Чтение онлайн

— Какъ же это миссъ Матильда не вышла за него? спросила я.

— Не знаю, кажется, ей порядочно хотлось; но, знаете, кузенъ Томасъ былъ недовольно-порядочнымъ джентльменомъ для пастора и миссъ Дженкинсъ.

— Да вдь не имъ же надо было выходить за него, сказала я нетерпливо.

— Нтъ; но они не хотли, чтобъ миссъ Мэтти вышла ниже своего званія. Вы знаете, она дочь пастора и какъ-то съ-родни сэру Петеру Арлею: миссъ Дженкинсъ очень этимъ чванилась.

— Бдная миссъ Мэтти! сказала я.

— Я не знаю ничего больше, кром того, что онъ сдлалъ предложеніе и ему отказали. Миссъ Мэтти могъ онъ не нравиться, а миссъ Дженкинсъ, можетъ-быть, не сказала ни слова, это такъ только мое предположеніе.

— А съ-тхъ-поръ она его не видала никогда? спросила я.

— Нтъ не думаю. Видите, Уддлей, имніе кузена Томаса, лежитъ на половин дороги между Крэнфордомъ и Миссельтономъ; я знаю, что онъ производилъ распродажу въ Миссельтон вскор посл того, какъ сдлалъ предложеніе миссъ Мэтти, и не думаю, чтобъ онъ былъ въ Крэнфорд съ-тхъ-поръ больше двухъ разъ. Однажды, когда я прогуливалась съ миссъ Мэтти по Большой Улиц, она вдругъ отъ меня отскочила и пошла по Графскому Переулку. Черезъ нсколько минутъ я встртила кузена Томаса.

— Какихъ онъ лтъ? спросила я посл нсколькихъ минутъ тайныхъ соображеній.

— Долженъ быть около семидесяти, какъ мн кажется, душенька, сказала миссъ Поль, разрушивъ въ прахъ мой воздушный замокъ.

Вскор посл того, во время моего продолжительнаго визига къ миссъ Матильд, мн случилось увидть мистера Голбрука, увидть тоже первую его встрчу съ предметомъ первой любви посл тридцати или сорока лтъ разлуки. Я помогала ршить, который изъ новыхъ только-что полученныхъ мотковъ извстнаго шелку будетъ лучше идти къ платью муслинъ-де-ленъ, къ которому нужно было сдлать новое полотнище; когда высокій, худощавый, похожій на Донъ-Кихота старикъ вошелъ въ лавку и спросилъ шерстяныя перчатки. Я никогда не видла прежде этого человка, котораго наружность была довольно-поразительна, и разсматривала его нсколько-внимательно между-тмъ, какъ миссъ Мэтги разговаривала съ лавочникомъ. На незнакомц былъ синій сюртукъ съ мдными пуговицами, срые панталоны и штиблеты; онъ барабанилъ пальцами по прилавку, ожидая своей очереди, и когда наконецъ произнесъ что-то на вопросъ прикащика: «что прикажете подать вамъ, сэръ?» я видла, какъ миссъ Матильда вздрогнула и вдругъ опустилась на стулъ; я тотчасъ угадала кто это. Она спросила что-то, что надо было принести изъ другой лавки.

— Миссъ Дженкинсъ спрашиваетъ черную тафту по два шиллинга и два пенса ярдъ…

Мистеръ Голбрукъ услыхалъ имя и въ два шага перешелъ черезъ всю лавку.

— Мэтти… миссъ Матильда… миссъ Дженкинсъ. Господи помилуй! Я васъ не узналъ бы. Какъ ваше здоровье? какъ ваше здоровье?

Онъ пожималъ ея руку съ жаромъ, и доказывавшимъ его дружбу, повторялъ такъ часто какъ бы говоря самъ съ собою: «я бы васъ не узналъ!» что всякій сантиментальный романъ, который мн вздумалось бы сочинить, совершенно опровергался этимъ обращеніемъ.

Однако онъ разговаривалъ съ нами все время, пока мы были въ лавк, и потомъ, отодвинувъ лавочнику купленныя перчатки съ словами: «въ другой разъ, сэръ! въ другой разъ!» отправился съ нами домой. Мн пріятно сказать, что миссъ Матильда также вышла изъ лавки въ равномрно-изумленномъ состояніи, не купивъ ни зеленаго, ни краснаго шелку. Мистеръ Голбрукъ очевидно былъ полонъ благородной, шумной радости, встртивъ предметъ своей старинной любви; онъ коснулся происшедшихъ перемнъ, даже называлъ миссъ Дженкинсъ: «ваша бдная сестра!» прибавивъ: «ну чтожь длать! у всякаго изъ насъ свои недостатки». Онъ простился съ нами, выразивъ надежду вскор опять увидться съ миссъ Мэтти. Она прямо пошла въ свою комнату и не выходила до чаю; мн показалось будто она плакала.

Черезъ нсколько дней явилось посланіе отъ мистера Голбрука, просившаго насъ, безпристрастно просившаго насъ обихъ церемоннымъ, стариннымъ слогомъ, провести день въ его дом, длинный іюньскій день; тогда былъ іюнь. Онъ упоминалъ, что пригласилъ также свою кузину миссъ Поль, такъ-что мы могли пріхать вс вмст въ наемной карет, которая могла оставаться въ его дом.

Я надялась, что миссъ Мэтти обрадуется этому приглашенію — не тутъ-то было! Какого труда стоило намъ съ миссъ Поль уговорить ее хать. Она считала это неприличнымъ и даже выразила нкоторую досаду, что мы совершенно не понимали, какъ неприлично ей хать съ двумя другими дамами къ ея бывшему жениху. Явилось еще боле-серьёзное затрудненіе. Ей пришло въ голову, что Дебор это не понравилось бы. Это отняло у насъ цлые полдня на уговариваніе; но, воспользовавшись первой уступчивой фразой, я написала и отправила согласіе отъ ея имени, назначивъ день и часъ, чтобъ все было ршено и съ рукъ долой.

На слдующее утро она просила меня пойдти съ ней въ лавку, и тамъ, посл многихъ колебаній, мы выбрали три чепчика, которые велно было отнести къ намъ домой, чтобъ примрить и выбрать одинъ для четверка.

Она находилась въ состояніи безмолвнаго волненія во всю дорогу до Уддлея. Она никогда тамъ не бывала, и хотя вовсе не воображала, чтобъ мн могло быть извстно что-нибудь объ исторіи ея ранней юности, я могла примтить, что она страшилась мысли увидть мсто, которое могло быть ея домомъ и около котораго, вроятно, носились ея невинныя двическія мечты. Дорога туда вела черезъ длинную тряскую мостовую. Миссъ Матильда сидла прямо, пристально смотрла изъ оконъ, когда мы приблизились къ концу нашего путешествія. Видъ мстоположенія былъ спокоенъ и живописенъ. Уддлей стоялъ посреди поля, окруженный старомоднымъ садомъ, гд розовые и смородинные кусты переплетались другъ съ другомъ и мохнатая спаржа образовывала хорошенькій грунтъ для гвоздикъ и фіалокъ. Къ дверямъ нельзя было подъхать въ экипаж: мы вышли у маленькой калитки и пошли пшкомъ по прямой дорожк, обсаженной зелепью.

— Кузенъ могъ бы, кажется, проложить экипажную дорогу, сказала миссъ Поль, которая боялась стрльбы въ ушахъ и у которой ничего не было на голов кром чепчика.

— Какъ это красиво! сказала миссъ Мэтти нсколько-жалобнымъ голосомъ и почти шопотомъ, потому-что именно тогда мистеръ Гольбрукъ явился у двери, потирая руки въ избытк довольства. Онъ боле чмъ когда-нибудь подходилъ къ понятію, составленному мною о Дон-Кихот, и, однако, сходство было только наружное. Почтенная домоправительница его скромно встртила насъ у двери, и между тмъ, какъ она повела старыхъ дамъ въ спальню, я попросила позволенія погулять въ саду. Просьба моя очевидно понравилась старому джентльмену, который обвелъ меня везд и показалъ мн свои двадцать шесть коровъ, названныхъ различными буквами азбуки. Дорогой онъ удивилъ меня прекрасными изреченіями изъ поэтовъ, легко перебгая отъ Шекспира и Джорджа Герберта до новйшихъ. Онъ длалъ это такъ естественно, какъ-будто думалъ вслухъ, что ихъ истинныя и прекрасныя слова были лучшими выраженіями, какія только онъ могъ найдти для своихъ мыслей и чувствъ. Конечно, онъ называлъ Байрона «милордомъ Бирономъ» и произносилъ имя Гёте согласно произношенію англійскаго звука буквъ; но я никогда не встрчала человка ни прежде ни посл, который проводилъ бы такую продолжительную жизнь въ уединенной и невпечатлительной стран съ вчно-увеличивающимся наслажденіемъ отъ ежедневныхъ и годовыхъ перемнъ во временахъ года и красотъ природы.

Воротясь, мы нашли, что обдъ былъ почти готовъ въ кухн — такъ я полагаю должно бы назвать эту комнату, потому-что въ ней были дубовыя лавки и шкапы кругомъ камина, и только небольшой турецкій коверъ посреди каменнаго поля измнялъ обстановк. Комнату эту легко можно было превратить въ прекрасную темно-дубовую столовую, перенеся печку и другія кухонныя принадлежности, которыя очевидно никогда не употреблялись, потому-что стряпанье происходило въ другомъ мст. Комната, которая назначена была хозяиномъ для гостиной, была некрасиво и чопорно меблирована; но та въ которой мы сидли, называлась мистеромъ Голбрукомъ конторой, съ большимъ бюро возл двери; тутъ онъ платилъ работникамъ ихъ недльное жалованье. Остальная часть хорошенькой комнаты, выдававшаяся въ фруктовый садъ и вся покрытая дрожащими тнями деревъ, была наполнена книгами; он лежали на полу, покрывали стны, были разбросаны на стол. Онъ очевидно и стыдился и тщеславился своей расточительностью въ этомъ отношеніи. Тутъ были книги всхъ возможныхъ родовъ, но боле всего сочиненія поэтическія и дикія волшебныя сказки. Онъ очевидно выбиралъ себ книги сообразно съ своимъ вкусомъ, а не потому, что такая-то и такая считались классическими и имли успхъ.

— Ахъ! сказалъ онъ: — намъ, фермерамъ, ненадо бы терять много времени на чтеніе, но иногда нельзя удержаться.

— Какая хорошенькая комната! сказала миссъ Мэтти sotto voce.

— Какое пріятное мсто! сказала я громко, почти вмст съ нею.

— Нтъ… если она вамъ нравится, возразилъ онъ:- но можете ли вы сидть на этихъ большихъ черныхъ кожаныхъ стульяхъ? Мн эта комната нравится больше гостиной; но я думалъ, что дамамъ та покажется боле-нарядной.

Это точно было нарядное мсто, но, какъ многія нарядныя вещи, совсмъ некрасиво, не весело, не уютно, и потому, пока мы были за столомъ, служанка стерла пыль и обмела стулья въ контор, и мы сидли тутъ во все остальное время.

Намъ подали пуддингъ прежде мяса, и я думала, что мистеръ Голбрукъ станетъ извиняться въ своихъ стародавнихъ обычаяхъ, потому-что онъ началъ:

— Не знаю, любите ли вы вновь-выдуманные обычаи…

— О, совсмъ нтъ! сказала миссъ Мэтти.

— И я также, сказалъ онъ. — Домоправительница непремнно хочетъ длать по-своему; но я говорю ей, что когда я былъ молодымъ человкомъ, мы привыкли держаться строго правилъ моего отца: «нтъ бульйона — нтъ пуддинга; нтъ пуддинга — нтъ и мяса», и всегда начинали обдъ бульйономъ, потомъ намъ подавали жирные пуддинги, свареные въ бульйон съ говядиной, а потомъ мясо. Если мы не съдали бульйона, то намъ не давали пуддинга, что мы любили гораздо-больше; говядина давалась посл всего и только тмъ, которые съдали бульйонъ и пуддингъ. Теперь начинаютъ сладкими вещами и перевертываютъ обдъ вверхъ дномъ.