Чтение онлайн

Она подняла глаза, и в ее алом взгляде вспыхнул огонек.

— Говорит, если империя демонстрирует такую слабость, что столицу рвут корни из-под земли, то наш долг — показать свою силу. Чтобы все видели: когда корона дрожит, дом Бладов стоит твердо.

В ее словах была отточенная годами логика ее клана: сила, престиж, расчет. Но что-то не сходилось.

— И ты… осталась? — медленно переспросил я, начиная чувствовать холодную тяжесть в животе. — Для чего?

Ее тон изменился. Стал ниже, интимнее, но в нем зазвучала опасная, дрожащая нота.

— Для тебя, — прошептала она, и ее губы снова коснулись моей щеки, горячим, быстрым прикосновением. — Все для тебя. Ты думал, я позволю им спрятать тебя в своей золотой клетке? Позвоню этой ледяной суке… Марии… и буду вежливо спрашивать о твоем здоровье? Пока она будет вытирать тебя и кормить с ложечки, объявив своей игрушкой?

Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо, и в ее глазах горело настоящее безумие — смесь любви, ненависти и всепоглощающей одержимости.

— Я не такая. Ты знаешь. Я не жду. Я беру.

— Лана, — начал я, но она перебила, ее слова полились быстрее, горячее, как будто она наконец-то срывала с себя оковы.

— У меня были… контакты. Не с этими уродами-культистами, нет. С теми, кто ненавидит империю. С недовольными. С теми, кто сидит на окраинах и шепчет, что старые боги проснутся и сожрут этот гнилой трон. Я нашла их. Или… они нашли меня. Не важно. Они сказали, что ищут брешь. Слабую точку в обороне города. Магические реперы, которые держат щит.

Мир вокруг меня начал медленно, неотвратимо плыть. Я слышал ее слова, но мой мозг отказывался складывать их в картину.

— И ты… — мой собственный голос прозвучал далеким эхом.

— Я дала им карты, — выдохнула она, и в ее голосе впервые прозвучало нечто вроде сомнения, тут же задавленное волной оправдания. — Схемы. Где и как можно ослабить три реперные точки на южной стене. Не сломать! Просто… ослабить. Создать рябь. Зная, что они, эти фанатики, почувствуют ее и ударят именно там. Мой план был… хаос. Дестабилизация. Чтобы подорвать веру в него, в императора. Чтобы показать, что его власть — карточный домик. Чтобы в суматохе, когда все будут бегать и тушить пожары, можно было выкрасть тебя. Просто взять. Увезти. Домой.

Она замолчала, тяжело дыша, смотря на меня с вызовом, ожидая… чего? Восхищения? Понимания?

А я смотрел на нее и видел не свою девушку, не ту страстную, вспыльчивую Лану, которую знал. Я видел архитектора кошмара. Видел человека, который открыл дверь в дом и впустил туда чуму, потому что хотел украсть вазу из гостиной.

Шок, как ледяная волна, сменился гневом. Горячим, слепым, удушающим.

Я вырвал свою руку из ее хватки, вскочил. Она ахнула от неожиданности.

— Ты… — я задыхался, слова рвались наружу рваными, сиплыми обрывками. — Ты впустила ЭТО? Из-за меня? Ты видишь это? — я дико махнул рукой вокруг, на разрушенную оранжерею, на черное небо за разбитым куполом. — Ты слышишь это?! — грохот битвы, доносящийся снаружи, казался сейчас обвинительным ревом. — Сколько людей гибнет сейчас, Лана? Сколько?! Из-за твоего… твоего плана? Из-за меня?!

Во мне боролись два чувства, одно уродливей другого. Ярость на нее, на ее чудовищную, детскую безответственность. И всепоглощающее, тошнотворное чувство вины. Потому что да, из-за меня. Я был тем призом, из-за которого она решила, что можно развязать войну.

— Их сила — фантом! — крикнула она в ответ, тоже поднимаясь. Ее глаза снова вспыхнули алым. — Дворец горит! Император прячется! Я была права! Посмотри вокруг — их мощь оказалась мифом!

— Ты сошла с ума, — прошептал я, и в моем голосе не было уже гнева, только ледяное, беспощадное разочарование. — Ты не сорвала маску с фантома. Ты разбудила настоящего зверя. И теперь он жрет всех подряд.

Я обернулся, не в силах больше смотреть на нее. И мой взгляд упал на Оливию.

Она стояла все так же неподвижно. Но ее лицо… ее лицо было каменной маской. Ни тени былой робости или готовности услужить. Только абсолютная, мертвенная непроницаемость. Ее глаза, темные и глубокие, были прикованы к Ланe, но видели они, казалось, не ее, а что-то сквозь нее. Ее правая рука была чуть согнута, пальцы непроизвольно сжаты в кулак у бедра, будто в порыве дотронуться до чего-то скрытого под тканью простого платья — до кармана, где что-то лежало.

И в этом ее каменном, знающем молчании был смертный приговор плану Ланы. Я вдруг с абсолютной, не требующей доказательств ясностью понял: Лана, со своими картами и «недовольными элементами», была пешкой. Идеальной, слепой, яростной пешкой в руках того, кто действительно знал, что делает. Того, кто ждал именно такой бреши. Того, для кого «хаос» был не средством, а целью.

Архиепископ культа нашел в герцогине Блад не врага, а союзницу. И она, сама того не ведая, протянула ему ключи от города.

Мое отчаяние было для нее словно вызов. Она отшатнулась от моего взгляда, полного ледяного ужаса, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый, знакомый бунтарский огонь. Только теперь в нем не было ничего от того веселья, с которым она могла устроить скандал в столовой. Это был огонь всесожжения.

— Не смотри на меня так! — ее голос зазвенел, как надтреснутый хрусталь. — Я сделала то, что должна была! То, на что у них никогда не хватило бы духа! А теперь слушай… Слушай, потому что у нас есть ШАНС.

Она шагнула ко мне, ее палец тыкал в воздух, будто протыкая невидимые карты военной стратегии.

— Император. Его ледяная дочка. Они там, наверное, в своем позолоченном тронном зале, отбиваются последними силами. Дворец полон этих тварей. Он кишит ими, как сыр червями! Кто усомнится, — она понизила голос до страстного, ядовитого шепота, — если с ними «случится несчастье»? Если их найдут растерзанными… или просто не найдут? Хаос? Он уже есть! Идеальное прикрытие.

Она обернулась к своим Клинкам. Те стояли не двигаясь, но в их позах я увидел готовность. Готовность выполнить любой приказ. Любой.

— Мои Клинки найдут их, — Лана говорила все быстрее, захлебываясь собственным планом. — Быстро. Чисто. Без свидетелей. А потом… — ее взгляд вернулся ко мне, стал почти что ласковым, жутким в этой ласковости. — Потом ты будешь со мной. Настоящий. Без их законов, без их условностей. А империя… империей будет править мой отец. Он сильный. Он настоящий лидер. Мы сильнее. Мы лучше. Мы… мы ЗАСЛУЖИЛИ это. После всего, что они с нами сделали. После того, как они украли тебя!

В ее голосе звучала неподдельная, детская вера в справедливость этого возмездия. Она не видела заговора, гражданской войны, тотального краха. Она видела счастливый конец: злодеи наказаны, принц возвращен, а ее отец восседает на троне. Идеальная сказка, написанная кровью и адским пламенем за окном.