Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Да, они славные. И им так одиноко, — она говорила печально. — Им не хватает материнской ласки… Сядут рядом со мной, обнимут и молчат… А я готова гладить их головки часами… И так на сердце щемит…
— Возишься… — передразнил Марис. — У неё всё не так, как у людей… Её вон вчера огорчило, что я дворника дураком назвал. А тот, видите ли, веник свой не мог с дорожки убрать, когда мы к дому подходили… А она так расстроилась, что скорее к себе ушла… Или вот пару дней назад… Забыл я цветок там какой-то привезти для её подопечной старушки из дома престарелых. Так она опять опечалилась… И всё… Весь запал ушёл: выбежала меня встречать счастливая, думал, что сейчас в объятиях задушит… Где там…
Авенезер недовольно хмыкнул.
— А ты не забывай, — сурово сказал он. — Это она забыла, а ты обязан помнить! У неё на уровне подсознания живёт расплывчатый образ того, кто всегда о ней помнит, кто каждую мелочь, с ней связанную, бережёт, для кого она всегда права и чиста… — Колдун помолчал. — И тот… после еды в зубах зубочисткой ковырять при ней не будет, — злорадно добавил Чародей…
Приближался Новый Год.
Элиза, девочки, мадам Оски и мистер Джой готовили праздник во дворе дома Марисов для детишек из небогатых семей с окрестных улиц. Эшер занимался своим бизнесом, делая вид, что крайне сожалеет о невозможности непосредственно принять участие в подобном действе.
В школе у Вики и Веры наладились отношения и с учителями, и с одноклассниками. Правда, близких друзей девочки себе не завели, но и врагов не нажили.
Преподаватели были довольны сёстрами Эйле, так как те показали неплохие знания по всем предметам. Только с информатикой у близняшек возникли проблемы: на первом же уроке девочки вообще отказались подойти к компьютерам… Школьный психолог немедленно переговорила с мадам Марис, ибо сочла боязнь электронной техники следствием недавно произошедшей с девочками трагедии. Элиза дома очень мягко попыталась объяснить Верочке и Викуле, что не стоит бояться клавиатуры и синего экрана… Через три дня сёстры Эйле справились на уроке с самостоятельной работой, а потом сами составили какую-то несложную программу и достаточно уверенно создали собственную веб-страницу.
— Виля, — как-то вечером печально спросила Элиза подругу, — как вы считаете, могу я уже обходиться без помощи психолога?
— Вполне, — ответила Оски, настороженно глядя на мадам Марис. — А что, господин Эшер хочет отказаться от услуг мистера Джоя?
— Нет, — грустно призналась Элиза. — Это я хочу.
— Зачем? — всплеснула руками Виля. — Мне думается, Денис хороший человек. И он — ваш друг. Правда! Я вижу… Но он другого круга. И, если его уволить, он не сможет приходить к нам. А это жаль…
— Так надо… — прошептала Элиза. — Так будет лучше… Оски пристально посмотрела на мадам Марис. Та отвернулась.
— Нет, милая моя, нет… — отчаянно заговорила Виля, снова заглядывая в глаза подруге. — А я-то, дура, думаю, что не так с моей госпожой!.. Послушай, Элиза, девочка моя милая. Ты молодая. Тридцать пять или семь, не знаю точно, но это неважно, не возраст… Ты любила, наверное, Эшера, вышла за него… Но всё изменилось — ты изменилась. И это не твоя вина. Тебе нужен другой. Эшер не для тебя. Ты тоньше, нежнее, чище…
Элиза отчаянно остановила Оски.
— Эшер — мой муж. Он любит меня, страдает. Я не могу его оставить. Я нужна ему. Без меня он умрёт! Я знаю!
Виля хотела возразить.
— Не спорь, — остановила её мадам Марис. — Я чувствую это! Мой муж страдает за меня. Не могу объяснить как, но я это ощущаю… А мистеру Джою я скажу после праздника: не хочу его огорчать — он радуется предстоящему мероприятию, словно ребёнок, — Элиза невольно улыбнулась.
Какая боль стояла в её глазах!..
Авенезер снова был в ярости.
— Поторопись, — сказал он Эшеру. — Кажется, что он рядом, и она уже тяготеет к нему…
— Моя жена изменяет мне, не успев даже выполнить свой супружеский долг? — съязвил Марис. — А он где? Под кроватью?
— Хихикать глупо, — холодно ответил Колдун. — Я опять проверяю всех вокруг. И начал с этого Джоя. Не нравится он мне… Но он чист… Твои телохранители тоже…
Огромная опушённая снегом ель вспыхнула множеством разноцветных огней. Дети ждали этого момента, громко кричали вместе с Дедом Морозом и Снегурочкой: «Раз, два, три — ёлочка, гори!» Но такого радужного многоцветья не ожидал никто, даже присутствующие на празднике взрослые. Элиза благодарно улыбнулась Джою — за иллюминацию отвечал он. Тот невинно развёл руками. Мадам Марис, однако, уловила в его взгляде нечто такое, что заставило больно сжаться её сердце, ведь именно сегодня Эшер, по инициативе своей супруги, сообщит Денису, что в услугах психолога его жена более не нуждается…
Дети веселились самозабвенно. И маленьким, и постарше — всем нашлись развлечения, конкурсы, призы и награды. А ещё были горячие пирожки, чай и конфеты. Потом, после песен и хороводов вокруг ярко блистающей ёлки, Дед Мороз каждому вручил подарок. И что самое замечательное — подарок именно тот, о котором мечтал получавший его. Элиза вновь с какой-то гордостью отметила, что Джой сумел выведать у каждого ребёнка его заветное желание, не ошибившись ни разу и не вызвав ни у кого ни малейшего подозрения…
Детвора расходилась по домам. Вера и Вика помогали упаковывать каждому гостинцы для домашних — сладости, пряники и печенье.
Мистер Марис уже собирался переговорить с Джоем, но из офиса позвонила секретарь и попросила магната срочно приехать: какие-то рабочие проблемы необходимо было разрешить немедленно. Эшер, извинившись перед супругой, помчался по делам.
Элиза собралась с силами и сама решилась поговорить с Джоем. Она и не подозревала, что это окажется так трудно, ведь накануне она весьма непринуждённо сумела объяснить мужу, что в услугах психолога более не нуждается. Мистер Марис согласился с женой, да и сам Джой давно утверждал, что мадам Элиза самостоятельно справляется со всем.
— Ну, как праздник, мадам Марис? — улыбаясь, спросил Джой, когда Элиза подошла к нему.
— Спасибо, мистер Денис, — ответила та, стараясь говорить спокойно. — Всё было замечательно! И что бы я без вас делала… — призналась Элиза.
Джой помолчал, глядя ей прямо в лицо. Они стояли одни, скрытые пышными еловыми ветвями, поблизости никого не было. В свете разноцветных огней карие глаза Джоя казались выразительнее и, как заметила Элиза, печальнее, чем всегда.
— Вы хотели мне что-то сообщить, мадам Марис? — уже без улыбки спросил Денис.
— Да, — с трудом проговорила Элиза. — Мистер Джой, вы талантливый психолог и просто очень хороший человек… — она тяжело находила слова.
Джой вдруг взял её за руку и заговорил негромко:
— Элиза, пожалуйста…
Она вздрогнула от его прикосновения, но не отняла свою ладонь от его пальцев. Она ощутила тепло его рук, но странное, необычное — словно кожа была холодна, а там, где-то внутри, билась и горела жизнь. Её почему-то не удивило, что Джой обратился к ней только по имени, что он прервал её речь.