Летопись вторая: Морная сеча
Шрифт:
— Это уж тебе виднее…
Он тяжело вздохнул и откинулся спиной на оконную перегородку, сложив руки на груди.
— Этот вариант представляется мне еще более безрассудным, чем просто бездействовать.
— Значит, ты хочешь, чтобы у них с Женькой что-то вышло? — она оглянулась на него, и Яромир пожал плечами.
— Прости, если тебе мой ответ не понравится, но да. Однако это почти невозможно. Не разрешится этот вопрос так запросто. Тут замешана еще и политика.
— Власть?
— Она самая.
Они помолчали, и тишина осела сырым облаком на волосы и плечи, заставляя ежиться. "Дива" продолжала:
"Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!
Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!"
— А как думаешь… Я могла бы ему понравиться? Если бы… Не знаю… Может, я себя как-то не так веду?
Яромир смотрел на нее в ответ, но вскоре опустил взгляд на свои острые колени.
— Могла бы. Но для этого не надо строить из себя не себя.
— Что-что?
— Имею ввиду, что… Ну представь, если бы он… м-м-м… начал вести себя не как веселый и свой в доску парень, а как заносчивый тип с аристократичными манерами? Нравился бы он тебе?
— Наверное, нет…
— Вот и ответ, — он спрыгнул с подоконника.
— А если бы София вела себя иначе? Перестала тебя донимать, к примеру? Ну или что она там делает… Ты бы смог ее вновь… полюбить?
— Думаешь, я ее любил?
Она неуверенно пожала плечами. Выглядела донельзя серьезной, ловя его постоянно ускользающий взгляд. Из коридора доносился приглушенный звук телевизора и музыки, а еще веселый смех родителей.
— Вы же почему-то были вместе.
— Знаешь… В последнее время у меня возникает ощущение, что раньше я всегда делал то, что от меня требовали. Наши семьи подписали договор, и нам пришлось с этим смириться. Смотрел и думал, что она моя будущая жена. Принимал, как должное.
— А сейчас?
— А сейчас я не знаю, что мне делать, Мир. Чувствуя себя заложником в чужой игре!
— Какие-то мы неудачники, да?
— Можно и так сказать, — он ухмыльнулся и полез в карман брюк. — Я не большой специалист в таком, но надеюсь, что тебе понравится. Это авторская работа…
"Дед Мороз, тебе поклон земной!
Как поживаешь ты? Надеюсь, не болеешь!
Под бой курантов я прошу лишь одного:
Ты отпусти свою Снегурочку ко мне,
Хоть знаю я, как ты ее лелеешь.
Я чувства сберегу, тебе об этом дам зарок!
Буду любить Царевну-зиму сильно-сильно!
Что говоришь?
Замерзну от ее холодных рук?
Да это ничего!
Усну навеки я в ее объятиях счастливым!"
На его ладони оказался мешочек. Как только завязка ослабла, блеснули холодным отливом две сережки. Свет фонаря выхватил инкрустацию украшений: вкрапления сиренево-розовых и изумрудных камней.
— Это Лунницы. Может, если ты станешь их носить, сама Макошь поможет тебе в…
— В любви?
— В ней тоже. Переплетет нити судеб как-то иначе, возможно. В общем, это сильный оберег.
— Яр, спасибо! Но это… очень дорогой подарок, я не смогу его принять.
Он улыбнулся и подошел ближе.
— Ты ведь даже их не рассмотрела, а уже отказываешься.
— Я не говорю, что они мне не понравились, — Мирослава аккуратно подцепила подушечками пальцев застежку и подняла сережку в виде полумесяца, смотрящего загнутыми рожками вниз. С него свисали три длинных капельки, которые звенели при ударе друг о друга, отгоняя зло. — Просто…
В очередной раз прозвучал припев, завершая композицию, ворвавшуюся на вершину музыкальных чартов:
"Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!
Новый год — наш звездный парад!
Снежинки украшают природу в нежный наряд!
Снегурочка моя, в этот час волшебства,
Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!"
— Ты ничем мне не будешь обязанной. Это ведь всего лишь серьги.
— Это… это серебро или что за металл? А что это за камни?! Господи, да ты наверняка потратил на них целое состояние!
— Вовсе нет, — он отрицательно покачал головой. Одно неверное слово, и она откажется, а ему хотелось, чтобы подарок был принят. Ведь заранее заказывал, одобрял эскиз, ждал. Мирослава улыбнулась.
— Или что, тоже взял то, что валялось в вашей сокровищнице, как и ковер?
От этого упоминания обоим стало тошно. Теперь их ковер лежал у Онисима в Избушке. Будто служебный пес, списанный на пенсию.
— Эти серьги никто до тебя не носил. Я же сказал, сделаны по индивидуальному заказу… из серебра! А камни… Изумруд и аметист. Это не стоит целого состояния, поверь.
— И вот как мне после этого дарить тебе свой подарок?! — она спрыгнула с подоконника и подошла к столу. Там стояла найденная ранее коробочка, перевязанная белым бантом. Развязав его, протянула подарок другу. Яромир, еле скрывая интерес, открыл крышечку, и его острое зрение разглядело на черном бархате браслет.
— Вот это да!
— Я надеюсь, что угадала с размером!
— Что это за камни? — он поднял браслет, держа его между пальцев. Квадратные и круглые бусины одинакового размера соединялись между собой крепким кевларовым шнуром. Черный, как сама ночь. Как и его проклятая темная сущность.
— Лава, гематит и, кажется, оникс. Браслет заряжен, но руны не наносили, чтобы не перебивать силу камней, — Мирослава теребила пальцами нижнюю губу, периодически принимаясь грызть заусенец. Не умела выбирать подарки, поэтому переживала. Сложно было что-то дарить человеку, у которого дома во дворце находились целые кладовые с драгоценностями и редкими артефактами, коих не увидишь даже в музее.