Чтение онлайн

Он намедни по пути домой всё думал, как бы Веру Ивановну нейтрализовать, чтобы не дать ей возможности помешать дуэлянтам. Ни за себя, ни за графа Морозова он не волновался, был уверен, что с ними ничего не случится.

Потом вспомнил, что матушка ему рассказывала, что женщина она, как река, и, если ты не можешь заставить женщину отступить, то надо направить её энергию в нужное русло, вон, как изобретения Ирэн на бумагоделательных фабриках, вода крутит колёса машин и всем от этого только хорошо.

И рано с утра Алексей Потапов заехал к Вере Ивановне в особняк, рассчитывая переговорить с Ильёй Андреевичем Рощиным.

От него-то он и узнал, что Вера Ивановна их уже «обскакала», и наблюдателей возле парков поставила, и сама уже проснулась, ждёт сигнала. Попросив Рощина, Веру Ивановну поторопить, Потапов решил, что, если он переживёт дуэль, то граф Морозов ему потом морду набьёт, но зато Вера Ивановна со своим размахом, делов не натворит.

Вера спустилась быстро, взволнованно спросила:

– Алексей, что случилось?

– Вера Ивановна, вы давеча спрашивали про то, где дуэли проходят.

Вера слега прищурилась, и ответила, но так, будто бы опасалась подвоха:

– Спрашивала, Алексей, вот только вы мне толком не ответили.

Алексей бы поспорил, конечно, но времени не было, поэтом он сразу и прямо сказал:

– Если вы на хотите поехать на дуэль, в которой граф Морозов участие принимает, то я могу вас отвезти…

И вдруг он увидел, что лицо Веры загорелось радостью, и даже залюбовался, как вдруг переменилась она, ушла куда-то подозрительность, а вот радость, наоборот, добавила румянца бледным от волнения щекам и блеска глазам.

Вера молча в ожидании смотрела на Потапова, который вот сейчас должен ей сказать самое главное, ведь не просто же так паузу сделал, значить должно быть какое-то условие.

Так и вышло, Алексей после небольшой паузы продолжил:

– … но при одном условии: вы будете сидеть в карете так, чтобы никто не видел, что вы там.

– Но, как же, - растерянно сказала Вера, - все же мою карету знают.

– Вот поэтому я и предлагаю вам поехать на моей карете, может она и не такая удобная, зато, если вы сами из неё не выскочите, то никто и не узнает.

Вера долго не стала думать.

– Я сейчас, я быстро, - только и сказала она, и уже через четверть часа из ворот особняка выехала карета, в которой сидела Вера, обложенная пледами, которые вынесла Домна Афанасьевна, вместе с Марфой. А Марфа ещё и корзинку с пирожками запихнула, и теперь ехали Вера и Алексей, а в карете, самым нахальным образом перебивая запахи кожи и оружейной смазки, и лошадей, разливался духмяный аромат свежевыпеченных пирожков.

Алексей даже пытался шутить:

– Пирожки эти своим ароматом всю дуэль нам расстроят. Как учуют дуэлянты, так и драться не смогут.

Но Вере отчего-то было тревожно.

– А вы же тоже будете драться? А кто первый? А если вдруг что-то непредвиденное произойдёт?

– Вера Ивановна, - Алексей понял, что лучше рассказать и обстоятельно объяснить, чем женщина будет сидеть и, не понимая переживать, - кодекс дуэльный весьма чётко расписан, сначала выбор оружия, с собой у секундантов разное, но, как правило могли и заранее договориться.

Алексей вздохнул, вдруг осознав, что то, что он сейчас будет рассказывать может и ещё больше волнений доставить, но, как говорится, «сказал «А», продолжай по алфавиту».

– Потом способ выбирают, и там много вариантов, если огнестрельное, меньше вариантов, если холодное оружие.

– А примирение возможно?
– Вера помнила, что секунданты должны спросить обе стороны.

– Всё возможно, Вера Ивановна, недаром дуэли сразу не проводятся, даётся время человеку осознать, готов ли он отстаивать на дуэли, рискуя жизнью, то, что послужило причиной ссоры.

Когда подъехали к Нескучному саду, Алексею Потапову уже было жарко просто от того сколько вопросов Вера ему задала, и он выкручивался как мог, обходя самые опасные формулировки.

А Алексей обратил внимание, что дорога, ведущая вглубь сада, хорошо укатана, как будто бы по ней с утра уже много карет проехало, и уже на подъезде к оговорённому месту, проезжая большой замёрзший пруд, Потапов не сдержался и охнул, потому что вокруг пруда стояло не меньше десятка карет.

– Что там, Алексей?
– встревоженно спросила Вера, которая ненадолго замолчала, и теперь сидела погружённая в свои мысли, будто бы решала для себя что-то.

– Похоже, Вера Ивановна, не вам одной пришла мысль встать пораньше и приехать посмотреть, как граф Морозов на дуэли драться будет.

– Неужели это редкость?
– спросила Вера.

– Хотите верьте, хотите нет, но граф Морозов никогда на дуэлях не дрался, и в битье морд (простите за грубое слово) на балах замечен не был.

А Веру неожиданно порадовало, что у графа такая репутация, значит сейчас проснулись в нём эти чувства, иначе с чего бы это он стал так себя вести. Но следующие слова Алексея здорово охладили эти мысли.

– Да и сейчас, наверное, он бы не стал, если бы не задание.

Что за задание Алексей, конечно, говорить не стал, но и так было понятно, что, то самое, в котором и Вера участвует.

***

Ромуальд Трауг проснулся в отличном настроении и быстро выскочил за дверь, туда ему мальчишка-газетчик должен был приносить утренние газеты. Газеты были.

Ромуальд с замиранием сердца открыл Московские ведомости. На первой странице была большая статься про новогодний бал, про награждение, даже фотокарточка его «клиентки» была, а вот про взрывы в городе не было.

Но Ромуальд не расстроился, всё же пресса печаталась ночью, а взрыв, если и был, то утром, тем более что после бала, вряд ли купчиха на рассвете куда-то помчится. А то, что «купчиха» получила награду от государя, только прибавит ему известности.

Решив съездить на завтрак в трактир, Ромуальд Трауг, приклеил бороду, без которой теперь не выходил из дома, переоделся в добротный костюм, состоявший из тёплых плотных штанов, рубахи и жилета, и, таким образом превратившись в сурового приказчика, работавшего у купца, уже собрался выходить из небольшой квартирки, которую снимал на окраине Москов-града.

Но выйти не успел. Только он подошёл к двери, как раздался стук.

– Кто там?
– громко и уверенным голосом спросил Ромуальд, уже войдя в образ человека, привыкшего командовать.