Чтение онлайн

— Я могу постоять за себя, — перебил я его, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал.

Один из рыцарей, массивный детина с зазубренным топором, хрипло фыркнул.

— Судя по всему, твари не просто прорвались. Их пустили. Значит, где-то здесь, в стенах, культист. Шпион.

Камердинер кивнул, его взгляд стал ещё тяжелее.

— Именно. И это делает ситуацию в десять раз опаснее. Вы, молодой господин, пусть и проявили… неожиданную находчивость, но Вы — первокурсник Академии Маркатис. Без полноценного дара, без подготовки. Эти твари — порождения архиепископа культа, их панцирь выдерживает удар стандартного боевого заклинания. Вы даже царапину на нём не оставите. Спорить бесполезно. — Он сделал шаг вперёд, и в его позе появилась неоспоримая авторитетность, которой не было у слуги. Рыцари инстинктивно выстроились за ним, признавая его явное, хотя и не озвученное, старшинство.

В этот момент Оливия робко потянула меня за рукав. Я наклонился к ней, и её шёпот, горячий и срочный, коснулся моего уха:

— Господин, не стоит… Его зовут Серж Лютиен. Он не просто камердинер. Он был командующим Северной армией, «Железный Маршал». Полководец, разгромивший восстание в провинциях десять лет назад. Он вышел в отставку после ранения, но император держит его здесь… как секретную карту. Как стратега и личную гвардию в одном лице. Его не стоит недооценивать.

Я отпрянул, по-новому глядя на строгого старика в ливрее. «Железный Маршал». Внезапно его холодная эффективность, его власть над рыцарями и абсолютная уверенность обрели новый, грозный смысл. Это был не слуга, а спящий дракон, поставленный стеречь самое ценное. И сейчас он решил, что моё место — в клетке.

Лютиен, видя наш шёпот, лишь поднял бровь.

— Решение окончательное, граф. Проводите его, — он кивнул двум рыцарям. — В его покои. И на этот раз поставьте на дверь не только печать, но и усильте охрану. До конца инцидента.

Рыцари двинулись ко мне. Я почувствовал, как снова сжимается то самое бессилие, но теперь к нему добавилась горечь. Я в их глазах оставался ребёнком, которого нужно спрятать. И спорить с живой легендой императорской армии, которая лишь притворялась камердинером, было не просто бесполезно. Это было самоубийственно.

Мы шли обратно к моим покоям в напряжённом молчании, фланкируемые двумя рыцарями. Их доспехи глухо лязгали в такт шагам, звуча как погребальный колокол по моей краткой свободе. Я лихорадочно соображал, как выкрутиться, но мозг выдавал лишь пустоту. Ситуация казалась безвыходной.

— Мальчики, ах, — вдруг раздался жалобный, усталый голосок Оливии. Она отстала на шаг, пошатнулась и прижала руку ко лбу. — Мои ножки устали. Я весь день на ногах. Может, кто-нибудь меня понесёт?

Она захлопала глазами, изображая крайнюю слабость, и сделала такое движение, что край её простого платья сполз, оголив хрупкое, бледное плечо. Эффект был мгновенным. Младший из рыцарей, парень с ещё не обветренным лицом, сразу же бросился вперёд.

— Конечно, мисс, позвольте…

Но его товарищ, коренастый ветеран с шрамом через бровь, грубо оттолкнул его в сторону.

— Не гонись, щенок. Ты щит еле держишь, — проворчал он и, не сгибаясь в пояснице, словно поднимая перо, легко взял Оливию на руки. Она тоненько вскрикнула и обвила его шею руками, притворно смущённая.

Мы двинулись дальше. Оставалось пройти один поворот.

— В присутствии графа грубо себя так вести, — снова, уже громче, проворчал обделённый рыцарь, не в силах сдержать досаду.

Не успел он договорить, как понесший Оливию воин вдруг странно охнул. Его ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол как подкошенный, доспех с грохотом ударил о плиты. Оливия же плавно, как кошка, соскочила с него ещё до падения и встала на ноги, отряхнув платье.

— Что?! — вскрикнул оставшийся на ногах рыцарь, хватаясь за меч. Он даже не успел его вытащить. Оливия повернулась к нему. На её лице не было ни слабости, ни смущения. Только холодная сосредоточенность. Она направила на него указательный палец, даже не взмахнув им, просто указала.

Рыцарь замер. Его глаза закатились, и он беззвучно осел на пол рядом со своим напарником, погрузившись в такой же неестественно глубокий сон.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёкими взрывами.

Я смотрел на Оливию, на двух могучих воинов, бессильно распластанных на полу. Мой мозг отказывался обрабатывать это.

— Оливия? — только и смог я выдохнуть.

Она повернулась ко мне и сделала лёгкий, почтительный реверанс, как будто только что подавала чай, а не усыпила двух закалённых в боях рыцарей.

— Мой граф, теперь мы можем продолжить наш путь к южному крылу. Без лишних… сопровождений.

Я продолжал смотреть на неё, ощущая, как реальность снова трещит по швам. Кто эта девушка? Что она такое? Но время на вопросы действительно не было.

— Напомни мне, чтобы я поднял тебе жалование, — наконец выдавил я, и в моём голосе прозвучала сдавленная смесь шока и невольного восхищения.

Оливия скромно опустила глаза, на её щеках вспыхнул румянец.

— Ой, Вы так щедры, господин, — прошептала она, но в её тоне слышалась лёгкая, хитрая усмешка.

Мы оставили рыцарей мирно похрапывать на холодном полу и ринулись прочь. Теперь я не просто хотел найти Марию. Я хотел избежать встречи с кем бы то ни было из «своих». Любая встреча грозила новыми объяснениями, новыми попытками запереть меня, и, возможно, необходимостью для Оливии устранять ещё больше людей, что начинало казаться пугающе лёгким для неё занятием.

— Мы пойдём окольными путями, господин, — тихо сказала Оливия, уверенно сворачивая в узкий служебный коридор, пахнущий моющими средствами и старым деревом. — Через старые кладовые и вентиляционные ходы слуг. Здесь нас вряд ли найдут.

Я лишь кивнул, следуя за её скользящей в полумраке фигуркой. Моя «простая» служанка вела меня тёмными лабиринтами дворца, который знала как свои пять пальцев, легко нейтрализуя профессиональных бойцов. Вопросов было больше, чем ответов, но одно я знал точно: с этой девушкой рядом мои шансы выжить и найти то, что мне нужно, росли в геометрической прогрессии. Даже если я понятия не имел, кто она на самом деле.

Мы скользили по дворцу, как призраки. Оливия вела меня лабиринтами, о которых, я уверен, не знала даже половина придворных: узкими коридорами для прислуги, тёмными переходами между стенами, даже заброшенным чердаком над бальным залом, где в пыли лежали сокровища прошлых эпох. Мы замирали, услышав лязг доспехов или крики команды, и она безошибочно находила обходной путь. Дважды мы натыкались на ползущих тварей — мелких, похожих на гибриды крыс и колючих побегов. Оливия не давала мне вступать в бой. Она просто поднимала палец, что-то беззвучно шептала, и твари замирали, словно впадая в ступор, а мы проскальзывали мимо. Мои вопросы тонули в осознании, что без неё я бы уже двадцать раз нарвался либо на стражу, либо на монстра.

Наконец, мы вышли на балкон, скрытый тяжёлым гобеленом, над одним из внутренних дворов. Внизу кипела битва. Отряд из десяти рыцарей в сияющих доспехах стоял плотным строем, сдерживая натиск щупалец тех самых багровых корней, которые рвались из-под плит мостовой. Корни хлестали, пытаясь обойти фланги, но рыцари действовали с выверенной жестокостью: мощными ударами магически усиленных клинков они обрубали концы, которые тут же съёживались и чернели, исторкая вонючий сок. В центре строя, в практичном кожаном доспехе поверх платья, с распущенными, выбившимися из строгой причёски волосами, была Мария. Она не колдовала. Она командовала.