Чтение онлайн

Авенезер с трудом сдерживал ярость. Причин для гнева у Колдуна было достаточно. Во-первых, он почуял, что противник каким-то непостижимым образом проник в дом Мариса. Загадкой оставалось — когда и как это произошло, ибо Чародей проверял ежедневно всех и каждого, но не ощутил ни в одном посетителе, — новом или постоянном, ни капли волшебной силы. Во-вторых, Верховному Магу явно удалось найти противоядие или способ нейтрализации Яда Забвения — Авенезер чуял, что воспоминания возвращаются к Элизе, пока неясными даже для неё самой образами, но возвращаются, и виновен в этом, несомненно, ненавидимый Чёрным Колдуном Фейлель. И, в-третьих, тот, кто сейчас так невозмутимо проезжал на коне перед своим войском, тот, кто столь непринуждённо поглядывал в сторону Тёмной Армии, тот, кто спокойно обсуждал с другим полководцем детали предстоящего сражения, — он уже находился в объятиях смерти, ибо Яд уже распространился по телу Дина, Яд, по глубокому убеждению его создателя, обязанный приковать безумца, добровольно отдающего свою жизнь за исцеление беспамятства любимой, к смертному ложу, с которого тот уже не поднимется и испустит дух в трагический момент невольной измены или, если повезёт, с трудом встанет на ноги после многих месяцев немощи, когда та, ради которой он пошёл на муки, сможет вспомнить своё прошлое, не принадлежа никому другому…

Кое-что, однако, и радовало Авенезера. Колдун смеялся, в душе предвкушая муки своего противника, когда в ближайшие часы Элиза разделит супружеское ложе со своим мнимым мужем. Чародей был доволен тем, что в своё время уговорил Мариса предстать перед похищенной в роли законного супруга, а не жениха или возлюбленного: подобное убеждение не давало повода честной от природы женщине сомневаться в том, что она искренне любила и любима, а лишь добавляло чувство вины перед забытым мужем. А чего не сделает добрая душа ради того, кого обидела, пусть и невольно… А уж сражаться с противником, чьи силы подорваны, для тёмного Чародея вообще было самым приятным занятием…

Авенезер поднял руку — раздался трубный звук. Битва началась.

Бой длился уже более пяти часов. Воины обеих армий устали.

Авенезер никак не мог понять, какая сила помогает Фейлелю. Почему он до сих пор легко, по крайней мере, так казалось, сидит в седле, отражает удары?

Дин был доволен ходом сражения. Как он и предполагал, Арон Гимад очень грамотно располагал полки, оборонялся и вёл атаки. Так что Динаэль вместе с Эркелем и Элелем выполняли свою задачу, не отвлекаясь на другое, — они оберегали солдат от гибели. Раненые были, и немало. Но убитых со стороны сил мира Дина не было. Именно этого и хотел сам Верховный Маг.

На противников ловкость и сила воина в лёгких необычных доспехах наводила суеверный страх. Хотя старые солдаты и отдавали должное мастерству этого врага.

Эшер сегодня ужинал дома. С супругой. Он смотрел на неё нежно, с любовью. Был ласков и предупредителен.

У Элизы сжималось сердце. Она как-то уж слишком остро сегодня ощущала боль мужа. И не могла решиться сказать ему, что, видимо, не испытывает более прежних чувств.

В конце концов, Элиза позволила Эшеру поцеловать себя в губы…

Потом она удалилась в свою спальню.

Марис отправился к себе, справедливо уверенный в том, что его сегодняшние старания и подсказки Авенезера, не пропадут даром: ночью или к утру Элиза сама придёт к мужу…

Динаэль давно сражался пешим. Он чувствовал, как тяжёл стал меч. Его сердце сжималось дикой болью. И он с горечью понимал почему. Но Дин каким-то невероятным мужеством не подпускал к себе Смерть, держал её на расстоянии, потому что ему ещё необходимо было сразиться с самим Авенезером. А тот избегал поединка.

Хаим доложил, что для закрытия перехода всё готово.

— Гимад! Уходи! — голос Динаэля перекрыл шум битвы.

Арон отводил полки. Чётко, быстро двигались воины.

Авенезер с несказанным удивлением смотрел, как противник скрывается за Переходом, не потеряв мёртвым ни одного солдата, как тщетно его собственные воины пытаются наносить удары и как всех своей мощью прикрывает один.

И в диком гневе на этого ненавистного одного Авенезер направил многих.

Дин стоял так, словно его вовсе не беспокоила ни собственная боль, ни собственная смерть.

Но он безумно устал. И он уже был ранен. Легко, но неоднократно. А Авенезер сам так и не вышел на поле боя.

Вдруг несколько ударов, один за другим, сбили Дина с ног. Он ещё отбил с десяток следующих, уже лёжа на спине и не имея возможности подняться…

Мир вдруг потемнел, закружился и стремительно понёсся прочь. Динаэль лишь одно мгновение ощущал боль ран, а после и эти чувства умчались. Дин не увидел ни блеснувшего в свете ясной луны тёмного клинка, ни напряжённого лица Алуана, неизвестно как вдруг оказавшегося над израненным тестем, ни налетевших и смявших напавших на отца тёмных воинов сыновей и солдат Добровольческого отряда Галана…

Хаим закрыл Переход для проникновения чужих извне. Это было ещё не окончательно. Приказ о последнем затворе должен был отдать только Верховный Маг. Но уже опасаться Тёмной Армии не приходилось.

Отведённые Гимадом в свой лагерь воины, усталые и измученные, сидели и лежали прямо на земле. Некоторые уже успели задремать… когда в ровном свете луны меж отдыхающих солдат к полевому госпиталю медленно двинулись носилки с последним из раненых. Шёпот первого, кто увидел бледное лицо с плотно закрытыми глазами, лицо, знакомое всем, лицо человека, которому верили, которого уважали и ценили, который спас столько жизней, а теперь… Шёпот, словно ветер, сдувал усталость и заставлял людей подниматься на ноги: «Сэр Фейлель… Фейлель ранен… Динаэль Фейлель…»

Дин открыл глаза. В ярком свете ламп операционной он увидел склонившегося над ним Майкла Дерера.

— Опять я твой, — шепнул, усмехнувшись, Динаэль.

— Жить будет, — не оборачиваясь, сказал громко кому-то стоящему позади себя старый хирург и подмигнул другу.

За спиной доктора раздался лёгкий шорох — кто-то вышел из больничной палатки наружу и повторил вслух слова Дерера. До Дина донёсся многоголосый радостный крик.

— Ну, оплатил все счета? — усмехнулся Майкл, обращаясь к Динаэлю. — Можно мне приступать к своей «портновской» работе?

Дин вопросительно приподнял бровь.

— Я давно тебя знаю, — пояснил Дерер. — И понял о тебе одну вещь: тебе на роду написано оплачивать счастье своей кровью.

Динаэль, улыбаясь, смотрел на друга.

— Красиво сказал, — мечтательно произнёс он и вздохнул. — Спасибо… И, конечно, можешь делать со мной всё, что сочтёшь необходимым. Ты — врач… Только без общего наркоза, — вдруг добавил он, останавливая анестезиолога.

— Ты опять! — нахмурился Дерер.

— Прости, — ответил Динаэль. — Но я должен быть в сознании. Иначе я не смогу чувствовать Эливь и знать о действиях Авенезера… Правда, так надо.

Майкл покачал головой, отпустил анестезиолога и попросил пригласить в палатку Марка.

— По крайней мере, он тебя тоже знает, его подобное заявление не шокирует, — пояснил хирург. — Держи.

И Дерер протянул Динаэлю гладкую деревянную палочку. Тот улыбнулся и сжал её зубами…

После операции Дина перенесли в одну из соседних палаток. Здесь волшебник наконец позволил себе задремать.

Проснулся он через час. Возле кровати, внимательно следя за каждым его движением, сидела Асена.