Чтение онлайн

Ещё сегодня утром, узнав о том, что её имени нет в приглашении Вера хотела отказаться и попросить Ирэн её не брать. Но Ирэн сказала:

– Ты так и будешь прятаться? Надо показать себя, пусть посмотрят. Ты богата, молода и красива, тебе нечего стесняться. Государь наградил тебя орденом. У них его нет, а у тебя есть.

И теперь Вера, которую Ирэн представила полным именем, и, повысив голос добавила ещё и дворянское звание и орден, всеми силами старалась удержать лицо, глядя как все поворачиваются и смотрят.

Краем глаза заметила знакомое лицо, это была та самая девочка, которая представлялась подружкам невестою графа Морозова.

Княгиня Тюфякина стала представлять Веру и Ирэн, всем остальным, поскольку Ирэн с Верой приехали почти что последние, то они пошли по кругу зала вместе с хозяйкой и периодически останавливались и знакомились.

Остановились они и около девочки, она была с матерью и отцом.

– Знакомьтесь, - произнесла привычное Ульяна Васильевна, - Мельников Павел Иванович.

Мужчина кивнул:

– А я о вас Вера Ивановна много слышал, и от графа Александра Ивановича Шувалова и даже от государя. Я же сейчас принял дело о старообрядцах. Непростое очень.

Потом спохватился, что начал говорить, а жена и дочь стоят рядом:

– Супруга моя, Елена Андреевна и дочь Анна.

Ирэн улыбнулась:

– Очень приятно нам тоже, Павел Иванович, а дочь вашу, красавицу, мы с Верой Ивановной ещё на рождественском балу заметили. Весьма удачный дебют.

Но лицо Анны Мельниковой вдруг скривилось и неожиданно для всех она вдруг выкрикнула:

– Удачный?! Когда женихов уводят это разве удача?

Вера замерла, понимая, девочка «кидает камень» именно в неё.

– Почему он вас выбрал?
– неожиданно громко спросила Анна Мельникова, - вы же старая!

Павел Иванович наконец-то сообразил, что-то не то с дочерью, и кивнул супруге:

– Идите, освежитесь, в переодевальную.

Елена Андреевна взяла под руку дочь, и повела её на выход из зала. Та не сопротивлялась, видимо, уже сообразила, что натворила.

О помолвке Вера и Якоб ещё не объявляли, ждали церковных оглашений*. И поэтому сейчас Вере казалось, что все вокруг начали шептаться, строя предположения кого «старая» увела у «молодой».

(*Церковные оглашения перед обручением — это публичное объявление в приходской церкви о предстоящем браке, проводившееся три воскресенья)

– Почему мы бездействуем?
– спрашивал Джейкоб Астор Чарльза Уитворта, посла Бротты, - вы мне обещали, что поможете, мне нужна эта женщина, а вместо того, чтобы за ней ухаживать, я вынужден смотреть, как у меня её уводят.

– Я же вам сказал, мистер Астор, что с женщиной мы вам поможем.

– Как?! Завернёте и принесете?

– Надо будет и завернем, и принесем.

– Вы сумасшедший?
– не выдержал Джейкоб Астор, - мне нужно её добровольное согласие, и, знаете, если бы я вас не послушал, я думаю, что я бы уже сумел обратить её отказ в согласие.

– Мистер Астор, - голос Уитворта стал похож на шипение, а когда Чарльз Уитворт начинал говорить таким тоном, все, кто знал его предпочитали закончить спор, но американский бизнесмен не знал Чарльза Уитворта, да и нисколько его не боялся, но у него, как у прирождённого предпринимателя была очень хорошо развита интуиция, и именно она ему сейчас подсказала, что пока лучше не напирать на англичанина.

– Сэр Уитворт, - хмуро сказал мистер Астор, - я пробуду в Стоглавой ещё несколько месяцев, до промышленной выставки в Питерграде, а потом поеду в Англию, чтобы оттуда отплыть в сторону Америки. И до этого момента, я бы хотел, чтобы вопрос с госпожой Фадеевой решился в мою пользу.

Джейкоб Астор немного помолчал, размышляя о том, что насколько было бы проще, будь среди родственников Фадеевой, кто-то относящийся к братству.

Но ни один из его хитрых планов не сработал, означало ли это что пора сдаться и совсем отказаться от планов увези из Стоглавой эту женщину, которая могла бы его сделать невероятно богатым. Нет, он не мог себе этого позволить. Глядя на Веру, он видел выокие дома, прямые улицы, трубы заводом, город, а потом может быть и целый штат. Почему нет? С такой женщиной он, пожалуй, мог бы стать и президентом.

Джейком даже зажмурился. А потом его охватила досада.

Они здесь, включая Бротту, погрязшую в своих политических играх и интригах даже не представляли настоящую ценность это женщины, тех знаний, который были у неё в голове, хватило бы на всех. Ну почему в Стоглавой появляется уже вторая такая женщина, а у них в Америке только новые авантюристы из Бротты?

– Сэр Чарльз, - произнёс Джейкоб Астор, - прошу вас не вмешиваться, пока я сам не попрошу.

Чарльз Уитворт кивнул, но после того, как американский негоциант покинул его кабинет, он подошёл к окну, всмотрелся в холодную, бесцветную картину. Он так не любил эти белые дни в Стоглавой, всё время вспоминая изумрудную траву Бротты.

Пробормотал:

– Лети, мотылёк, вряд ли она ответит тебе взаимностью, теперь, когда она получила дворянство и предложение от графа Морозова. Поэтому мы подстрахуем, тем более что тебе нужна женщина, а мне нужен граф Морозов. Вернее так, мне нужно, чтобы он не помешал в одном очень-очень важном деле.

***

Если бы Веру спросили, как ей понравился бал, то она бы сказала, что не понравился. И не потому, что она не любила танцевать, к примеру, если бы на балу был граф Морозов, то Вера бы танцевала все танцы, или, к примеру, если бы дамам было уместно идти в «мужской» зал, то Вера бы провела там большую часть времени, договариваясь о сделках.

Но поскольку Вера и Ирэн были личными приглашёнными хозяйки вечера и пришли без кавалеров, то хозяйка вечера ими и располагала. Вместо того, чтобы обсуждать возможные сделки, Вера и Ирэн сейчас сидели в салоне, окружённые дамами и отвечали на вопросы, и дам, конечно же интересовали две вещи: новые разработки Ирэн по эликсирам красоты, и подвиг, который совершила Вера Ивановна, все просили рассказать об освобождении юного княжича Марецкого.

Вера неожиданно открыла в себе рассказчика, и её похищение вкупе с освобождением княжича, по мере рассказа обрастала красочными подробностями в виде погони, когда казачья сотня, возглавляемая есаулом Углецким летела по зимнему костромскому лесу, чтобы догнать злодеев.

И, как под напором бравых солдат рухнул огромный частокол. Всё это Вера рассказывала и ни одна из дам, который охали и ахали, слушая эту историю, не задалась вопросом, о том, как может казачья сотня вскачь нестись по лесу.

Анна Мельникова с матерью тоже сидела здесь же, молчала, глаз не поднимала, но иногда Вера чувствовала, тяжёлый взгляд. Ей не нравилось оставлять всё недосказанным, и она попросила мать девочки на разговор.

Елена Мельникова даже обрадовалась тому, что появилась возможность извиниться за поведение дочери. И пообещала дочери объяснить, что сговора между Мельниковыми и Морозовыми и не было никакого, и, что возникло у девицы недопонимание и фантазии.