Чтение онлайн

Виленский знал, что после ему от Морозова по полной отольётся, но пока, зная, что это государев заказ, граф скрипел зубами, почти забросил всё остальное и носился со своей невестою между Питерградом и столицей.

***

Вера просила её разбудить в шесть утра. Но Домна Афанасьевна запретила:

– Где это видано, чтобы дворянка, да невеста молодая так рано вставала. Чай ей не надобно корову идти выгонять. Пусть поспит, и так ложится с рассветом, да ещё и встаёт ни свет ни заря.

И Вера, проснувшись и, увидев, что в окно светит почти что полуденное солнце, сначала испугалась, а потом вытянулась, зарылась в одеяло, она ведь и летом под тёплым спала, видать не прошло даром купание в море, а потом и в озере, мёрзла она всегда, и решила, что сегодня надо себе выходной устроить.

А то вчера сама не ожидала даже, когда на совещании в Кремле показывала финальные сроки самому государю, и вдруг почувствовала, что перед глазами чёрные мошки заплясали, и испугалась, что сейчас прямо при государе в обморок упадёт.

Вышла и увидела страшные глаза Яши. Он как будто сразу понял, на руки подхватил и так и пронёс её по коридорам Кремля, мимо охраны, делавшей вид, что у них тут каждый день графы на руках девиц выносят.

Он, наверное, и Домну с Марфой подговорил и поэтому они её и не разбудили.

А когда встала, то Марфа сразу прибежала: «Жених заезжал, но уехал, вечером».

«Ну и хорошо, -подумала Вера, -не хочется одеваться, и причёсываться»

Да так простоволосая и вышла в домашнем платье, и даже до столовой дойти не успела, как с лестницы словно ураган налетел Яша, Вера даже отвернуться попробовала:

– Не смотри, я некрасивая, не надо.

Но он подхватил на руки, закружил. Поцеловал. Кто из слуг был на этаже, отвернулись, а некоторые и вовсе спрятались.

А граф и Вера стояли и не видели никого, потому что мир снова сузился до этого мгновения, пространство свернулось, оставив в целом мире только их двоих.

– С ума сошла, Вера, так себя изводить, вчера, как тебя увидел, еле сдержался, чтобы Виленскому морду не набить.

Вера засмеялась:

– Хорошо, что не императору.

– Императоров не бьют, - сказал Морозов, но произнёс это с таким лицом, что стало понятно, что ему сильно жалко, что не бьют.

– Осталось чуть-чуть, - Вера улыбнулась.

– Целых три месяца, - вздохнул Морозов.

– И вовсе не три, а один, - заявила Вера, и вдруг поняла, что они о разном.

Морозов укоризненно на неё посмотрел:

– Я, между прочим, до нашей свадьбы дни считаю.

И вдруг посмотрел так, что Вере жарко стало. И она вдруг почувствовала, что и не одета, и что корсета под домашним платьем нет, и что граф стоит слишком близко и … испугалась. И мысль пришла трусливая: «Хорошо, что три месяца».

И вдруг похолодела: «А что, если не сможет она быть женой графа?» И вправду страх охватил, и уже не жарко ей, а холодно и не мурашки, а озноб по всему телу, и перед глазами вдруг встало страшное, покрасневшее лицо Воробьёва.

Граф Морозов, как почувствовал, что что-то изменилось в его невесте.

– Вера, что? Я что-то не то сказал? Что-то не то сделал?

– Нет, Яша, прости, - с трудом ответила Вера, - это я так, видно и вправду устала, надо бы выспаться.

И будто бы какой-то холодок пробежал. Или Вере это только показалось?

«Ну почему всё так сложно со мной?» - подумала Вера, глядя, как карета графа выезжает за ворота имения.

Успокаивало одно, завтра он снова приедет. Им в инженерный корпус надо, там моторы для «русской горки» будут испытывать. И если всё нормально пройдёт, будут готовить к отправке в Питерград.

***

– Ну что, господин разночинец, заждался? Дата почти определилась, скоро-скоро твой звёздный час, - произнёс страшный человек, глядя на бледного Ромуальда.

– Спасибо, ваше превосходительство благодетель… - начал он.

Но мужчина его прервал:

– Ты играйся, да не переигрывай, вижу я, что не будь здесь столько охраны, ты бы уже подорвал бы мне здесь всё и убёг.

Ромуальда затрясло, но не от страха, а от того, что его план могут раскрыть, а ну как сунуться всё вынюхивать, и тогда его закладки обнаружат.

Но то ли его тряска подействовала, то ли просто так его пугали, никаких действий не последовало, и Ромуальд очередным разом подумал о том, что русских обмануть просто, только осторожно надо, у них будто какой-то свой бог, так всё вывернуть может, что и обман твой тебе же боком и выйдет.

Одно он понял, что пока их цели совпадают, его желание взять реванш над строптивой купчихой и желание его «благодетелей» скоро сойдутся в одной точке, и это очень хорошо, не придётся задваивать работу, можно будет ограничиться одним экземпляром.

***

А вот, тот, кого называли его превосходительство, вышел из затхлой комнаты, воздух которой ему показалось, был прогорклым, как и человечишка, с которым предстояло иметь дело, и, вдохнув свежего воздуха, в котором уже был запах лета, ароматный луговой, прилетевший вместе с ветром с полей, сказал:

– В оба смотрите, глаз не спускайте, и, как закончит, вызовете меня, и ждите знака.

– А куды ж его, барин?
– задал вопрос мрачный крупный мужик, которому уже страсть как надоело за этим поляком присматривать.

– Куды-куды, туды, - сказал «барин».

И Ромуальд, у которого был очень хороший слух, ведь ещё мама в детстве мечтала, что он, как и его дед на скрипке будет играть, услышав последнюю фразу, тихо сполз по стеночке:

– Matko Boza, tak wiedzialem*

(*примерный перевод (с польского) – матерь божья, так я знал)

—Неспокойно что-то, — сказал Александр Иванович после того, как Алексей Потапов доложил, что уже которую неделю масонских собраний не было и все в основном теперь в броттском (аглицком) мужском клубе собираются.

— А как же туда попасть? Слышал я, что заведение сие закрытое, — сказал граф Забела.

— По приглашению попасть можно, но не больше двух друзей, —ответил Потапов.

—Алексей Леонидович, полагаю я, что у вас как раз столько друзей имеется, которых надо срочно в этот клуб провести, — сказал Александр Иванович.