Чтение онлайн

Он приподнял шляпу, приветствуя отряд солдат, проезжавших мимо на идеально подогнанных лошадях, а их молодой прапорщик торжественно поднял саблю при виде адмиральской формы.

Все эти солдаты. Когда же их призовут в бой, или жребий уже брошен? Тьяк, как и Дэвид Сент-Клер, был прав насчёт американцев и их решимости захватить и удержать озёра. Они совершили ещё один налёт на Йорк и сожгли склады с припасами и военную технику, брошенную британской армией три месяца назад, когда она отступала к Кингстону. Необходимость отвоевать у американцев контроль над озером Эри была жизненно важна, чтобы защитить водные коммуникации и сохранить единственный путь снабжения армии, без которого они были бы вынуждены продолжать отступление и, возможно, даже сдаться.

Он увидел впереди ворота казармы и с удовольствием понял, что не запыхался.

Охрана вышла им навстречу, сверкая штыками, когда они вошли в главное здание. Капрал открыл им двери, и Болито увидел, как его взгляд на мгновение скользнул по изуродованному лицу Тьяке, а затем так же поспешно отвёлся. Он знал, что Тьяке заметил это, и подумал, не поэтому ли он так необычно отстранён. Он остро ощущал эти взгляды, жалость и отвращение: ему никогда не позволяли забыть, и Болито знал, что именно поэтому он по возможности избегал сходить на берег.

Ещё несколько дверей, щёлканье каблуков, и вот они вошли в просторную, спартанскую комнату со столом и двумя рядами стульев. Кин и Адам уже были там, как и томный де Курси. На одном конце стола сидел запылённый гражданский клерк, на другом – майор Королевской морской пехоты. Несмотря на строгую строгость, в комнате уже царила атмосфера официального двора.

Они пожали друг другу руки, словно незнакомцы, а не друзья. Болито почти не видел Адама после его возвращения с Антигуа, но написал ему, поздравляя с уничтожением «Приза» и нападавшего на него, потеряв при этом всего одного человека. Трудно было сказать, что Адам на самом деле думал об этом.

Другая дверь открылась, и контр-адмирал Томас Херрик направился прямо к столу и сел, его взгляд быстро скользнул по лицам присутствующих, его собственное бесстрастное лицо не выдавало напряжения, которому он подвергал себя, лично проводя расследование потери и возвращения фрегата Его Британского Величества «Рипер».

Болито знал, что Херрик прочитал все показания, включая показания Эйвери, полученные от тяжело раненого первого лейтенанта Рипера в Гамильтоне, и рассказ Адама об отвоевании у американцев, когда орудия Рипера были сброшены в море. Херрик также разговаривал с Дэвидом Сент-Клером, и, весьма вероятно, с его дочерью. Болито вспомнил момент в доме генерала, когда молодой капитан Королевского полка передал миниатюру девушки Кину. Эта последняя атака на Йорк обошлась без потерь, поскольку британская армия не вернулась в сгоревший форт, но она всё равно, должно быть, думала об этом: человек, которого она любила и который, как она верила, глубоко заботился о ней, лежит где-то там, среди своих погибших солдат. Американцы оставили Йорк всего через три дня; возможно, припасы и оружие, которые они надеялись найти, уже исчезли или были уничтожены во время первой атаки. По сравнению со многими другими сражениями это сражение не было одним из самых значительных, но по масштабам оно, безусловно, было одним из самых кровавых; и все последствия еще предстоит оценить.

Херрик поднял взгляд от своей папки с бумагами.

«Это официальное расследование потери и возвращения корабля Его Британского Величества «Жнец», сведения о котором мне поручено и приказано представить лордам Адмиралтейства для их руководства и окончательного одобрения».

Он подождал, пока служащий передаст ему еще один лист бумаги.

«Мы все прекрасно знаем о последствиях дурного примера и плохого руководства. Часто бывает слишком просто поступить мудро после событий, которые уже принесли столько зла и нанесли столько вреда». На мгновение его голубые глаза остановились на Болито. «За все эти годы войны, с тем или иным врагом, мы одержали множество побед. Однако мы так и не обрели свободы сомневаться в своих действиях или оспаривать отданные нам приказы». Он почти улыбнулся. «И, боюсь, никогда не обретём её, при нашей жизни».

Он снова опустил взгляд. «Нам не нужно напоминать об абсолютной необходимости порядка и дисциплины во все времена. Без них мы — развалюха, позор флота, в котором служим». Его плечо дрогнуло, и пустой рукав слегка качнулся; казалось, он этого не заметил. «Это урок, который любой капитан забывает на свой страх и риск».

Болито взглянул на своих спутников. Кин и Адам были его гардемаринами и познали все опасности и награды на пути к повышению. Де Курси внимательно слушал, но выражение его лица было лишено понимания. Джеймс Тайак откинулся назад в тени, словно пытаясь скрыть лицо, но его руки, лежавшие на коленях, были очень напряжены, сцеплены вместе, словно он тоже готовился к неизбежному. Как и те другие, кто будет ждать: около девяноста душ, чьи страдания под руководством садистского капитана вскоре будут стерты во имя справедливости.

Он видел, как Адам смотрит на него немигающим взглядом, с искаженным лицом, словно страдая от боли. Но Болито знал, что эта боль глубже, чем просто телесные раны: он вновь переживал потерю корабля, как флаг опускался, пока он лежал там, где упал, в тот кровавый день. Он вспоминал тех, кто сражался и погиб по его приказу. Людей, которые, как справедливо заметил Херрик, никогда не знали свободы сомневаться или оспаривать приказы.

Он подумал, что Адам, должно быть, вспоминал их долгие разговоры, в которых каждый извлекал пользу из опыта другого. Он был упрям и импульсивен, но его любовь никогда не подвергалась сомнению, и он всегда заботился о человеке, которому предстояло подписать ордера на повешение или, в лучшем случае, подвергнуть порке, чтобы совершить нечто бесчеловечное.

Болито коснулся медальона под чистой рубашкой, которую он носил, и ему показалось, что он увидел понимание на лице Адама.

Херрик говорил: «К счастью, американцы — нация сорок. Они не спешат выбрасывать вещи, которые могут когда-нибудь представлять исторический интерес». Он жестом указал на клерка и подождал, пока тот откроет большой том в холщовой обложке.

Херрик без всякого выражения продолжил: «Книга наказаний Жнеца. В ней содержится более пятисот письменных отчетов и предсмертных заявлений. Этот капитан недолго командовал и впервые находился на активной службе, и всё же эта книга читается как глава из самого Ада».

Болито почти ощутил внезапное напряжение Тьяке. Ему хотелось высказаться. Но Херрик знал по себе, какой может быть тирания на квартердеке: Болито стал его капитаном на «Паларопе» много лет назад только потому, что предыдущего капитана сняли. Ещё один тиран.

«Вернёмся в тот день, джентльмены. Мятеж, который, как мы теперь знаем, был вдохновлён и поддержан американцами, поднявшимися на борт этого злополучного судна. Конечно, были зачинщики, но без американской помощи и присутствия, кто мог бы поклясться, что произошло бы на самом деле?» Он заглянул в свои бумаги, как, должно быть, делал каждый день с момента прибытия в Галифакс. «Месть — страшная болезнь, но в данном случае она, вероятно, была неизбежна. Мы знаем, что капитан «Рипера» погиб в результате порки, полученной в тот день». Он резко поднял взгляд, его взгляд был твёрдым. «Я знал, как простые моряки погибали даже от узаконенной порки. Мы не должны позволить этому деянию затмить или развеять истинное дело».

Два армейских офицера прошли мимо закрытых дверей, и их громкий смех тут же стих, когда они поняли, что происходит внутри. Херрик нахмурился. «Эти наблюдения есть в моём личном отчёте, который будет представлен Их Светлостям». Его взгляд метнулся к Болито. «Когда меня здесь не будет».

Фрегат «Уэйкфул» пополнял запасы и воду, когда его вытащили на берег. Выполнив свою работу на этой станции, он должен был быстро вернуться в Англию за новыми приказами. Херрик снова будет на нём. Его «развлекают».

Херрик взглянул на стакан с водой, но, по-видимому, отверг эту идею. «Моё взвешенное заключение по этому злосчастному делу таково: двух зачинщиков, Алика Нисбета, главного штурмана, и Гарри Рэмси, грот-марсового матроса и матроса, арестовать с рекомендацией о максимальном наказании».

Болито видел, как Адам сжимает кулаки, пока костяшки пальцев не высохли от крови под загорелой кожей. Он слышал о человеке по имени Рамси, когда-то служившем на Анемоне, чья изуродованная спина была живым доказательством судовой книги наказаний. Другой человек стал сюрпризом: мастер над оружием был символом дисциплины и, при необходимости, наказания на борту любого королевского корабля, и его обычно за это ненавидели.