Купеческая дочь
Шрифт:
– Так для графской жены, наверное, хорошо, - тут же нашлась Луша.
Вера и Якоб брали с собой Марию Ивановну, которая наотрез отказалась отпускать Веру одну с графом, даже после обручения. Та осталась покорена имением, особенно после того, как Вера ещё раз предложила ей летом приехать сюда с дочерями, отдохнуть.
Но всё когда-нибудь кончается, и настала пора и Вере с женихом возвращаться в столицу. Дела не ждали. Весна. Надо было проверять, как там идут дела с поставками леса, для строительства железной дороги. Как идёт строительство торговой галереи, и самое главное, это подготовка аттракционов. К началу лета надо было установить.
Вера улыбалась, пока, не понимая, как она всё успеет, чтобы потом не уснуть на собственной свадьбе.
***
Москов. Кремль. Совещание у Шувалова
– В общем так, все заметили, что вроде бы ничего не происходит. Мелкие кражи, потасовки, даже шпионы стали какие-то скучные, в университеты и в лаборатории к нам не лезут, собрания масонские теперь больше похожи на попойки.
Шувалов нарочито громко вздохнул, посмотрел на Морозова и Потапова:
– Я уже с тоской вспоминаю ваши мордобития. По крайней мере тогда всё понятно было. А вот сейчас у меня очень нехорошее предчувствие. Назревает что-то.
Шувалов оглядел сидящих перед ним людей. Каждый из них, он не сомневался, жизнь отдаст за государя. Но, вот Морозов, на лице у графа было написано, что он сейчас не про государевы дела думает, а про личные, слишком уже рожа довольная была.
У графа Забела снова супруга в тягости. Скоро от рыжих отпрысков с характером графа проходу не станет, надо будет с опаской по коридорам Кремля перемещаться.
Остаётся у него только Потапов, в трезвом уме и здравой памяти.
Внезапно поток мрачных мыслей Шувалова прервал голос графа Морозова:
– А мы ведь, Александр Иванович, бомбиста так и не обнаружили. От исправников несколько трупов привозили, но я думаю, что не он это. Залёг, забился в нору.
А это значит, что дело не закрыто, и в любой момент можно ожидать… - Морозов прервался на секунду, но потом договорил, - …взрыва.
Шувалов, обрадованный тем, что ошибся, что личное счастье не затмило мозги его лучшего сотрудника, задал вопрос:
– И где?
Морозов встал, вытащил из футляра карту, развернул:
– Железная дорога, укладку ещё не начали, но леса уже свозят на склады, значит, ежели там пожар начнётся, то это отодвинет сроки.
Шувалов спросил:
– Это ты туда армию запросил?
– Да, - кивнул Морозов, - а вы что подумали? Что я будущей супруге за счёт казны охрану усилил?
Шувалов потупился, а Морозов укоризненно покачал головой:
– Ну спасибо, Александр Иванович, не ожидал.
– Ладно, не обижайся на старика, у меня вон голова пухнет.
Потом Шувалов кивнул на карту и буркнул:
– Давай продолжай.
– Следом, -продолжил Морозов, -промышленная выставка, хоть и держим в строжайшей тайне, а уже разговоры пошли, что государь готовит что-то необычное, и к инженерам уже подкатывали с вопросами.
Граф Забела, до этого напряжённо вслушивавшийся в разговор вдруг расхохотался.
Все удивлённо на него посмотрели.
– А ведь и там невеста Морозова будет строить. Видишь, Яша, и здесь на охране сэкономишь.
Морозов вдруг помрачнел:
– Я бы лучше её отвёз в имение к родителям, пока бомбиста не поймаем.
Шувалов вдруг тоже улыбнулся:
– Могу предложить казематы.
И все дружно расхохотались вспомнив, как однажды они уже пытались спрятать одну женщину, но ничего у них не вышло.
А Потапов, который не знал всех подробностей прошлых событий, обиженно на них посмотрел, так бывает только когда все смеются, а ты не понимаешь почему. И высказал своё:
– Солнечный свет не спрячешь в кулаке.
Смех прервался, и снова вернулось напряжение. Все понимали, что с внешними врагами разберутся, а вот что делать с теми, кто свои. Ходят, улыбаются, а за пазухой камень. И в какой момент и где они этот камень достанут, было непонятно, но такая уж у Тайной канцелярии работа. Всё про всех знать.
Глава 86
Незаметно прошла весна, в делах да заботах, дни были не только делами наполнены, но и счастьем, оттого и летели словно птицы, мелькали, не уследишь, так и хотелось обеими руками зацепиться, крикнуть: не уходи, постой, не спеши, дай мне ещё раз вдохнуть, ещё раз напиться, из этой чаши.
Вода в ней такая вкусная, я в жизни не пила такой. И кажется, что чаша эта бездонная, что счастье никогда не кончится, что небо даже в пасмурные дни будет лично для тебя светить солнцем, что даже холодный ветер и тот налетит, чтобы приподнять тёплую шаль да поиграть с бахромой.
А люди мимо идут и улыбаются только тебе, потому что от тебя исходит столько счастья, что просто невозможно мимо тебя пройти и не получить кусочек.
И вот наступило лето, и невыносимо ждать, ещё три месяца до свадьбы, а граф всё мрачнее, и только глядя на невесту свою, долгожданную да выстраданную, улыбается. А Вера будто чувствует что-то, спрашивает: «Яшенька, что с тобой?»
А сама вон исхудала вся, а графу уже самому Виленского придушить хочется, что он его невесту до такого довел.
***
Москов. Кремль
Сергей Виленский и сам уже был не рад, что послушал Веру и Ирэн, и подтвердил государю сроки переноса промышленной выставки на август. В результате всё было так тонко, что любое, даже самое незначительное событие, с задержкой в доставке, или поломкой оборудования, могли критическим образом повлиять на открытие.
И хотя официальное открытие с приездом участником и гостей планировалось на август, но государь с семьёй, планировали на июль поехать в северную столицу в летнюю резиденцию, и, поэтому открытие парка аттракционов и приурочили к их приезду.
Граф Морозов, каждый раз встречая барона в коридорах Кремля, где в административной части невозможно было не пересечься, с ненавистью смотрел на него. И Виленский понимал почему. Он и сам почти не спал, и видел, что Вера Ивановна тоже вся стала прозрачной с этим проектом, но никак не мог ей помочь, потому как кроме неё никто до конца не знал, как может выглядеть в финальной версии парк.
Здесь барон, конечно, свои интересы тоже преследовал, он знал, что Ирэн может помочь, но Ирэн снова была беременна и Виленский сказал об этом Вере Ивановне. И та теперь сама не позволяла Ирэн много вмешиваться.