Чтение онлайн

Иногда в карету подсаживался Якоб Александрович, садился всегда рядом с помещицей Садовниковой. Она от этого ужасно смущалась и краснела, словно молодая девица.

— Якоб Александрович, хочу вынести вам благодарность, — сказала Садовникова. — Я довольно давно никуда не ездила, но в моих воспоминаниях, это всегда очень тяжело было, но в этот раз, я просто не замечаю трудностей, настолько поездка хорошо организована.

Это и вправду было так. Они два раза останавливались на почтовых дворах, и оба раза заранее были забронированы комнаты, у каждого своя. Вера ночевала вместе с Марфой, а Мария Ивановна в отдельной комнате. И воду им приносили, и умывальник был, и ужин заранее готовили.

И вот, выехав утром второго дня в сторону Балахны, к обеду они почти доехали до имения Морозовых. Якоб Александрович вперёд поехал, чтобы предупредить, а Вера, переглянувшись с Марией Ивановной, решили, наоборот, слегка замедлиться.

Помещица Садовникова, снизив голос, сказала:

— Пусть подготовятся немного. Так мы их сразу увидим, если сразу мы вслед за графом приедем, и они нервничать будут, что-нибудь не успеют. А так спокойно, и нас не торопят, и родители графа время имеют подготовиться.

— Да он, наверное, уже сообщил, — сказала Вера, зная, что Якоб Александрович всё успевает, и ничего просто так не оставил бы.

— Ну, то нам неизвестно, — сказала Мария Ивановна. — Мы с вами, Вера Ивановна, исходим из того, что знаем.

Карета ехала по дороге, проходящей вдоль Волги, и Вера, засмотревшись на величие реки, подумала, как же, наверное, хорошо здесь жить. Особенно летом, можно на речку купаться ходить.

«А ведь у отца здесь тоже неподалёку имение…» — вспомнила она.

Но с того самого дня, как выплыла она из озера прямо в объятия Морозова, да отправили её «под конвоем» в Москвов, так она ни разу здесь и не была.

— О чём задумались, Вера Ивановна? — посмотрела на неё Садовникова.

— А ведь у меня здесь тоже имение, — улыбнулась Вера, —правда, ближе к лесу.

Садовникова вздохнула:

— Эх, я бы тоже летом на Волгу поехала.

— Так зачем же дело стало? — сказала Вера. — Давайте приезжайте ко мне сюда. Я, правда, здесь давно не была, не помню уже ничего, да как... Но мы можем, пока будем у графа гостить, съездить, да посмотреть.

Вскоре они услышали стук копыт, и лицо графа появилось в окне кареты.

— Вера Ивановна! Давайте-ка чуть-чуть побыстрее поедем!

— А вам, я смотрю, Якоб Александрович, не терпится, — сказала Садовникова, — невесту родителям представить?

— Не терпится! — сказал граф Морозов, и улыбнувшись, добавил, — вы даже себе представить не можете, как!

Садовникова снова засмущалась, покачала головой:

— Ой, граф, смотрите у меня! — и погрозила ему пальцем.

***

Ромуальд Трауг уже два месяца маялся, сидя «в норе». Правда, нора была комфортная, жаловаться было грех. Кормили, баня даже была, двор довольно большой, правда, забор был высокий, такой, что не перелезть.

Но у Ромуальда был план.

От него требовалось создать хитроумное устройство, именно для того дела, для чего его в своё время из Понзского княжества вытащили. И каждый раз его проверяли, только ли это устройство он делает.

Но эти русские ни черта не понимали ни в химии, ни в бомбах, поэтому он делал устройство, а параллельно тайным образом из остатков материалов мастерил маленькие бомбы, которые закладывал под этот высокий забор.

Правда, заложить их надо было не меньше десятка, а пока только ему удалось заложить три бомбы, но это было лишь делом времени, а время у него ещё было.

Ему сказали, что до лета он в таком режиме поживёт, а там дальше видно будет. Ромуальд в этом услышал чётко: «Сделай бомбу с хитрым устройством, и больше ты нам нужен не будешь». На это он был не согласен и рассчитывал, что уже летом его здесь не будет.

Устройство они и сами смогут использовать, а, может быть, он расскажет кое-кому, и тогда этих хитромудрых граф Шувалов отправит в Сибирь, а его никто не будет искать.

Одно ему было жалко, что если он всё-таки сделает это хитроумное устройство, и «сдаст» своих «благодетелей», то оно никогда не сработает. И тут ему в голову пришла гениальная мысль: можно же сделать ещё одно!

Так, чтобы и «благодетелей» взяли вместе с устройством, и его устройство сработало, увековечив его имя. Это будет пик его карьеры! И после этого он сможет позволить себе отдохнуть.

«Да, так я и сделаю!» — решил Ромуальд.

Когда карета въехала в ворота имения Морозовых, Вера вдруг ощутила себя маленькой девочкой, которая очень-очень стесняется и переживает, потому что ей отчего-то было важно, чтобы её приняли.

Она понимала, что для Яши не будет большой бедой, если она не понравится его матушке, или не понравится его отцу, или брату. Но ей очень хотелось стать полноценной частью этой семьи, потому что если у неё это получится, то и ему будет хорошо.

Она видела, что Якоб Александрович семью любил, родителей уважал, и скорее всего в семье у них были очень хорошие отношения. Почему-то Вера вспомнила, как он всё время к запаху пирогов принюхивался, видно, в отчем доме так же пахло. И запах пирогов для Веры тоже был запахом уюта, дома, и тепла.

Вера вдруг вспомнила себя прошлую, когда, пережив два неудачных замужества, она для себя решила, что это не я должна всем нравиться, это они должны переживать, понравились ли они мне. Но здесь ситуация как-то поменялась, и поэтому ей было невероятно сложно выйти из кареты.

Неуловимым образом Мария Ивановна Садовникова эти её опасения поняла, взяла её за руку и сказала:

— Вера Ивановна, не переживай. Я взяла на себя роль твоей мамки, значит я первая выйду.

И поэтому очень смешно получилось. Дверца кареты распахнулась, и Якоб Александрович сказал:

— Вот! Познакомьтесь, моя невеста приехала!

А из кареты, не сказать, чтобы выпорхнула, с пышными габаритами Марии Ивановне это было сделать сложно, скорее степенно вышла дородная, круглощёкая Мария Ивановна Садовникова.

Вера в открывшуюся дверь увидела растерянность на лицах родителей графа Морозова, но Якоб Александрович не растерялся:

— А вот и Мария Ивановна Садовникова. Поскольку у Веры Ивановны родителей нет, она взяла на себя заботу о моей невесте.

Тотчас же на лицах родителей Морозова расплылись улыбки. А он заглянул в карету, увидел прижавшуюся к стеночке Веру, ласково улыбнулся и протянул руку:

— Вы разбойников не побоялись в костромских лесах, что же теперь паникуете, Вера Ивановна?