Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Я горячий, — весело согласился Марис. — Потому что я люблю тебя. И меня греет твоя любовь. Ты ведь любишь меня?
И Эшер заглянул ей в глаза.
— Конечно, — прошептала Элиза.
Марис вдруг наклонился к её губам и поцеловал.
Она вздрогнула, но не отклонила головы. Только тихонько сказала:
— Девочки смотрят… Эшер весело подмигнул Вере и Вике.
— Вы ведь на нас не сердитесь? — ласково улыбнулся он.
— Нет, сэр, — в один голос ответили двойняшки. Но Элизе показалось, что девочкам стало жутко не по себе.
— Давайте садиться за стол, — предложила она. — До Нового года почти не осталось времени…
Динаэля словно ножом полоснуло по сердцу. Он понял, что это… Это — Элиза позволила Марису поцеловать себя в губы…
Вера и Вика отправились в свою комнату около часу ночи. Элиза и Эшер остались вдвоём.
Марис уже радовался в душе: его дело тронулось с мёртвой точки. Он понял, что Элиза решилась. Чем она руководствовалась — для Эшера не имело значения. Ему был важен только результат. И он предвкушал в ближайшем будущем свою победу. Победу в постели и в жизни.
Немного огорчало его одно: это произойдёт явно не сегодня. Хотя Элиза и не хотела показывать, что ей не очень хорошо, даже скупой на сочувствие Марис заметил, что той нездоровится.
— Милая, — нежно произнёс он, — ты утомлена… Я не обижусь… Отдохни…
Элиза благодарно посмотрела на Эшера.
— Спасибо, — ответила она. — Правда, немного болит голова. Мне, наверное, надо поспать. И, если ты не возражаешь, завтра я съезжу за город, покатаюсь верхом по лесу, подышу свежим воздухом…
— Конечно, любимая, — Эшер помог супруге выйти из-за стола. — С Новым годом. И с нашим новым счастьем, — сказал он. — Я чувствую, что оно уже рядом…
Марис улыбнулся и снова поцеловал Элизу в губы. Она не ответила на поцелуй, но и не уклонилась от него… Эшер ликовал…
У Дина снова на миг перехватило дыхание. Но он ничем не выдал своей боли…
Элиза долго не могла уснуть. Глаза её слипались. Голова немного болела. Но сон никак не хотел подарить ей покой.
Перед её мысленным взором вставали странные видения: то заснеженные поля, окаймлённые опушёнными белыми хлопьями мохнатыми елями; то блистающее яркими солнечными бликами море, зеленоватыми волнами накатывающееся на песчаный берег где-то далеко внизу, под обрывом; то высокие скалы и горные хребты, словно разрезанные пополам величественным грохочущим водопадом; то утопающие в зелени садов деревни над тихой гладью неширокой равнинной реки, на правом берегу которой виднелась красная черепичная крыша дома с башенками…
Элиза никак не могла вспомнить, видела ли она эти места на самом деле или где-нибудь в кино, на фотографиях, просто в своём воображении…
Потом в полудрёме она видела лица: знакомые и те, вспомнить которые никак не могла. Одни очертания были резкими и яркими, другие размытыми и туманными… Но ни одного имени, ни одного события, связанного с этими людьми не нашлось в сознании Элизы…
Наконец мадам Марис уснула…
Динаэль, дождавшись, когда в доме всё стихло — уснули внуки, отправились по своим комнатам невестки, Галаны и сыновья отбыли на Границу — тихо вышел на улицу и быстрыми шагами спустился к мосту: Верховный Маг должен был сделать многое и немедленно. Война шла жестокая. Пока удавалось не пропустить Темноту на территорию их мира. Но Оберег слабел. Новый, о котором говорил Оянг, ещё не оформился и не окреп. Но это была уже надежда. И Динаэлю надо было как можно скорее выяснить, что именно питает новый Оберег, что даёт ему силы и чем можно ускорить процесс его формирования. А в волшебной библиотеке на столе Фейлеля уже лежал древнейший фолиант, найденный всего сутки назад на раскопках в Южных Горах, — «О сильнейших магических оберегах и их создании»…
Дин прилёг на кожаный диван в библиотеке. Он, действительно, очень устал. Пока древняя книга, хотя и чрезвычайно ценная, не дала ответа на волнующие Верховного Мага сегодня вопросы. Единственное, что он уяснил, так это то, что Оберег, созданный из чувств, может быть заменён только аналогичным, то есть сотворённым тоже из духовной сферы…
В полудрёме Динаэль видел Эливейн. Её побледневшее лицо, печальные глаза. Дина тревожило то, что он сам сказал Элизе: «Ваш муж любит вас…» Да, это было лишь повторением слов, произнесённых самой мадам Марис. Но это была и правда — правда настоящего и правда из прошлого, из того прошлого, что Эливь забыла под воздействием Яда… И Дин корил себя за неосторожность — а вдруг любимой станет хуже…
Наконец Динаэль уснул…
Сон, приснившийся Элизе, не был ей понятен. Конечно, как и любой человек, она не помнила весь сон, только отдельные образы, отдельные моменты…
Элиза видела во сне мальчика, малыша с ясными глазами цвета моря в солнечный день и с мягкими светло-рыжими кудряшками. Он улыбался ей немного грустно, но по-доброму…
Проснувшись, Элиза вспомнила, что уже видела во сне этого малыша, прежде, в больнице, в ночь после того, как узнала, что у неё случился выкидыш… Но тогда, видимо, её сознание было полно ужаса от того, что она не узнаёт ни людей, ни предметов, что она забыла всё — и своё имя, и своих родных и друзей, и свою прошлую жизнь… Теперь Элиза точно знала: это её малыш. Тот самый, не рождённый. Он где-то рядом, его душа летает близко от неё. Он хочет ей что-то сказать. Может, просто утешить… Доброе милое родное существо! Ни на кого не похожее… Наверное потому, что просто является воплощением света…
Динаэль видел во сне малыша с ясными глазами цвета моря в солнечный день и с мягкими светло-рыжими кудряшками. Проснувшись, Дин точно вспомнил, что видел во сне этого мальчика прежде — накануне страшных событий, перед похищением Эливейн… Теперь Верховный Маг знал, кто этот маленький человечек, и понимал, что не рождённый ребёнок вновь о чём-то предупреждает отца. Но о чём? Малыш улыбался. Но его улыбка была печальной… Дин понял, что хорошо будет, но когда и какой ценой?…
Элиза поднялась с постели и накинула халат.
За окнами светило морозное солнце. Погода была по-настоящему зимней.
Мадам Марис вышла из своей спальни.
Часы пробили половину одиннадцатого утра.
Служанка доложила, что хозяин ещё спит, а девочки встали около десяти. Элиза направилась в комнату к сестрам Эйле.
— Доброе утро, мадам, — как-то поспешно проговорили Вика и Вера.
— Доброе утро, девочки, — улыбнулась Элиза и внимательно вгляделась в лица близняшек.
Те молчали.
— Наверное, мне стоит извиниться перед вами за вчерашнее, — проговорила Элиза. — Мы с мужем вели себя нескромно.
— Нет-нет, — испуганно возразила Вера. — Вы тут ни при чём… И… папа часто целовал маму… при нас… Только…
Элиза настороженно смотрела на девочек.
— Только… — продолжила за сестру Вика, — это было как бы само собой разумеющееся… Ну, папа не мог не поцеловать маму… И всё… А вчера… у вас… как-то неожиданно… я не знаю, как объяснить.
Элиза вздохнула.