Чтение онлайн

— Верочка, Викуля, — она подошла к девочкам, взяла их ладошки в свои руки и посмотрела в их удивительного цвета глаза, — вас никто не торопит и не принуждает ни к чему… Решать вам… Просто так случилось — печально, немыслимо больно… Но… я могу лишь предложить вам жить дальше… в семье… Другой, не родной, к несчастью, по крови… Но обещаю, что буду заботиться о вас и… никогда не обижу… Вы не обязаны спешить и переезжать сейчас…

Вера тряхнула головой и остановила речь мадам Марис.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я верю вам… Мне кажется, что… вы… добрая…

— И… — закончила за сестру Вика, — … мы ещё не успели обжиться здесь… Так что, мы… можем сразу… поселиться в… в вашем доме…

В глазах девочек блеснули слёзы.

Каждый из присутствовавших в комнате понял по-своему. И только Джой, стоявший в стороне, знал ту боль, которая терзала сердца близняшек. Знал, ибо ощущал её сам. Чувствовал, каково это — смотреть в любимые, неповторимые, прекрасные глаза, быть рядом, дотрагиваться до родной руки и … не быть узнанным…

Несколько следующих дней прошли для Элизы и девочек в активном обустройстве на новом месте.

Комната, заранее приготовленная Марисами для будущего ребёнка, оказалась просторной, в три окна, выходящих в заснеженный сад. Светлые, бежевых тонов обои, лёгкие тюлевые занавески и плотные шторы — вот всё, что было подготовлено загодя. Более ничего покупать не решились, не зная точно, кого именно согреет эта комната. Теперь девочкам была предоставлена полная свобода выбора: они могли обставить помещение по своему вкусу и желанию.

Два дня Элиза с Верой и Викой ездили по мебельным салонам и прочим магазинам «Товаров для дома». Их сопровождал неизменный охранник. Мадам Оски помогала девочкам дома. Несколько раз наведывались социальные работники, в обязанности которых входил контроль над жизнью усыновлённых или взятых под опеку сирот. Регулярно являлся мистер Джой — его работа как психолога продолжала оставаться оплачиваемой и требуемой мистером Марисом. Понятно, что Денис ни словом, ни жестом не выдал своей заинтересованности в постоянном присутствии рядом с Элизой и двойняшками.

Ещё три дня девочки потратили на приобретение одежды и школьных принадлежностей. Пропустив две недели занятий, сёстрам Эйле предстояло продолжить обучение в одной из элитных школ города.

Наконец, снежным морозным утром Элиза отправилась провожать девочек на уроки.

Вера и Вика, тепло улыбнувшись мадам Марис и взявшись за руки, вышли из остановившейся возле школьного двора дорогой машины и зашагали к высокому крыльцу своего нового учебного заведения. Элиза помахала девочкам рукой.

Эшер обернулся на стук распахнутой двери.

Авенезер, не здороваясь и не произнося ни слова, прошёл к мягкому креслу возле окна и тяжело опустился в него.

— Что-то случилось? — спросил Марис.

— Будто бы и нет… — задумчиво ответил Колдун, — Но кое-что меня настораживает.

— Например?

— Во-первых, твоя жена выбрала девочек-близняшек. Подсознательно, конечно… Но мне это не нравится.

— Ты говорил, что у …них… есть дети. Но ты не говорил, что двойняшки.

— Тогда я и сам не знал. Есть дети — и ладно… Но есть и двойни. Старшие сыновья и младшие дочери.

— Они ещё и многодетные! — то ли презрительно, то ли досадливо усмехнулся Марис.

— Да, — проигнорировав тон собеседника, подтвердил Авенезер. — И младшие всего на пару лет старше сестёр Эйле.

— Ты полагаешь, что…

— Нет! — отмахнулся Авенезер. — Конечно, нет. Никто бы не позволил юным особам так рисковать, даже если бы в подобном риске был смысл. Они там вообще помешаны на помощи, поддержке, защите друг друга… А добровольно отказаться от магического дара, пусть и временно, просто для того, чтобы видеть мамочку, которая их не узнает… В конце концов, они же не безумцы… Но на всякий случай я проверил: твои подопечные не волшебницы и их фотографии на 95 % совпадают с тем старым изображением сестёр, что удалось найти корреспондентам. Это практически гарантия того, что наши Эйле — не подделка. Большего процента ожидать немыслимо…

— Ладно, — махнул рукой Марис. — А, во-вторых?..

Вера и Вика Эйле, молча стояли у доски, терпеливо ожидая разрешение сесть за парту. Приведшая новеньких в класс завуч представила девочек другим ученикам, пожелала им найти добрых друзей.

Ученики внимательно разглядывали сестёр. О них знали все: газеты, телевидение рассказывали о счастливом спасении уже много раз. Теперь «знаменитостей» можно было увидеть вживую.

Избалованные школьницы, дети из обеспеченных семей, оценивающе изучали новеньких. Досадно было одно: к внешнему облику двойняшек придраться оказывалось сложно — тонкий вкус и природное чувство моды Эйле были налицо. Каждая мелочь в их наряде, хотя и подчинённом строгим нормам школы, выглядела безупречно. Единственное, что позволяло попытаться отпустить шутку на счёт внешнего вида Виктории и Веры, было, пожалуй, то, что девочки подчёркнуто выделяли свою похожесть: они были одеты и причёсаны совершенно одинаково. Но в этом крылась и возможность дать суровый отпор насмешникам: нас двое, мы вместе, а вы всегда одиноки, а потому слабы…

Элиза вернулась домой. Сегодня весь её день принадлежал только девочкам: никаких других дел. Словно это её родные дети впервые пошли в школу…

Элиза поднялась в свою мастерскую. Она и не знала, что Эшер тоже дома. Она привыкла к тому, что у мужа очень много работы, и он всегда занят. Звонит ей узнать, как дела. И всё. Но её это не пугало. Ведь Эш помогает людям, как она считала. И потом, Элиза всегда чувствовала ЕГО присутствие, ЕГО заботу о себе. И сейчас она ощущала, что ОН тоже волнуется за девочек, за то, как сложится у них жизнь в новом коллективе…

— Во-вторых, — ответил Авенезер, — я, действительно, с каждым днём, с каждым боем устаю всё больше. Он изматывает меня не только своей силой, а своим… великодушием… Он щадит даже воинов противника, не говоря уже о своих солдатах. И создаётся впечатление, что прежний оберег их мира тает, но на его месте возникает нечто иное, пока не оформившееся, непонятное, но в будущем не менее крепкое. И подпитывается оно словно не из одного источника…

— Чёрт! — не выдержал Марис. — Здесь на меня и так ополчилась общественность, активисты, чтоб им пусто было, а там, оказывается, всё не так гладко, как нам надо… А как же твоя хвалёная мощь?!

— Я-то свою часть работы выполняю, — огрызнулся Колдун. — А вот ты всё возишься… почём зря…

Элиза приготовила чистый холст, взяла кисти…

Краски ложились точно и ровно: Вера и Виктория в новенькой школьной форме смотрели с портрета на художницу.

В мастерскую вошла мадам Оски.

— Замечательные девочки, — негромко сказала она, останавливаясь возле госпожи Марис. — И вы как-то сразу полюбились им. Мне даже кажется, что они готовы называть вас мамой…

Элиза тихо улыбнулась.