствіе сестры, но не наше, кажется. Мы стояли нсколько позади занавса: миссъ Джесси на колняхъ, склонивъ лицо къ сестр, чтобъ уловить послдній, тихій, страшный шопотъ.

— О, Джесси, Джесси! какъ я была себялюбива! Да проститъ мн Господь, что я позволяла теб жертвовать собою для меня. Я такъ тебя любила… а теперь думала только о себ самой. Да проститъ меня Господь!

— Полно, моя дорогая, полно! сказала миссъ Джесси, рыдая.

— Отецъ мой! мой дорогой, дорогой отецъ! Я не стану теперь жаловаться, если Господь дастъ мн силу быть терпливой. Но, о Джесси! скажи моему отцу, какъ я желала и жаждала увидть его при конц, чтобъ выпросить его прощеніе. Онъ не можетъ знать теперь, какъ я его любила… О! еслибъ я могла сказать ему прежде, чмъ умру, какъ горька была его жизнь и какъ я сдлала такъ мало, чтобъ облегчить ее!

Лицо миссъ Джесси просвтлло.

— Успокоитъ ли тебя, моя дорогая, мысль, что онъ знаетъ… успокоишься ли ты, моя милая, когда узнаешь, что его заботы, его горести…

Голосъ ея задрожалъ, но она принудила себя сдлаться спокойне.

— Мэри! онъ прежде тебя отправился туда, гд кончаются вс горести. Онъ теперь знаетъ, какъ ты его любила.

Странное, но не скорбное выраженіе мелькнуло на лиц миссъ Броунъ. Она не говорила нсколько времени, но потомъ мы скоре увидли, что губы ея произносятъ слова, нежели услыхали ихъ звукъ: