Чтение онлайн

На этом Вера и успокоилась, но решила по возможности на балы, приглашённым «генералом» больше не ходить. Утомительно всё это.

Хотя и воспользовалась случаем, и рассказала дамам про свой прожект, торговую галерею напротив Кремля, пообещав каждой приглашение на … аукцион по продаже билетов на открытие. Реклама лишней не бывает.

В Питерграде Вера и Ирэн провели ещё три дня. У Ирэн там была фабрика, а Вера осмотрела землю, которая была куплена под строительство парка аттракционов, сами аттракционы уже были заказаны, и должны были быть готовы к монтажу уже поздней весной, одну только горку дорабатывали, саму примечательную, которую Ирэн обозвала «американской горкой», а Вера рассмеялась и сказала: «мы назовём её «русская» горка».

Земля ей понравилась, рядом с большим форумом, который предполагали достроить.

Ещё Вера хотела купить землю в порту, чтобы свой док иметь. Почему-то ей казалось, что граф Морозов, против частного морского торгового флота ничего иметь не будет, но землю в порту ей не продали, оказалось, что на это требуется разрешение либо Государственного совета, либо за подписью императора.

Таким образом разворошив немного по провинциальному медленное общество Питерграда, две самые известные дамы в империи отправились обратно в Москов.

***

А вот у Анны Мельниковой после бала состоялся довольно тяжёлый разговор с родителями. И мать, и отец ей объяснили, что произошло недопонимание, что граф Якоб Александрович Морозов здесь ни при чём, что на дебютный бал он её сопроводил исключительно из чувства благородства и благодарности.

И пришлось им доказывать, что дебютный бал прошёл успешно, Мельниковы получали десятки приглашений, и две известных семьи уже были готовы заключить брачное соглашение. Бароны Колокольцевы и помещик Сяромятниковя.

Но вот только Анна Мельникова не желала отказываться от идеи стать графиней, просто дворянства ей уже было мало, она за те две недели, что считала себя невестою графа Морозова так привыкла к этой мысли, что теперь терять этот шанс ей показалось неправильным, а уже тем более отдавать красавца-графа купчихе, пусть и получившей дворянское звание.

В результате этих мыслей Анна Павловна то впадала в уныние, то начинала злиться, и так продолжалось, пока на одном из приёмов она не познакомилась с одной дамой.

Даму эта говорила то, что хотела слышать Анна, и убедила её в том, что всё в её руках, и когда наступит нужный момент, главное этот момент не упустить.

И с того времени, родители не нарадовались, что дочь пришла в себя и даже была готова рассмотреть брачные предложения, только попросила немного времени, чтобы окончательно принять ситуацию.

Весенние дороги не самое лучшее, что было в Стоглавой империи, и, хотя по центральной части империи многие уже использовали нововведение, отсыпая дороги специально раздробленным камнем, и трамбуя, но империя была большая, разве возможно было эти бесконечные версты утрамбовать сразу после того, как снег сходил.

Но Вера и Якоб Александрович не обращали внимания на качество дорог, потому что пост закончился, и надобно было ехать к родителям графа, где финальное оглашение в приходской церкви должно было пройти, там же потом предполагалось и обручение сделать, а уже свадьбу назначали бы на позднее лето, и погода была бы хороша, и дороги были бы удобнее.

Ехали вместе, но, конечно, большую часть дороги, чтобы соблюсти приличия, Вера ехала в своей карете, где у неё в сопровождении была не только Марфа, но и помещица Садовникова Мария Ивановна, которая дочерей оставила на попечение родственницы, приехавшей к ней в имение, а сама поехала с Верой.

Вера вовсе не собиралась её приглашать, ей было неловко отрывать добрую женщину от семьи, но когда та услышала о том, что Вера едет знакомиться с родителями будущего супруга, да там ещё и финальное оглашение должно состояться, то помещица, как женщина ответственная, сразу сказала:

— Что, вы, Вера Ивановна, так плохо обо мне думаете? Я за вас ответственность на себя взяла, вы мне теперь как дочь стали, поэтому выдам вас замуж и успокоюсь. Вот оно как: без матушки батюшка вас выдал, да как неудачно за какого-то преступника. А здесь человек государственный, сам граф Якоб Александрович Морозов!

—Видать не просто так вы меня о нём выспрашивали, — лукаво улыбнувшись, добавила Мария Ивановна.

«А ведь и вправду не просто так,» — подумала Вера, но вслух ничего не сказала, только улыбнулась.

Дорога была долгая, помещица поговорить любила, а Вера больше слушала.

—Ну ладно, не смущайтесь, Вера Ивановна. Я ведь не со зла, я на самом деле очень за вас рада. И женщина достала белый платок из кармана и начала промокать глаза.

— Я же видела, когда мы только с вами познакомились, как вам на самом деле тяжело было. И батюшку вы своего потеряли, и с иродом этим, старообрядцем, боролись, да ещё и похищение это...

Вера Марии Ивановне Садовниковой рассказала, может быть, не в таких подробностях, как это было, но помещица знала, что на самом деле Веру в Костроме похитили, но она сумела обратить ситуацию в свою пользу и даже княжича Марецкого спасла.

— Я очень горжусь знакомством с вами, Вера Ивановна, — сказала помещица, — и всегда вас в пример своим дочерям ставлю.

— Ой, ну что вы! — замахала руками Вера. — Меня-то точно не надо в пример ставить.

— То, что у вас судьба так сложилась, Вера Ивановна, вы не виноваты. Родители ваши должны были всё продумать — это наша ответственность. Вот и сейчас я тоже еду. Хоть безмерно уважаю Якоба Александровича, а всё ж таки... Не обессудьте, не только Морозовы там будут вас спрашивать «кто вы, да что вы» — я его родителей тоже обо всём расспрошу.

Она снова достала платок и промокнула глаза.

— Я постараюсь, чтобы в этот раз судьба вам улыбнулась, Вера Ивановна.

И Вера, не выдержав, с чувством обняла добрую женщину. И Марфу, которая сидела рядом на лавке и тоже всхлипывала в платочек, тоже обняла и поцеловала в макушку.

Марфа за эти месяцы преобразилась, не узнать. И платье на ней было городского типа, и выражение лица стало совсем другое. Немота ей больше не мешала. Марфа начала учиться грамоте, и теперь у неё всегда с собой был блокнотик с карандашиком.

Если она не могла что-то объяснить на языке немых, который они с Верой разработали, то писала в блокнотике, ну и пусть, что пока печатными буквами. Теперь уже не нервничала и не мычала, когда нужно было что-то сказать, а её не понимали, просто спокойно, с достоинством ожидала, когда к ней прислушаются и обратят внимание.

Поэтому Вера без опаски её с собой взяла. Всё же и дорога дальняя, да и пусть это будет дом родителей любимого, а всё же иметь рядом родного человека очень хотелось. А Марфа для Веры была ближе, чем родная сестра, потому что и Марфа, и Вера знали, что одна за другую встанут горой, и в огонь, и в воду пойдут.