Чтение онлайн

— Поможешь?

— Конечно!

Отставив пустую коробочку, она продела браслет на его левое запястье, так как на правой он носил наручные механические часы. Слегка подтянув рукав повыше, увидела выжженное на коже обручье Мары: золотое переплетение черепов и гроздья рябины. Одна ягода полностью стала алой, как и у нее самой. Держа его запястье своими пальцами, невольно сравнила узоры на своей руке, поняв, что они одинаковые.

— Мама мою отметку еще не видела. Как заметит — убьет. Хорошо хоть рукав длинный.

— Может, надо было прикрыть украшениями? Браслетом из бисера, к примеру?

— И привлечь внимание к рукам? Нет, тут надо действовать иначе, — Мирослава улыбнулась и наконец завязала шнурок браслета на запястье друга. — Ну как?

— В самый раз! Слушай, а мне идет, да?

— Тебе все идет.

— Ой ли! Так уж и все?

— Ты напрашиваешься на комплименты, Полоцкий? Ты себя в зеркало видел? Да по тебе половина школы сохнет!

— А вторая половина? — Яромир коснулся рукой браслета, почувствовав шершавую поверхность камней.

— А вторая половина — парни. Но и те к тебе по-своему неравнодушны.

— Что ж, не знал, что так популярен.

— Ты сейчас серьезно? Или снова цену себе набиваешь?

— Серьезно. Мне плевать, кому я там нравлюсь, а кому нет. Что насчет сережек? Наденешь их?

— Если родители спросят, сам будешь им объяснять! Они ведь не так поймут! Такие подарки не делаются просто так… — Мирослава взяла из его ладони вторую сережку, которая успела нагреться. Вытащила из ушей гвоздики и аккуратно застегнула на мочках новые украшения, стоя перед напольным зеркалом. Яромир подошел ближе, наблюдая за ее отражением.

— Это всего лишь серебро, Мира. Должен признать, тебе идет.

— Мне очень нравятся!

— Значит, они теперь твои.

Она повернулась к нему лицом и широко улыбнулась.

— С Новым годом, Яр!

— С новым счастьем, Мира.

Мелодия колокольчиков и бубенцов, аккомпанируемых игрой фортепиано, стихла, и прозвучали последние слова песни:

"Снегурочка моя, в этот час волшебства,

Пару слов нашепчу, что люблю тебя я!"

Мгновение, и Мирослава крепко обняла его, привстав на носочки, чтобы дотянуться. От него привычно пахло топленым молоком, можжевельником и апельсином, и ей стало так спокойно, будто она оказалась на своем месте. Он обнял ее в ответ, уткнувшись носом в светлые волосы, пахнущие чем-то цветочным и пряным, будто воздух на летнем поле. Слегка отстранившись, Мирослава оставила короткий поцелуй на его щеке. У парня сердце пропустило удар, и он непроизвольно обнял подругу крепче.

— Я так рада, что ты у меня есть. Надеюсь, та самая Макошь ничего не напортачит, и не разведет нити наших судеб!

Яромир никогда прежде ни от кого не слышал таких слов, и по коже у него побежали мурашки от растущей благодарности. Его голос опустился до бархатистого шепота, потому что заговори он в полную громкость, не смог бы скрыть дрожь:

— Ты мне поверишь, если я пообещаю, что такого никогда не произойдет?

— Поверю.

— Тогда так и будет, Мира. Я всегда буду за тебя. При любых обстоятельствах.

Именно в этот момент дверь открылась, и на пороге показался Михаил, застав их обнимающимися.

— Зову вас, зову… Ой…

— Зову вас, зову… Ой…

Медленно отпустив подругу из объятий, Яромир повернулся к ее отцу, ожидая собственной казни. Щека у него горела после ее поцелуя: легкого, невинного и дружеского. Но волк внутри только что не вилял хвостом, так ему это пришлось по душе, и парень еле сдерживал их общие эмоции.

— Мы обменялись подарками, — Мирослава неосознанно коснулась сережек, глядя на отца таким взглядом, будто оказалась застигнутой за непотребствами. Или за каким-то недобрым промыслом, на крайний случай. Но отцу и объятий с парнем могло показаться достаточно для вынесения приговора без суда и следствия. Однако тот ко всеобщему облегчению только вздохнул.

— Это вы здорово придумали, но в моем мешочке лежат и остальные подарки! Пойдемте? Там еще и торт нарезали! Чай будем пить!

— Хорошо, мы идем, пап!

— Ну я тогда пошел… — Михаил, глядя на Яромира, стал закрывать дверь, а потом добавил: — Но мы вас ждем!

Дверь в комнату захлопнулась, зато открылась створка шкафа, и спрятанные там вещи повалились на пол неразличимым кублом.

— Упс! — Мирослава потянула друга прочь из комнаты, краснея за бардак.

— Что ж, я оценил порядок, наведенный к моему приходу, и твое старание! — парень улыбался, глядя на ее смущение.

— У меня не было времени! Ты же пришел без предупреждения!

— Я тебе писал!

— Но я ведь спала! И вообще не видела! — тут она остановилась посреди коридора и тихо, но твердо произнесла: — В общем, да, я не хозяйственная, доволен?!

— Вот не повезет же твоему мужу!

— Повезет! Он будет любить меня не за уборку и чистоту в квартире!

— А за твои пазорьи глазки? Пойди сыщи такого дурака!

— Ах так?! Да у меня будет самый лучший муж в мире!

— Мы, кажется, с тобой собирались после школы отправиться изучать магию в странствиях. К нам с тобой еще и твой муж присоединится?! А еще недавно ты говорила, что замуж и вовсе не…

— Не понял… О каких мужьях речь? — из зала снова показался Михаил с чашкой чая в руке, прервав их шутливую перепалку.

— О славных мужах империи! — моментально сообразил Яромир, выглядя донельзя серьезно.

— Былинные богатыри, пап! — подхватила Мирослава и проскользнула в зал мимо отца.

— Кому как не сыну императора знать все о великих мужах империи! — негромко произнес Михаил и отступил в сторону.

— Да уж…

— О чем или о ком вы говорите, не пойму? — Ольга положила руку на предплечье Яромира, направляя гостя к столу.

— Кланяйтесь, господа хорошие, наш отрок — императорск… — один взмах руки парня, и клюв ворона захлопнулся. Тот, сидя на самоваре, удивленно пощелкал им, но не смог произнести ни слова.

— О, благодать! Почему я до этого раньше не додумалась? — Серафима Николаевна, уставшая за вечер от болтовни Персея, облегченно выдохнула. Музыку сделали потише, и все спокойно принялись пить чай. Мирослава, хихикая, поглядывала на насупившегося фамильяра, а тот не спускал глаз с Яромира, который преспокойно пережевывал большой кусок торта, удивляясь своему вернувшемуся аппетиту.