Чтение онлайн

И тогда Алексей понял, что всё уже непросто началось, а произошло. И в очередной раз удивился гению графа Шувалова, его умению просчитывать врагов, что, как и когда они сделают.

А сам пошёл охранять, особо важный объект, который они, всей своей тайной службой поставили под удар.

Подошёл Алексей вовремя, двое не слишком трезвых офицеров наступали на Веру Ивановну, которая с началом котильона осталась одна, Ирэн с мужем танцевали, а Вера присела передохнуть на диванчике в ожидании Морозова.

– Выберите сейчас же!
– слегка заплетающимся языком говорил один из офицеров,

– Не желаю я выбирать, - сказала Вера, и жёстко добавила, - господа, оставьте меня в покое.

Но господа офицеры как будто её не слышали.

Алексей подошёл, когда один из них пытался сесть рядом с Верой на диван.

– Встать!
– сказал Алексей, - вам же сказали, дама занята и танцевать не хочет.

– Ох, ты, защитник, - видимо, в венах молодого офицера играла кровь, щедро сдобренная алкоголем, потому что он не почувствовал, что перед ним старший по званию.

Тогда Алексей, оглянувшись, и, не увидев никого, кто мог бы его остановить, размахнулся и не ожидавший такой скорой расправы офицер рухнул обратно на диван.

Вера же встала с дивана сразу, как только пришёл Алексей. И теперь стояла и смотрела на то, как Алексей принимает вызов на дуэль.

Позже спросила:

– Зачем вы так Алексей? Не стоило.

А Алексей, теперь не знавший, как ей сообщить о том, что ещё и граф Морозов завтра на дуэли дерется, только улыбался.

«Как же хорошо становится, когда подлецу в морду дашь. Прям на душе светлеет».

Вскоре и котильон завершился, и поскольку это был последний танец, новых дебоширов предпочли не заметить. И, когда из танцевального круга вышли Ирэн с мужем, то они вообще ничего не заметили. И Алексей, облегченно вздохнув, вместе с Виленскими пошёл провожать Веру к накрытым в другой зале столам.

Уже сидя за круглым столом, Вера спросила:

– А что-то Якоб Александрович пропал, вы его не видели?

И соврать Алексей не смог, поэтому пришлось рассказывать, что Якоб Александрович, был выведен из зала за дебоширство.

Ирэн охнула, но не удивилась, как будто бы это было обыденное дело для графа – дебоширить на императорских балах, а только спросила:

– А что граф Морозов натворил?

– Говорят избил каких-то масонов.

А Виленский спросил:

– Значит и дуэль будет?

Потапов, который не хотел говорить про дуэль при Вере, укоризненно взглянул на Сергея Михайловича, и ответил:

– Две.

А Вера отчего-то вспыхнула и спросила, пристально не по-женски глядя на Потапова:

– Это оно да? Это из-за меня?

Алексей, который тоже бы лишь частью этой операции, тихо кивнул, не в силах ничего говорить.

***

Вера

После новостей о том, что граф Морозов будет биться на дуэли, да не одной, а на двух Вера не смогла есть. Она попыталась запихнуть в себя хотя бы кусочек, но еда, несомненно, вкусная, вдруг стала безвкусной.

Да и за Алексея Вера переживала.

И в какой-то момент Вера вдруг поняла, что больше не может быть здесь, что, если Морозов больше не появится, то она лучше поедет домой и будет там переживать, но так, чтобы никто не видел. За сегодня и так столько внимания получила, что на год вперёд хватит.

– Алексей Леонидович, что-то я устала, - сказала Вера, - вы не могли бы организовать, чтобы меня домой отвезли.

И, взглянув на Ирэн спросила:

– Это же уже можно? Уже уместно уйти? Или мне надо что-то сделать?

– Конечно можно уйти, - сказала Ирэн, - я думаю, что после ужина многие разъедутся ещё и застрянете на выезде.

– А мы с Северного входа заезжали, - сказал Алексей.

Барон Виленский улыбнулся, так это от Потапова по-детски прозвучало.

И меньше, чем через полчаса, Вера уже сидела в карете, внутри было тепло, кучер поддерживал тепло внутри, пока барыни не было.

Алексей, посадив Веру внутрь кареты, пошёл распорядиться, чтобы принесли её багаж.

А Вера привалилась к мягкой стенке, прикрыла глаза, и перед глазами встало лицо Морозова, его глаза, такие, с какими он её в вальсе кружил.

А потом вдруг вспомнила, что утром он дерётся на дуэли и внутри похолодело, стало страшно.

Провалившись в эти мысли и переживания, Вера не услышала, как стукнула дверца кареты, открывшись и закрывшись.

Вера открыла глаза только когда карета пришла в движение. И забыла, как дышать, потому что напротив неё в карете сидел граф Морозов.

– Якоб Александрович? Это вы?
– от неожиданности Вера растерялась, - а где Алексей Леонидович?

– Алексея Леонидовича вызвали к начальству, - улыбнулся Морозов, а у Веры сердце застучало так, что она испугалась, что из груди выскочит.

Но зато и растерянность сразу прошла.

– А вас значит начальство не вызвало?
– несколько ехидно спросила Вера, намека на то, что ей известны о происшествии на балу.

– Почему не вызвало, вызвало, - ещё шире улыбнулся Морозов.

– А что же вы тогда улыбаетесь? Наверное, вас ругали, а может быть даже и наказали за то, что вы на императорском балу дебоширили?

– Ругали, конечно, и наказали, даже с бала выгнали, - и Морозов снова улыбнулся, - но я не могу не улыбаться, потому что я наконец вижу вас, так близко, - и Морозов наклонился и взял Веру за руку. А она руку не выдернула, даже когда он к этой руке щекой приложился, а потом, развернул к себе ладонью и стал целовать.

А у Веры от этих его поцелуев стало щекотно внизу живота, и щекотка эта перебежала на спину, а потом на шею. А ладонью она ощущала лёгкую щетину, на подбородке и щеках. И взяла и второй рукой погладила графа Морозова по голове, а он вздрогнул и поднял голову, посмотрел Вере в глаза, и, Вера и сама не поняла, как так получилось, а только осознала себя уже на коленях у графа прислонившейся головой к его плечу, с кружащейся после невероятного поцелуя головой.

– Вера Ивановна, выходите за меня замуж, - тихо сказал Морозов.