Чтение онлайн

Элиза молчала. На её гладкий лоб легла страдальческая складка.

— Простите меня, Дэн, — проговорила она. — Кажется, я приношу всем только тревоги и страдания… И Эшу, и вам…

Джой улыбнулся. Странно знакомой показалась Элизе эта улыбка. Странно знакомой, как прежде закушенная губа — до сладкой боли, до неясной тоски, до невыразимой призрачной надежды…

— Всё будет хорошо, — сказал он. И опять что-то тёплое и давно забытое легло на сердце Элизы.

— Вы позволите? — он осторожно взял её руку.

Его пальцы были так же странно прохладны, как на празднике. Только теперь на нём действительно были тонкие резиновые перчатки.

— Да, — проговорила она. — Конечно… Анализ…

Стоящие в дверях Эшер, девочки, Оски и медсестра, видя, что всё идёт гладко, тихонько вошли в спальню. Дэн сидел к ним спиной, поэтому они не видели, как он набирал в стеклянную трубочку кровь.

Потом Джой встал, протянул медсестре заполненную пробирку и неспешно стянул с рук стерильные перчатки.

— Давайте, я выброшу, — Вера взяла скомканную резину.

— Спасибо, — кивнул Денис. — Можно мне помыть руки? — добавил он. — А то перчатки оказались слишком сильно просыпаны тальком.

Его пальцы, и, правда, были словно припудрены.

Вера провела Джоя в ванную комнату. Тот молчал, внимательно наблюдая за её действиями.

Зашумела льющаяся из крана вода. Джой взял в руки мыло. На белом куске остался маленький красный след. Дин перехватил взгляд Веры.

Они были одни.

— Прости нас… — прошептала девочка. Дин внимательно смотрел на дочь.

— Мы совершили непростительную глупость, — продолжала Дана. — И вообще… Мы не узнали тебя… Это… мама… Она сказала, что… руки у Джоя… холодные, словно в латексных перчатках… Только вчера вечером мы поняли…

Дин улыбнулся.

— Это хорошо, — сказал он. — Хорошо, что поняли… неосторожность своей затеи. И хорошо, что не узнали меня. Потому что узнайте вы — может догадаться и другой…

Он нежно обнял дочь.

— Теперь будьте готовы вернуться домой. Мне легче это устроить, раз вы уже сами поумнели, — усмехнулся Дин.

— Папа, — едва слышно спросила Дана, — а почему у тебя кровь на пальце? Ты же в перчатках был.

— Так надо, — серьёзно ответил Динаэль. — А подробнее — не сейчас. Нет времени.

— А мама? — испуганно прошептала Дана.

— Всё будет хорошо, — ответил Дин.

И девочка вдруг почувствовала, что у неё за спиной словно выросли крылья. Ведь отец сказал, что всё будет хорошо. А отцу они всегда верили…

Болезнь жены оказалась крайне некстати для мистера Мариса. Новый год у магната начинался трудно: общественность ополчилась на промышленника и миллиардера. Со всех сторон на него сыпались жалобы, в суды подавались иски от несправедливо уволенных рабочих и сотрудников, от обманутых клиентов и партнёров, договоры с которыми были нарушены по вине фирм Мариса. Кроме того, организации по защите окружающей среды имели к владельцу крупных заводов немалые претензии… Поэтому-то и торопился магнат открыть для себя путь в другой мир. Поэтому и заключил союз с Колдуном Авенезером. Поэтому так важно ему было именно сейчас проявить особое внимание к Элизе, окружить её любовью, добиться, наконец одной единственной цели… А на решение всех проблем сразу ни сил, ни времени не хватало…

Марис обрадовался, когда Джой явился по первому зову и не стал строить из себя оскорблённого: уволили, мол, а теперь зовёте… И дав психологу строгие инструкции, — за соблюдение которых пообещал ещё и хорошие премиальные, магнат погрузился в решение проблем рабочих. Тем паче, что падкие на сенсации представители средств массовой информации уже кружились, как стая ворон, над домом Мариса.

Следуя предписаниям своего босса, Джой должен был ежедневно, исключая дни своих дежурств в клинике, проводить ненавязчивые беседы с мадам Элизой, в результате которых у той в сознании закрепится уверенность в безмерной любви к ней супруга… Подобные рекомендации, разумеется, не противоречили желаниям Дениса-Дина. Но Динаэль понимал: процесс восстановления памяти о прошлом, процесс, описание которого ему удалось найти в древней книге, процесс, начало которого было положено смешением отравленной крови одного из любящих с чистой второго, — этот процесс потребует времени. И, если разум Элизы возьмёт на какой-то миг верх над сердцем Эливь… то мадам Марис выполнит свой супружеский долг… и ему, Динаэлю Фейлелю, не суждено уже будет видеть и обнимать милую и единственную — он будет мёртв… Но гибель не страшила Дина: он страдал только за Эливейн, за её боль и горе, когда она всё вспомнит, когда вернётся домой к детям и внукам, к родным… но без любимого. Нет, она никогда не узнает, почему он не смог выжить: война есть война… Но её боль от этого не станет меньше… А дать умереть ей — такого Дин не мог бы позволить никогда…

Авенезер всецело ушёл в военные действия. Противник оказался настолько силён и изобретателен, что у Колдуна практически не оставалось ни одной свободной минуты. И что особенно злило Чародея — он так и не знал, откуда появляется Верховный Маг.

А Динаэль успевал многое. Авенезеру даже в голову не пришло, что у него под самым носом почти ежедневно действует никем не узнанный враг. Дин-Денис приходил к мадам Элизе. Динаэль с Шенгеем готовил эвакуацию девочек. Мистер Фейлель наладил связь и вёл переговоры с Советом Магов Иного Мира, мира, из которого некогда удалось бежать Авенезеру, осуждённому там за свои тёмные деяния. Динаэль разработал систему закрытия Перехода, и теперь Хаим ждал только приказа Верховного Мага. Наконец, Объединённая Армия под предводительством Арона Гимада и сэра Фейлеля была готова дать решающий бой силам Авенезера.

Элиза постепенно поправлялась. Жар спал на пятые сутки. Температура ещё держалась, но не поднималась выше 38 градусов.

О больной заботились мадам Оски, Вера и Вика. Марис старательно справлялся о самочувствии супруги по телефону, забегал в её спальню на несколько минут перед работой и поздно вечером, извинялся, что так много проблем, не позволяющих ему быть рядом с женой, казался очень усталым и расстроенным. Элиза прощала его и искренне переживала, потому что видела, как он измучен. И чувствовала боль мужа, считая это болью Эшера…

Денис Джой являлся регулярно, держался весьма сдержанно, но на мадам Элизу оказывал явно положительное действие. Со стороны всё казалось крайне обыденным: он просто сидел на стуле возле её постели и негромко беседовал с госпожой. Но тревога исчезала из её взгляда, она начинала улыбаться и верила в то, что всё происходящее прекрасно.

Удивительно спокойно мадам Марис перенесла весть о том, что у Веры и Вики нашлась родная тётушка. Вскоре за девочками приехала пожилая дама на личном авто и с личным шофёром, сердечно поблагодарила хозяев столь гостеприимного дома и выразила своё искреннее уважение господину Марису, о котором, к несчастью, ходят дурные слухи, но она теперь подобным сплетням верить не будет, ибо в этом доме так тепло были приняты её бедные племянницы.

— Я искренне рада, — призналась на прощание вставшая с постели проводить девочек госпожа Элиза, что у Веры и Виктории нашлись родственники. Ведь какие бы нежные отношения ни завязались у нас… роднее тех, кто связан кровными узами, не бывает… И, пожалуйста, мадам Вивьен, не стесняйтесь и приезжайте в гости с девочками. В этом доме вам всегда рады.

— Спасибо, — проговорила тронутая до слёз «тётушка» сестёр Эйле.

— И мы всегда рады будем видеть вас у себя.

Вивьен Койль мужественно доиграла свою трудную роль и позволила себе разрыдаться, только когда села с девочками в машину, а молчаливый и строгий шофёр Шенгей захлопнул за ними дверцу и, заняв своё водительское место, выехал со двора дома Марисов.

— Вы, действительно, замечательно справились, мадам Элиза, — сказал достаточно громко Джой, провожая госпожу в её комнату после отъезда близняшек. — Так спокойно и трогательно проводили девочек. Они запомнят и вашу доброту, и то, что вы не создали им лишних трагических переживаний.

— Я, правда, рада, что у Веры и Вики нашлась родная душа, — улыбнулась Элиза. — Хотя я полюбила их так, словно… они мои дочери…

Элиза была уже практически здорова. Она рисовала, когда горничная доложила о приходе мистера Джоя.