Чтение онлайн

Онъ пытался помириться съ миссъ Дженкинсъ вскор посл достопамятнаго спора, упомянутаго мною, подаривъ ей деревянную лопаточку для камина собственной работы, онъ слышалъ, что она говорила, какъ ей непріятенъ скрипъ желзной. Она приняла подарокъ съ холодной благодарностью и поблагодарила его формальнымъ образомъ. Когда онъ ушелъ, она велла мн отнести лопатку въ чуланъ, можетъ-быть, чувствуя, что подарокъ отъ человка, предпочитающаго мистера Боца доктору Джонсону, не можетъ быть пріятне для уха скрипа желзной лопатки.

Таково было положеніе вещей, когда я ухала изъ Крэнфорда въ Дрёмбль; у меня было, однако, нсколько корреспондентокъ, которыя разсказывали мн все, что происходило въ миломъ городк. Миссъ Поль начала такъ же прилежно заниматься тамбурнымъ вязаньемъ, какъ нкогда занималась вязаньемъ на иглахъ, и въ конц каждаго разсказа о новостяхъ являлось новое порученіе относительно тамбурной работы, которое я должна была исполнить для нея. Миссъ Матильда Дженкинсъ, которая не обижалась, если ее называли миссъ Мэтти, когда миссъ Дженкинсъ тутъ не было, писала милыя, ласковыя, безсвязныя письма; время-отъ-времени отваживалась высказывать свое собственное мнніе, но вдругъ останавливалась и просила меня не разсказывать того, что она сказала, потому-что Дебора думаетъ не такъ, а она знаетъ лучше, или же, прибавляла въ постскриптум, что съ- тхъ-поръ, какъ она написала это, она говорила о томъ съ Деборой и была совершенно убждена, что, и прочее… (тутъ, по всей вроятности, должно было слдовать отреченіе отъ всякаго мннія, высказаннаго ею въ письм). Потомъ писала ко мн миссъ Дженкинсъ, Дебора, какъ она любила, чтобъ миссъ Мэтти называла ее; отецъ ея сказалъ однажды, что еврейское имя должно такъ произноситься [4] . Миссъ Дженкинсъ носила галстухъ и небольшую шляпку, похожую на жокейскую шапочку, и вообще имла наружность женщины съ сильнымъ характеромъ, хотя она презирала новйшія идеи о томъ, что женщины равны мужчинамъ. Равны, какъ бы не такъ! Она знала, что он гораздо-выше. Но воротимся къ ея письмамъ. Все въ нихъ было величественно и грандіозно, подобно ей самой. Я только-что пересматривала ихъ (милая миссъ Дженкинсъ, какъ я ее уважала!) и сдлаю выписку боле потому, что она относится къ нашему другу капитану Броуну.

«Ея сіятельство миссъ Джемисонъ только-что меня оставила и во время разговора сообщила мн извстіе, что бывшій другъ ея супруга, достопочтенный лордъ Маулевереръ вчера сдлалъ ей визитъ. Вы не легко отгадаете, что привело милорда въ предлы нашего небольшаго городка. Желаніе видться съ капитаномъ Броуномъ, съ которымъ, какъ кажется, милордъ былъ знакомъ во время войны и который имлъ счастіе отвратить погибель отъ головы милорда, когда какая-то великая опасность висла надъ нею на ложно-называемомъ Мыс Доброй Надежды. Вы знаете недостатокъ нашей сіятельной пріятельницы мистриссъ Джемисонъ относительно невиннаго любопытства и, слдовательно, не будете очень-удивлены, когда я скажу вамъ, что она была совершенно-неспособна объяснить мн настоящее свойство сказанной опасности. Я безпокоилась, признаюсь, удостовриться, какимъ образомъ капитанъ Броунъ въ своемъ маленькомъ жилищ могъ принять такого знатнаго гостя, и я узнала, что милордъ отправился почивать, и будемъ надяться, освжительнымъ сномъ, въ гостинницу Ангела; но раздлялъ броуновскую трапезу впродолженіе двухъ дней, въ которые удостаивалъ Крэнфордъ своимъ присутствіемъ. Мистриссъ Джонсонъ, жена нашего учтиваго мясника, увдомила меня, что миссъ Джесси купила четверть ягненка; но, кром этого, я не слыхала ни о какихъ приготовленіяхъ, для приличнаго пріема такому знатному гостю. Можетъ-быть, они угощали его пиршествомъ разума и „ликованіемъ души“; но для насъ, знакомыхъ съ печальнымъ недостаткомъ вкуса капитана Броуна къ „чистымъ источникамъ изящнаго англійскаго языка“, это можетъ послужить поводомъ порадоваться, что онъ иметъ случай улучшить свой вкусъ, имя сношенія съ изящнымъ и утонченнымъ членомъ британской аристократіи. Но кто свободенъ отъ нкоторыхъ мірскихъ чувствъ?»

Миссъ Поль и миссъ Мэтти писали ко мн съ этою же самою почтою. Такая новость, какъ посщеніе лорда Маулеверера, не могла быть потеряна для крэнфордскихъ корреспондентокъ; это было сущей находкой для ихъ писемъ. Миссъ Мэтти смиренно извинялась, что пишетъ въ одно время съ сестрой, которая была гораздо-способне ея описать честь, сдланную Крэнфорду; но, несмотря на нсколько-дурное правописаніе, разсказъ миссъ Мэтти далъ мн лучшее понятіе о волненіи, причиненномъ посщеніемъ милорда; потому-что, исключая людей въ гостинниц Броуновъ, мистриссъ Джемисонъ и мальчишки, котораго милордъ разбранилъ за то, что онъ подкатилъ грязный обручъ подъ его аристократическія ноги, я не слыхала ни о комъ, съ кмъ бы милордъ разговаривалъ.

Слдующее мое посщеніе въ Крэнфордъ случилось лтомъ. Съ-тхъ-поръ, какъ я тамъ была, никто не родился, никто не умеръ, никто не женился. Вс жили въ тхъ же самыхъ домахъ и носили почти все т же самыя старательно-сберегаемыя старомодныя платья. Самое важное происшествіе было то, что миссъ Дженкинсъ купила новый коверъ для гостиной. О, какъ трудились мы съ миссъ Мэтти, чтобъ отстранить солнечные лучи, когда въ одно послобда упали они прямо на этотъ коверъ въ открытое окно! Мы разложили на него газеты и сли за книгу или за работу, и вотъ, черезъ четверть часа, солнце передвинулось и лучи его ударяли на другое мсто; мы опять стали на колни, чтобъ переложить газеты. Мы тоже очень трудились цлое утро передъ тмъ, какъ миссъ Дженкинсъ давала вечеръ, слдуя ея наставленіямъ, разрзывая и сшивая вмст куски газетной бумаги, чтобъ сдлать маленькія дорожки къ каждому креслу для ожидаемыхъ гостей, чтобъ башмаки ихъ не запачкали или не загрязнили чистоту ковра. Длаете ли вы бумажныя дорожки для каждаго гостя?

Капитанъ Броунъ и миссъ Дженкинсъ были неочень-дружественны между собою. Литературный споръ, котораго начало я видла, былъ чувствительной струною, малйшее прикосновеніе къ которой заставляло ихъ вздрагивать. Это было единственное мнніе, въ которомъ они не сходились; но этого было довольно. Миссъ Дженкинсъ не могла удержаться, чтобъ не длать намековъ о капитан Броун; и хотя онъ не отвчалъ, однако барабанилъ пальцами, что она чувствовала и принимала за истинное униженіе доктора Джонсона. Онъ нсколько хвастался своимъ предпочтеніемъ къ сочиненіямъ мистера Боца; ходилъ по улицамъ до-того погруженный въ эти сочиненія, что однажды наткнулся прямо на миссъ Дженкинсъ; и хотя его извиненія были усердны и искренни, хотя онъ на самомъ дл ничего не сдлалъ, кром того, что испугалъ ее и самъ испугался: она признавалась мн, что лучше желала бы, чтобъ онъ сбилъ ее съ ногъ, только бы занимался чтеніемъ высшаго литературнаго слога. Бдный, добрый капитанъ! онъ казался старше, утомленне, и платья его были такъ изношены. Но онъ былъ веселъ какъ прежде, пока его не спросили о здоровь дочери.

— Она очень страдаетъ и будетъ страдать еще больше; мы длаемъ все, что можемъ, для облегченія ея мученій; да будетъ воля Божія!

Онъ взялъ шляпу при этихъ послднихъ словахъ. Я узнала отъ миссъ Мэтти, что дйствительно все было сдлано. Призывали доктора, пользовавшагося большой извстностью въ нашихъ окрестностяхъ, и каждое его предписаніе было исполнено, несмотря на издержки. Миссъ Мэтти была уврена, что они отказывали себ во многомъ для удобства больной, но никогда о томъ не говорила; а что касается до миссъ Джесси: «Я точно думаю, что она настоящій ангелъ», сказала бдная миссъ Мэтти, совершенно-взволнованная. «Видть, какимъ образомъ она переноситъ брюзгливость миссъ Броунъ и съ какимъ веселымъ лицомъ встаетъ утромъ посл цлой ночи, во время которой переносила брань, просто восхитительно. Она такъ мило принимаетъ капитана за завтракомъ, какъ-будто спала цлую ночь въ постели королевы. Душенька! вы никогда уже не стали бы смяться надъ ея жеманными локончиками или ея розовыми бантиками, еслибъ видли ее такъ, какъ я.» Я могла только чувствовать сильне раскаяніе и смотрть на миссъ Джесси съ удвоеннымъ уваженіемъ, когда встртилась съ нею потомъ. Она казалась поблекшей и изнуренной, а губы ея начали дрожать, какъ-будто-бы она была очень-слаба, когда она говорила о своей сестр; но она просвтлла и проглотила слезы, блиставшія въ ея милыхъ глазахъ, когда сказала:

— Но, право, что за городъ Крэнфордъ въ-отношеніи доброты! Я думаю, что если у кого-нибудь бываетъ обдъ получше обыкновеннаго, то самое лучшее блюдо отправляется въ покрытой миск для моей сестры. Бдные люди оставляютъ самые ранніе овощи у нашей двери для нея. Они говорятъ рзко и сурово, какъ-будто стыдятся этого; но, право, ихъ озабоченность часто проникаетъ мн прямо въ сердце.

Слезы воротились и потекли градомъ; но черезъ нсколько минутъ она начала бранить себя и ушла такою же веселенькой миссъ Джесси, какъ всегда.

— Зачмъ, однако, этотъ лордъ Маулевереръ не сдлаетъ чего-нибудь для человка, который спасъ ему жизнь? сказала я.

— Ну, видите, можетъ-быть, у капитана Броуна есть на то какая-нибудь причина; онъ никогда не говорилъ ему о своей бдности и прогуливался съ милордомъ съ такимъ же счастливымъ и веселымъ видомъ, какъ принцъ; а какъ они никогда не привлекали вниманія на свой обдъ извиненіями, и какъ миссъ Броунъ было въ тотъ день лучше и все казалось весело, смю сказать, милордъ не зналъ ничего о томъ, какъ много заботъ у нихъ на заднемъ план. Онъ присылалъ довольно часто дичь прошлой зимой, но теперь онъ ухалъ за границу.

Я часто имла случай примтить пользу, которая извлекалась изъ ничтожныхъ предметовъ въ Крэнфорд; розовые листья собирались прежде, чмъ упадали, чтобъ сдлать душистое куренье для тхъ, у кого не было сада; небольшіе пучки лавенды посылались, чтобъ усыпать ящики какого-нибудь городского обитателя, или зажигаться въ комнат какого-нибудь больнаго. Вещи, которыми многіе презрли бы, и дла, которыя едва-ли показались бы достойными исполненія, вс наблюдались въ Крэнфорд. Миссъ Дженкинсъ утыкала сухой гвоздикой яблоко, чтобъ надушить пріятнымъ образомъ комнату миссъ Броунъ, и по мр того, какъ втыкала каждую гвоздику, она произносила фразу въ джонсоновскомъ вкус. Точно она никогда не могла думать о Броунахъ, не говоря о Джонсон; а такъ-какъ теперь они безпрестанно были у ней въ мысляхъ, то мн приходилось слышать порядочное количество длинныхъ, высокопарныхъ фразъ.

Капитанъ Броунъ пришелъ однажды поблагодарить миссъ Дженкинсъ за множество небольшихъ одолженій, о которыхъ я ничего не знала до-тхъ-поръ. Онъ вдругъ состарлся; громкій басъ его дрожалъ; глаза потускнли и морщины на лиц сдлались глубоки. Онъ не могъ говорить весело о положеніи своей дочери, но разговаривалъ съ мужественной, благочестивой покорностью и немного. Раза два онъ сказалъ:

— Чмъ Джесси была для насъ, одному Богу извстно!

И во второй разъ торопливо вскочилъ, пожалъ всмъ руки, не говоря ни слова, и ушелъ.